Зовите меня Аро

Принцесса Уэльская

       Аро брезгливо пьёт из пакета с донорского кровью; не сказать, что ему нравится содержание сей, прости Дьявол, еды, но выбирать не приходится. — Прошу прощения, Владыка, что Вам приходится пить подобную кровь, — говорит Диана, взволнованно перебирая пальцами край пиджака, не решаясь посмотреть ему в глаза, — Прошу Вас поня… — Я понимаю, Ваше Высочество. Эта кровь пусть и неприятна ему, но не станет же он, в самом деле, убивать мирных горожан? Станет Он же не монстр какой-то, в конце концов — Владыка, прошу, не называйте меня так, — в голосе мольба, — Я уже давно не отношусь к королевской семье и тем более не являюсь его женой. — Почему ты не убила его? — спрашивает с интересом, угольные глаза постепенно насыщаются алым оттенком. Насколько ему известно и слышно. Розали Каллен самолично убила всех, кто был виновен в ее «смерти», включая своего неблагородного жениха. Он до сих пор помнит, как Кай требовал казнить девку. — Я бы причинила вред мальчикам. Мальчикам? Ах, ну да, у неё же есть два сына от этого «прынца» на белом коне. — Почему же тогда не убила её? Вампирша знает, кого Владыка имеет в виду. Чарльз хотел избавиться от неё, чтобы отбелить свою репутацию после злополучного интервью накануне её смерти; а также, разумеется, чтобы она не открывала свой рот в сторону Камиллы Паркер-Боуз. Новообращённая Диана Фрэнсис Спенсер, она же бывшая принцесса Уэльская, хотела крови — и не простой крови, а голубой. Голубой крови Чарльза, наследника британской короны. Женщина хотела убить своего бывшего мужа. Даже проникала пару раз в замок, дабы всё прошло тихо и быстро, но всякий раз… Причина проста — кем бы ни был Чарльз, он также является отцом её детей. Диана вздрагивает, когда замечает протянутую мужскую ладонь, но сразу понимает желание своего Владыки. Он знает. — Владыка, — еле слышно шепчет, но все же протягивает ему руку в ответ. К чему показывать свой страх? Если он решит убить её во второй раз, он сделает это, не моргнув и глазом. Беря в свою ладонь женскую, Аро уже догадывается, что увидит. Или, что точнее, знает?

***

       Диана стоит возле кровати старшего сына. Медленно подойдя, касается ледяными после обращения руками щёк Уильяма. Ничего не говоря, мягко поглаживает нежную кожу. Она плотно сжимает губы, но слёз нет. Вампиры не плачут Потому что попросту не могут Они — хищники, в их природе слёзы — непозволительная роскошь. Диана собирается уходить, но чувствует, как её руку хватает ладошка сына. — Мама? Её мертвое сердце падает вниз. Сколько же лет она не слышала это простое — Мама? — из уст своего ребенка? Что сказать, женщина не знает. Она знает лишь то, что ей нужно поскорее убираться отсюда, иначе Вольтури убьют её за угрозу статусу о секретности. — Мама, — он сжимает руку. Будь Диана человеком, то не смогла бы и пошевелиться. Однако, теперь она вампир — та, кто в состоянии убить даже льва, тигра или любое другое крупное животное. — Мама, не уходи. Если это сон, то я не хочу просыпаться. Диана не выдерживает. Она обхватывает руками тельце своего ребёнка, и, подавив желания вцепиться ему в горло, прижимает к себе. К черту. В первую очередь она — мать своих детей, которая будет оберегать их даже после смерти. Пусть она, по всей видимости, уже нарушила одно из главных правил единственной королевской семьи в своем нынешнем мире, но, раз Уильям считает происходящее сном, она пользуется этой возможностью. — Ты вырос в достойного мужчину, сынок. Я горжусь тобой. Всегда гордилась и буду. Материнский инстинкт кричит о том, что она должна забрать его и Гарри в свой мир, дабы быть вместе с ними всегда. Всегда — а значит, целую вечность, но Диана понимает, что это эгоистичное желание. 1. Став вампирами, они перестанут расти и навсегда останутся в том возрасте, в котором их обратили. 2.Будут вынуждены убивать других людей, дабы прокормить себя. 3. Они не смогут нормально окончить свои учебные заведения, им придется постоянно переезжать с места на место, дабы люди не догадывались об их истинной природе. 4. Они не смогут иметь детей, родных. Только удочерять или усыновлять, обращая их в вампиров. Разве такой жизни желает им Диана? Нет, разумеется нет. — Я всегда буду с Вами.

***

      На бледном лице медленно появляется снисходительная ухмылка. Диана в недоумении: злится Повелитель на неё или нет? Как ей поступить? Дьявол, а ведь она не подозревает, что он прощает ей многое только из-за её схожести с ней. Он не злится. Даже больше — Аро понимает Диану; понимает, почему она решила рискнуть. Сам он был когда-то таким же: следил за собственной матерью после обращения. Наблюдал, чтобы никто не смог причинить ей боль. Следил, чтобы по возвращении домой её уже ждало убитое им для приготовления пищи животное. Запрещал сестре под любимым предлогом навещать мать, ссылаясь на её мягкий характер. Он скучал. Даже будучи вампиром, он скучал по матери и защищал её. Собственноручно убил какого-то купца, который решил, что, раз нет больше старых детей, то можно зачать ей новых. Выродок. Приятно вспоминать, как он, особо не церемонясь с человеческой жизнью, вырвал тому идиоту сердце. Его правая рука до сих пор помнит пульсацию ещё живого сердца, которая с каждым стуком становилась всё слабее и слабее, пока и вовсе не затихла. Он убивал его медленно, наслаждаясь страхом, наслаждаясь тем, что теперь никто не в силах ему противостоять. Это сводило с ума. Заставляло пьянеть. Но Аро этого было мало. Не раз он, ещё ребёнком обучаясь у легендарных людей своего человеческого времени, видел роскошь, но не смел к ней прикоснуться. Аро хотел власти. И он её получил.        Мужчина вспоминает, как в тени дома следил и за своей младшей сестрой — Дидим. Аро словно вернулся в то время: она сидит одна, ждёт его после тяжёлого учебного дня в лучах заходящего солнца, а когда он попадает в поле её зрения, срывается с места, спотыкаясь и крича: — Братик! Древний вампир вздрагивает, отгоняя ненужные, по его мнению, воспоминания. У них с сестрой всегда была тесная связь — даже сейчас, после её смерти. Аро превратил её в вампира примерно через десять лет после собственного обращения. Но что стало с его матерью? Не помнит, а может, не хочет вспоминать. Мужчина переводит взгляд на окно. Солнце постепенно складывает свои полномочия, уступая лунной сестре власть над небом. — Прекрасное время. — Несомненно, Господин, — служит ему ответом.

***

       Прошло больше двух месяцев после событий, произошедших в Вольтерре. Жизнь Беллы потихоньку пришла в норму. Отец, несмотря на то, что пропадал на работе, старался звонить своей дочери как можно чаще. Хоть он и волновался, не зная, с чего именно начинать диалог, постепенно их разговоры стали длиннее. Рене на это ничего не говорила, хоть и выслушивала от Фила недовольство. Но постепенно тот и вовсе перестал обращать внимание на частые звонки Чарли, отмахиваясь, что у него нет времени замечать то, что не касается его работы. Что же до Аро? Что ж, за два месяца он кое-как, но все же привык к донорской крови, несмотря на то, в некоторые моменты она до жути неприятна на вкус: — Наверное, человек не знал, куда лишний раз деть свою кровь, идиот, — Владыка вампиров не желал нарушать собственный закон. А потому он ограничивался прогулками по ночной Калифорнии, убивая лишь изредка. А пить кровь животных не позволяли принципы. Но забыл ли Аро о Белле? Разумеется, нет. Он следит за ней. Наблюдает ночами, как она читает книгу о фантастике, как вздрагивает, словно чувствуя на подсознательном уровне его взгляд, и устремляет свой взор сквозь окно в темноту. Как закрывает шторы, наивно думая, что он не слышит её учащенное сердцебиение. Забавная маленькая смертная. Конечно, Владыка не всегда следит за ней, а лишь изредка. В конце концов, он умеет ждать.