ты интереснее, чем топики
31 декабря 2020 г., 10:00
Ханён повторял топики к предстоящей паре по английскому, когда Хенджэ появился из ниоткуда: оперся рукой о дерево, под которым устроился Ханён, бухнул сумкой с учебниками об землю и деловито приосанился.
— Прогуливаешь?
Ханён засмеялся — настолько эта мысль была для него абсурдной — и затряс головой: кусочки сухой коры и сучков посыпались ему за шиворот. Хенджэ заметил сразу, присел на корточки и, скомандовав "нагнись", принялся смахивать налетевший мусор с волос, ткани и кожи. Ханён послушно сидел смирно: он давно уже не дергался, даже если Хенджэ лез к его лицу вытереть крошку или убрать упавшую ресницу.
Проведя с ним вместе столько времени, трудно было и представить, чтобы привык к кому-то больше, чем Хенджэ: всегда плюс одна пара теплых загребущих рук, всегда минус личное пространство.
Ханён вообще не жаловался.
Только зашипел, когда Хенджэ дернул неосторожно за волосы на затылке, несильно пихнул в плечо, чисто для приличия, чтобы не зазнавался.
— Так чем занимаешься? До звонка две минуты. — Хенджэ уселся рядом на голую траву, не особо заботясь о чистоте брюк. Ханён представил, что бы сказала его мама: он прихватил с собой подстилку, зная, что при такой погоде ни одна сила не загонит его в библиотеку.
— Топики повторяю. У меня окно. — Ханён прижался виском к плечу Хенджэ, когда тот наконец-то перестал возиться и уселся, точно так же прислонившись спиной к дереву.
В парке было тихо и уютно, учебные корпуса напоминали о себе тихим гудением голосов за спиной, сквозь ветки светило по-летнему теплое сентябрьское солнце, и Ханёну враз расхотелось перечитывать английские тексты про честь и совесть, которые он и так знал наизусть.
— Супер, тогда у меня тоже окно, — бодро заявил Хенджэ и добавил: — Топики не супер, конечно, топики это омерзительно.
У Ханёна не хватило никаких усилий, чтобы подбавить в тон осуждения.
— Опять твоя мама будет жаловаться мне за твои прогулы?
Хенджэ хлопает ресницами — у него чуть-чуть краснеют кончики ушей.
— В смысле опять... она тебе звонила?
— Вчера. Ты трубку не брал два дня, — кивает Ханён, стараясь не смеяться над тем, как стыдливо Хенджэ утыкается взглядом в собственные коленки.
— Этот козел влепил мне кол по международке, меня дома прибьют. И вообще, какого черта ты общаешься с моей мамой?
Это давно перестало быть странным: Ханён провел не одни выходные в Инчхоне, выдержав бесконечные трепания по щекам и восхищение его манерами. Он даже подарил маме Хенджэ несколько фигурок стариков Харубан из лавового камня — все магазины оббегал, пока нашел те, что нравятся. Ханёну не было в тягость пообщаться с говорливой женщиной: иногда можно было подслушать всякие смешные истории, вроде с надеванием горшка на голову, когда тебе четыре — Эрик или Кевин точно бы собирали такое для шантажа.
— Она тебя любит больше, чем меня, — Хенджэ звучал обиженно, пока рылся в сумке. На колени прилетела книжка — "Исковая форма защиты права" на обложке для Ханёна звучало не менее жутко, чем топики — для Хенджэ.
— Я давно приглашал тебя очаровать мою маму. В отместку, — Ханён окончательно сдался и отложил тетрадь с написанными топиками к сумке: буквы и слова в голове путались и в разных комбинациях неумолимо складывались в "не уходи пожалуйста".
Этого он маме Хенджэ точно никогда не расскажет: как Ханён любит, когда Хенджэ с ним прогуливает пары. Даже когда просто так — особенно так: сидеть плечом к плечу, пока солнце жарит в макушки, наблюдать за редкими собачниками и делать вид, что вы учите топики и исковые формы защиты права. На совместных ночевках они болтали не умолкая порой до утра, а зимой — непременно до позднего сонного рассвета; наверное, от того, им и было комфортно помолчать вдвоем, и Ханён и не думал расстраиваться, когда Хенджэ, обреченно вздохнув, зажал пальцем нужный параграф.
— Я лягу? — Хенджэ спросил в своей привычной утвердительной манере и бухнулся затылком Ханёну на бедра, не дождавшись согласного кивка. Не очень удачно — Ханён подавился воздухом, и Хенджэ уставился на него со своим "ты чего" лицом. Ханён оперативно попытался подобрать самый приличный эквивалент фразы "ты сейчас раздавишь мне член", но Хенджэ догадался и сам:
— А. Ой. — уши заалели пуще прежнего, и Хенджэ сдвинулся к коленям, устраиваясь удобно и для себя, и для друга.
— Пиджак хоть постели, — попросил Ханён. Хенджэ только отмахнулся и, нахмурив брови, уткнулся в книгу.
Бездельничать, когда даже Хенджэ учится, казалось как-то неприличным, поэтому Ханён дотянулся до своей тетрадки и, раскрыв на нужной странице, осторожно запустил пальцы в спутанные волосы Хенджэ. Тот неожиданно завозился и запротестовал:
— Я так усну, — объяснил на вопросительный взгляд и добавил: — И напускаю слюней тебе на штаны.
— Хорошо, хорошо, — засмеялся Ханён, убрал руку и принялся перечитывать написанные еще неделю назад топики.
На пятом кругу абзацы и строчки встали в горле комом; Ханён осторожно дотянулся до своего рюкзака и, спрятав тетрадь, прижался затылком к прохладному стволу. Из парка исчезли почти все студенты — прошло уже где-то полпары. Из-за деревьев спереди доносилось пение — кто-то играл на гитаре хит мальчуковой группы, который Ханён слышал, но не запомнил название. Ему хотелось сходить посмотреть, но он не осмеливался даже размять затекшие уже ноги, потому что Хендже благополучно дремал с открытым ртом, учебник сполз ему на грудь. Казалось бы, такой кадр упускать нельзя, но: у Ханёна таких фоток было едва ли не больше, чем у Хенджэ видео с кушающим Ханёном.
— Интересный предмет? — тихо спросил Ханён, ероша вихры на затылке. Хенджэ сонно моргнул, сжал пальцами обложку.
— Очень. Не представляю, как сдавать экзамен, у меня уже рефлекс засыпать на этих лекциях. Надо сесть, — Хенджэ выпрямился, и Ханён быстро отряхнул с его спины всякий мусор — на ткани осталось пару зеленых травяных пятнышек. Мышцы бедер немножко тянуло — Ханён подтянул колени к себе, растирая. Он ждал, что Хенджэ устроится рядом с ним, как сначала, но тот, бормоча под нос ругательства в сторону всех нудных предметов, уселся перед Ханёном и оперся спиной об его колени.
— Так нормально?
— Ага.
Впрочем, новое место явно не способствовало восприятию информации: скоро Хенджэ откинул многострадальный учебник и съехал — только не вперед, а вниз, вынудив Ханёна раздвинуть ноги. Ханён поперхнулся во второй раз: в парке было немного людей, и если бы они обратили внимание на двух студентов, то сочли бы их позу как минимум... странной.
— Тебе удобно? — Ханён постарался скрыть замешательство смешком и не смотреть на Хенджэ, который пытался то ли спрятаться, то ли укрыться в ханёновых ногах.
— Мне отлично, — прогудел Хендже и с удивительной для него аккуратностью положил ногу Ханёна на себя, чтобы не испачкаться о ботинок.
— Выглядит так, будто ты пытаешься свернуть себе шею... мной.
Так это не выглядело, это выглядело максимально неловко и точно не так, как друзья коротают пары вдвоем, но Хенджэ это, кажется, не волновало совсем: он с довольным лицом обнимал ханёнову ногу и прижался ухом к бедру.
— Не сверну, мне мягенько, — Хенджэ почти ворковал, и Ханён —
щеки точно покраснели, как маков цвет, Ханён прижал ладони к лицу и прищурился в небо.
— Если двумя прижать, ничего не слышно будет, наверное. Почему я не могу так на эти дурацкие лекции ходить? Так хоть его гундеж мешать не будет, — Хенджэ разминал пальцами мышцы: это было приятно, руки у Хенджэ и вправду золотые, особенно когда он старался, но они все-таки в парке, блин. И когда будильник запищал, напоминая, что до звонка 15 минут, Ханён еще никогда ему так не радовался.
— Только устроился удобно, — сокрушался Хенджэ, нехотя выплетая себя из плена ханёновых бедер и коленок и поднимаясь на ноги. Ханён ждал, что Хенджэ подаст ему руку, но Хенджэ подхватил его под локти, потянул на себя и отпускать явно не собирался.
Спросил только:
— Тебе в третий?
Ханён кивнул и перевесил через плечо сумку. Его щеки все еще горели (Хенджэ явно заметил), но в животе порхали бабочки, и ему было очень приятно вот так идти с Хенджэ в обнимку к корпусу, напрочь забыв все тщательно выученные топики.
