Зовите меня Аро

Обворожительный незнакомец

Вольтерра, Италия 1:21

      Вы когда-нибудь чувствовали дикий, ни с чем не сравнимый страх? Бегущая в спешке мимо фонарей в темное время суток экс-супружеская пара именно сейчас это и испытывала. Страх, что они больше никогда не увидят свою маленькую доченьку брал верх, разгоняя кровь, и горе-родители буквально чувствовали учащение сердцебиения в собственных висках. — Это все моя вина… — еле слышно шепчет женщина, скованная ужасом от понимая того, что она, возможно, никогда больше не увидит свою маленькую малышку. Свою Изабеллу, свою маленькую Беллу. Мужчина оборачивается, пораженный этими словами до глубины души. Его бывшая жена — человек эксцентричный, наивный, рассеянный, поэтому неудивительно, что она на данный момент берет всю вину на себя. Поездка в Италию казалась не такой уж плохой идеей, однако, кто же ожидал, что все выйдет вот так? — Мы найдем её, — обман, который им сейчас нужен, а главное — ложная, но такая нужная для них двоих надежда. — Обещаю…мы найдем её. Чарли Свон не находит себе места из-за пропажи его единственной дочери, его экс-супруга в куда худшем психологическом состоянии, чем он. Раздается детский крик…

***

Карие глаза с интересом и детской наивностью рассматривают величественный город под названием Вольтерра. Ох, ну и, разумеется, куда же без детского визга, восторга и широкой улыбки? И это неудивительно. Ведь впервые в своей маленькой жизни она уехала настолько далеко от дома, штата Вашингтон. Страх неизвестного приятно щекочет нервы, сердце юной Изабеллы Мари Свон трепещет от нетерпения перед тем, что ждет впереди. Неизвестность Она с удовольствием улыбается прохожим, идущим своей дорогой. Ей хочется танцевать, прыгать, веселиться, кричать от счастья, но её мать Рене крепко сжимает маленькую ладонь, то и дело одергивая, и чересчур уж гневно смотрит на свою дочь. Это заставляет маленькую Свон опускать взгляд вниз, дабы лишний раз не гневить мать. Быть избитой вновь не очень хотелось… — Внимание! Внимание! — раздается приятный нежный женский голос, даже слишком приятный. — Мы рады сообщить Вам, что собираем желающих на экскурсию по древнему замку! Тридцать евро за человека, детям совершенно бесплатно! Скорее! Не упустите такую замечательную возможность! Замок действительно выглядит потрясающе, великолепно, как и эта сногсшибательная женщина, одетая в красное платье цвета подобно алой крови. Но вот её нечеловеческий взгляд угольно-черных глаз довольно сильно пугает, и малышка вздрагивает всем телом, когда странная женщина обращает свой взор именно на неё. Становится страшно. Инстинктивно девочка отходит назад, прячась за спиной своей матери, но та будто бы и не чувствует страха дочери, впрочем, как и её новоиспеченный муж. Они смело идут навстречу неизвестной и пугающей женщине. Все это время та удивленно смотрит на малышку Свон, будто бы изучая. — М-мам? — тихо зовёт Белла, чуть сжав женскую ладонь, — Давай уйдем отсюда? Эта тётя страшная… — Что ты такое говоришь?! — грозно повышает тон Фил Дуаер, второй муж Рене и отчим Беллы. От его тона крошка сжимается всем своим телом и поднимает взгляд на мать, ища защиту в её лице, но… — Тебе что, нравится нас позорить?! Прекрати вести себя так при людях! Рене, чему ты её, черт возьми, учила вместе со своим бывшим-придурком?! Хочется закрыть уши, закричать так, чтобы это прекратилось — эти вечные унижения со стороны отчима, вечные придирки матери, требования стать лучше! Для Беллы перестает иметь смысл даже страшный изучающий взгляд той женщины; она чувствует, как мамина ладонь с силой сжимает её и отдергивает так, что девочке кажется, что что-то хрустит внутри. На глаза наворачиваются слёзы, слёзы обиды. — Ненавижу… — шипит она. Подняв свои карие глаза, резко дернув рукой, она убегает прочь в неизвестном для себя направлении, плевать куда, лишь бы подальше от ненавистных «родителей». — Стой, паршивая девчонка! Мужчина не просто злится, он чертовски взбешен! Надо же, эта поганка посмела опозорить его, профессионального игрока в бейсбол, перед совершенно незнакомыми людьми. Он отмахивается от своей жены, как от назойливой мухи, которая только и делает, что раздражает не только своим существованием, но и дочерью. — Она не хотела, Фил! — Не хотела, значит? Её слова ты считаешь нормальными, Рене? Ненавидит она нас, видите ли! Да если бы не я, то она бы сгнила в своем проклятом Форксе вместе с тобой! За этим откровенно смешным и чересчур раздражающим спектаклем наблюдает пара угольно-черных глаз все той же женщины. Пара этих смертных ей не интересна ни коим образом, но вот их дочь вызвала неописуемый восторг красавицы. «Владыкам будет интересна моя находка». Она усмехается своим мыслям и переводит взгляд на уже большую толпу туристов: — Прошу следовать за мной, дамы и господа.

***

       Обмякшее тело девушки падает на холодную землю, не подавая никаких признаков жизни, а угольно-темные глаза приобретают привычный оттенок — алый. Наслаждаясь приятной теплотой свежей крови, которая течет по его горлу, освобождая от жажды, мужчина так увлекается трапезой, что не замечает позади себя гостью. — Владыка, — еле слышно шепчет упомянутая вампирша. — Ты хорошо поработала, Хайди. Даже больше, чем следовало, — приятный мужской баритон разрезает тишину зала, которую лишь несколькими минутами ранее населяли крики. — Рада служить Вам, Владыка. — вампирша почтительно склоняет голову, но продолжает стоять на месте. — В чем дело, Хайди? — спрашивает Аро, медленно поворачивая голову в сторону вампирши, — У тебя есть что показать мне, милая, не так ли? Ответом служит протянутая вперед рука девушки. Усмехнувшись притворно-нежной улыбкой на своих устах, мужчина касается двумя руками руки хрупкой на вид девушки, погружается в те моменты, которые произошли совсем недавно: видит сбор еды, видит, как люди охотно идут к его подопечной, надеясь хорошо провести время. Какая жалость, что смерть настигла их в месте, казавшемся безопасным. Наконец, мужчина видит маленькую смертную. Карие глаза, смотрящие с испугом, вызывают у него тихий, еле слышный для человеческого слуха смешок. Малышка прячется за матерью, будто та её защитит. Но мать вместе со своим мужем идет в сторону Хайди, очарованная её даром. Но почему девочка не идёт следом? Почему эта маленькая смертная пытается спасти своих глупых родителей? У неё есть дар? Последнее, что видит Аро — девочка срывается и убегает в неизвестном направлении. Затем поднимает голову на подчиненную, прекрасно зная, что она сейчас чувствует страх за то, что не направилась вслед за девчонкой. Злится ли он на неё? Нет, как можно злиться на ту, которая нашла его будущий бриллиант. Вампир не беспокоится о новой находке. Он знает, что никто не тронет девчонку, ибо других вампиров на его территории попросту нет. Следовательно, переживать не о чем. — Что же ты увидел, брат? — заинтересованно спрашивает младший со-владыка Кай, грубо опуская на холодный мрамор хрупкую, но мертвую девушку. Аро улыбается. Он в восторге. Но его мертвое сердце сжимается от тоски и понимания, что его бывшего бриллианта нет: именно того, кто мог определять способности других, — Элеазара. — Мой будущий бриллиант, дорогой брат, которая, увы, на данный момент еще слишком мала, чтобы стать одной из нас, — мягко отвечает без тени скрытности на вопрос младшего глупого братца. — Отправишь Деметрия следить за девчонкой? — с нотками полного недовольства задает вопрос Кай. Не то, что бы его раздражали новые одаренные члены клана, которые весьма способствовали росту их власти — хотя, куда уж больше? — однако, некоторые были совершенно бесполезны. Например, по мнению Кая, одним из таких самых не нужных является Афтон.       В чем, следовательно, проблема? У этого вампира есть защитный талант. Может стать невидимым для ментальной атаки, но, если атакующий обладает огромной физической силой, его защита не сработает. Стоящий прямо за Афтоном тоже может быть защищен; но защита ненадежна, можно даже сказать, бесполезна. Владыки не могут так сильно рисковать, риск только даст повод румынам снова творить черт те что. Да, можно сказать, что Вольтури держат баланс между вампирами и людьми. — Нет, мой дорогой брат, ведь этим займусь лично я…

***

       Заблудилась, это ведь и неудивительно — она не знает город от слова совсем. Белла понимает, что поступила необдуманно, убежав с фестиваля на эмоциях; если бы она только знала, что своим поспешным, импульсивным желанием спасла жизнь как матери, так и ненавистного отчима... Уже холодает, а на ней лишь легкое платье, которое толком и не согревает. Прохожие идут в основном мимо, не обращая никакого внимания на малютку. Действительно, а какое им до неё дело? Правда, парочка женщин пытается помочь, но так как Белла разговаривает только на английском языке, это вызывает проблему. И вот она здесь. В полицейском участке, где сейчас пытаются установить её личность. Ну, по крайней мере, ей не холодно, есть еда: фастфуд, несколько пончиков, — и добрые дяди могут помочь. Правда ведь? — Никто не подавал заявление о пропаже ребенка? — спрашивает один из полицейских, держа стопку документов; вид у мужчины уставший. Другой сотрудник печально качает головой — Вообще ничего. Видимо, она турист, сегодня же Фестиваль Красных Фонарей. — Черт, — шепотом ругается мужчина и кладет стопку бумаг на свой стол, садясь. Мужчине кажется странным, что родители не оказались в полиции раньше своего ребенка. Следует сделать вывод, что девочка убежала от них из-за нездорового обращения к себе. Или может быть какая-то другая причина? Но как узнать об этом? Никто из коллег не знает английского, а запросить переводчика они смогут лишь утром. Смотря на часы, офицер ужасается. Уже за полночь, а ребенка никто забрать не спешит. Вольтерра — маленький город, но найти здесь участок, если ты не знаешь о городе ничего — проблема. Кое-как напечатав с помощью переводчика с итальянского на английский листовки, Фабрицио, а именно так звали этого мужчину, подзывает коллегу по дежурству Алессандро. — Я сейчас отправлюсь на площадь Красных Фонарей и попытаюсь поискать родителей этой девочки. От тебя требуется доложить, если они придут сюда сами. Все понял? Тот кивает, поняв приказ. Фабрицио, убедившись в этом, берет все необходимое, включая фотопортрет девочки, и спешит на площадь, надеясь, что хоть кто-то из английских туристов не успел покинуть её. Как только за старшим закрывается дверь, Алессандро кривится в отвращении. — Блядский выблядок. Весь из себя такой важный, как же бесит. Он ругается и ругается, невероятно злой от необходимости торчать здесь из-за какой-то девчонки. — А все из-за тебя, маленькая шваль! Если бы не ты, я бы уже был бы дома в компании какой-нибудь… — мужчина переводит взгляд на одинокую малышку; здесь больше никого нет, кроме него, — девочки. Изабелла вздрагивает, когда массивная рука дяди касается её плеча. Она его не понимает, совершенно не понимает, и это её пугает до чертиков. Девочка пытается было отсесть — мало ли, он хочет просто сесть и таким образом просит уступить место; но вместо кивка благодарности она получает пощечину. От неожиданности девочка хватается за щеку и от силы удара падает на холодный пол. Белла не понимает — за что? Слышится звук расстегиваемой ширинки…

***

За этим наблюдают пять пар алых глаз. Аро слышит ускоренное сердцебиение его бриллианта. Позволить мужчине сломать его новую ценность? Но тогда возникнет вероятность того, что девчонке придется вынашивать плод своего насильника. Какая жалость, ведь испорченная она ему не нужна. В нос ударяет запах свежей крови. Это наталкивает Аро на мысль, что щенок получил желаемое. И потому велико удивление вампира, когда из здания выбегает девочка, а на её пальцах алеют пятна крови. За ней, держась за окровавленную голову, в дверном проеме появляется тот самый Алессандро. — Сучка! Я тебя найду, и ты горько пожалеешь об этом, малолетняя дрянь! Проводив взглядом юную девушку, Владыка переводит свой взор алых глаз на ублюдка, кидающегося вслед за ней. Догоняя несчастную Беллу, тот хватает её за волосы, валит на холодную землю; из горла девочки раздался крайне отчаянный крик. — Кричи, сколько хочешь! Тебя никто не услышит! Разве что, вампиры, ха-ха-ха! Из карих глаз девочки текут слезы. От следующего удара по голове Белла медленно закрывает глаза; последнее, что она видит, — это странный силуэт мужчины позади педофила. — Что ж, теперь можно заняться и приятным, — будто кот, урчит Алессандро, скользнувшими вниз руками поднимая платье. — Мерзость, — позади раздается притворно-сладкий баритон. Насильник резко оборачивается на звук и встречается глазами с самым опасным хищником ночи. Алые, как кровь, глаза Аро будто отдают свечением в темноте, что вгоняет насильника в оцепенение. — Моя милая Изабелла, маленькая signora, я рад что ты не будешь видеть того, что произойдет. — Ты разговариваешь по-итальянски?! — вскрикивает тот, вскакивая, — Чёрт! Мужчина судорожно тянется за пистолетом, его мозг панически работает, пытаясь решить возникшую проблему в лице свидетеля. Неожиданная хватка за горло заставляет его выстрелить Аро в голову, однако... — Что?! — глаза Алессандро расширяются от наблюдения за регенерацией этого существа. — Что… что ты такое?! — Что я такое? Разве не ты говорил, что её могут услышать лишь вампиры? Вампиры?! — Ты заставил меня нарушить собственное правило. Какая жалость, не правда ли? В следующую секунду адская боль пронзает его, не давая и глотнуть кислорода. Он чувствует, как легкие покидает жизнь, а затем адскую боль в груди, ибо ему собственноручно вырывает сердце Владыка, Аро Вольтури. Откинув мертвое тело в сторону, мужчина подходит к девочке, вытирая на ходу свои руки, запачканные кровью. Осматривая тело юной Беллы, Аро поднимает её с земли. И в этот самый момент Изабелла открывает глаза. Первое, что она видит — алые, как кровь, глаза: — Кто ты? Мужчина лишь прижимает палец к губам; затем наступает тьма.