Мародёры и...

      — Скажите, вы специально выбрали самый жаркий и многолюдный день, чтобы пойти за учебниками? — в сотый раз пожаловался Джеймс, опираясь на плечо Сириуса и всеми силами изображая, что ещё немного — и он, подобно снегу, неминуемо погибнет под жгучими лучами яростного солнца.       Последний месяц лета действительно выдался на редкость тёплым. За две недели Эмили и Лиса успели загореть, словно побывав на курорте, хотя на самом деле они лежали на раскладушках в папином огороде, потягивая прохладную шипучку, а Лиса ещё и играла с родителями и младшим Маккензи в квиддич в бикини. Полноценная игра при командах по два человека, естественно, не вышла, так что мать придумала «экстремальный квиддич»: игроки должны были одновременно пытаться и закинуть квоффл в кольцо, и отбиваться от бладжера.       В Косом переулке, казалось, собрался не только весь Хогвартс, но и половина магического сообщества в придачу. Друзья стояли в очереди во «Флориш и Блоттс» уже полчаса, а до ведущей в магазин двери всё ещё было далеко. Проблема усугублялась тем, что у входа дежурили мракоборцы, проверяя каждого посетителя — видимо, надеялись, что кому-то из приспешников Сами-Знаете-Кого понадобится подтянуть школьную программу.       — Сохатый, прекрати жаловаться, — огрызнулась Лиса, которую уже тоже достали и погода, и другие люди, и в особенности Джеймс. — Милли уже предлагала наколдовать тебе шляпку, чтобы не так пекло, но ты сам отказался. Так что теперь терпи. И желательно молча.       — Ладно-ладно, я согласен. Милли, наколдуй. — Он умоляюще посмотрел на подругу.       Эмили небрежно взмахнула палочкой, и на голову Джеймса упала довольно аскетичная, но хорошенькая соломенная шляпка, перевязанная тёмно-синей лентой, которую девушка видела на витрине одного модного бутика. Немного поворчав, что она какая-то слишком женская, Сохатый немного успокоился, но хватило его ненадолго. «Ода» жаре себя исчерпала, к тому же очередь сдвинулась с мёртвой точки, они переместились в спасительную тень навеса, и он начал жаловаться на толпу.       — Мы тут уже вечность торчим, а всё без толку. Может, пойдём лучше в «Дырявый котёл»?       — И потерять место? Нет уж! Потом ещё дольше стоять будем. Сам иди, если хочешь, — возмутилась Лиса. В её голосе появились угрожающие нотки.       — Сохатый, смотри, там Лили. — Предупредительный Римус указал куда-то вбок.       — Где? — Проверенное средство подействовало: Джеймс тут же выпрямился, сдёрнул с себя головной убор, попытался то ли пригладить, то ли наоборот растрепать волосы (в его исполнении это было одно и то же) и заозирался по сторонам. Поняв, что его слабостью к прекрасной рыжеволосой волшебнице просто-напросто воспользовались, он надулся, нахлобучил шляпу и наконец-то по-настоящему потерял желание жаловаться.       Дверь была уже рядом. Хмурый мракоборец, которому стоять бессменно с утра уже тоже было западло, проверил их всевозможными заклинаниями, убедился, что их лица не похожи на развешанные повсюду портреты известных Пожирателей смерти, а их имён нет в списке разыскиваемых волшебников, и позволил им войти. Внутри народу было не меньше, и компания, поначалу так страстно мечтавшая попасть сюда, тут же захотела покинуть это место. Здесь шла настоящая первобытная борьба. Юные волшебники и их родители перетягивали книги, которые, не выдержав подобного произвола, рвались, с боем пробивались к полкам, сбивая с них учебники, то и дело выкрикивали ругательства, проклятия и заклинания. Эмили увела последний экземпляр второй части расширенного курса Защиты от Тёмных искусств прямо из-под носа у какого-то однокурсника; он аж взвыл от досады почище оборотня. С трудом проциркулировав по магазину, все взяли необходимые книги — их, к счастью, было не так много — и стали прорываться к кассе. С Джеймса сбили шляпу, и она рассыпалась снопом искр, которые прожгли кому-то мантию. На Питера вообще кто-то наступил, и он, неудачно отскочив, едва не повалил идущего рядом Сириуса. Если бы тот не удержался на ногах, то вся толпа бы повалилась на пол, как домино. Представив это, Эмили хихикнула, заработав парочку недоуменных взглядов.       Выбравшись из книжного, они синхронно вздохнули раскалённый воздух, переглянулись, рассмеялись и не сговариваясь отправились в «Дырявый котёл».       В пабе тоже было довольно людно, но тут компания уже отдохнувших волшебников собралась уходить, и друзья заняли их место. Лиса с Римусом и Питером остались сторожить столик, мгновенно размякнув в прохладе, а остальные, собрав последние силы, отправились за напитками. Возле барной стойки в одиночестве сидела Лили Эванс. Первым её заметил Сириус и толкнул Джеймса, который по привычке взлохматил волосы, поправил очки и напустил на себя важный вид — он хотел казаться крутым, но, по мнению Эмили, казался глупым. В этом не было ничего удивительного: в присутствии Лили у Сохатого всегда начинались беды с башкой. Девушка тоже заметила их и приветливо помахала. Она, наверное, тоже перегрелась на солнце, — решила Эмили, — иначе стала бы она махать Джеймсу Поттеру.       — Привет, Лилс, — Джеймс тут же оказался рядом с ней. — Идёшь в Косой переулок?       — Ну не-е-ет! — Судя по её реакции, ей там уже довелось побывать и мысль о возвращении приводила её в ужас.       — Ну и денёк, правда? Мы тоже только что оттуда. Ты была во «Флориш и Блоттс»? Хуже, наверное, только в Азкабане!       — Всегда хотел узнать, что такое «Старое стадо Гэмпа»? — оставив друга кокетничать с Лили, поинтересовался Сириус у бармена Тома, беззубо улыбнувшегося им, но ответила ему Эмили:       — Это самое дрянное пиво на свете. Когда ввели Статут о секретности, это место хотели… ну… избавиться от него, в общем. Но Улик Гэмп, тогдашний министр, понимал, что это вызовет недовольство среди волшебников, и решил просто скрыть его и весь Косой переулок маскировочными чарами. В честь него придумали и назвали эту марку. Но пить его невозможно: никто ещё не смог допить пинту до конца. Говорят, что если такой человек найдётся, то ему за его подвиг выплатят сто галлеонов.       — Правда? — вновь обратился Сириус к Тому. Тот закивал. — Круто! Эй, Сохатый!       Джеймс нехотя оторвался от беседы с Лили и повернулся к Бродяге:       — Чего тебе?       — Слышал? Если выпьешь пинту «Старого стада Гэмпа», получишь сотню галлеонов. Ещё никто не справился. Неслабо, а?       — Никто до нас, — поправил его Сохатый, принимая вызов. — Том! Два «Гэмпа», пожалуйста!       — Сделаем, — проскрежетал Том. — А вам, мисс?       Эмили заказала эль для Питера, чай со льдом для Лисы, горную воду для себя и Римуса и ушла к столику, прихватив с собой Лили. Заскучавшие друзья обрадовались им и принялись болтать о том, кто как провёл лето. Вскоре вернулись Сохатый и Бродяга с огромным подносом, уставленным прохладительными напитками. Эмили взяла свою горную воду и уже собиралась сделать вожделенный глоток, но Джеймс её остановил.       — Запомните этот день, друзья! Сегодня мы с Бродягой станем первыми волшебниками, которые смогут выпить «Старое стадо Гэмпа»! Том сказал, что с ним не смог справиться даже парень, который не чувствовал вкуса. Сегодня мы станем знаменитыми! Запомните нас обычными, скромными, — Эмили прыснула. Джеймс послал ей уничижительный взгляд, — студентами Хогвартса! Чтобы немного подсластить горькую пилюлю, предлагаю тост за наш последний год в школе, за наше совершеннолетие и за этот восхитительный солнечный день! — Сохатый поднял пенящийся бокал.       — Не ты ли буквально пять минут назад проклинал погоду? — комментарий Лисы был проигнорирован.       — Знаете, как-то странно веселиться, когда по улицам бродит Сами-Знаете-Кто… — Лили поёжилась. — Волшебники в страхе засыпают и в страхе просыпаются, а вы тут… пиво пьёте.       — За это тоже стоит выпить! В смысле, за то, что мы всё ещё живы, — не смутился Джеймс. — Ура!       — Ура, — вяло согласилась Эмили, поднимая свой напиток, и широко зевнула. Стакан выскользнул из ослабевших пальцев и разбился, обдав всех брызгами воды.       Кто-то из персонала подскочил и принялся убирать осколки. Эмили сделала повторный заказ.       — Ты чего такая сонная, Милли? — заботливо поинтересовался Питер.       — Мне Бродяга всю ночь спать не давал... — не подумав, буркнула она и тут же пожалела о своих словах.       — О-о-о, — понимающе протянул Джеймс. — Зря время не теряете. Уважаю.       — Да нет же! Я не... Мы не... Мы всю ночь...       — Можешь не продолжать, мы тебя и так прекрасно поняли!       Бродяга сидел смущённый, но довольный до ужаса, и он явно не собирался опровергать слова друга. Лили покраснела, Питер хрюкнул и даже Римус не смог сдержать улыбки — здешняя атмосфера развезла всех.       — ...Катались на мотоцикле, — с нажимом закончила Эмили.       — Так вот, как это теперь называется...       — Лили, ударь Джеймса, тебе ближе.       Их перепалку прервал Том, собственноручно принёсший вторую порцию горной воды. Доставив заказ, бармен никуда не ушёл: видимо, ему тоже хотелось запечатлеть в памяти великий момент распития самого жуткого пива на свете.       Друзья подняли бокалы и чокнулись. Джеймс и Сириус переглянулись. Выдохнули для храбрости. Синхронно сделали первый большой глоток. И едва удержались, чтобы не выплюнуть его обратно. Лиса залилась смехом, глядя на их лица.       — Эх, не быть вам первыми. — Эмили откинулась на спинку стула, снисходительно поглядывая на парней.       — Ты что, совсем в меня не веришь? А ещё девушка, называется… — посетовал Сириус, немного отдышавшись.       — Я как-то больше верю в это ужасное пиво. И говорю вам: не сможете.       — Да ну? Спорим?       — Спорим! На что?       — На желание.       — Легко! Но потом не умоляй о пощаде.       — И не подумаю. Ведь умолять будешь ты, когда я выпью эту пинту. — И Сириус сделал ещё один глоток.

***

      — Сириус Блэк, — торжественно возвестила Эмили, — ты должен мне желание.       — Я сделаю что угодно, только убери от меня эту гадость… — простонал Бродяга, в изнеможении ложась на стол и отодвигая бокал пива с глаз долой. — Слушай, Милли, можно я тебя поцелую, чтобы хоть не так гадко было…       — После того, как ты пил это? Да ни за что в жизни!       — Какая же ты всё-таки злая...

***

      — Ну и зачем ты это сделал? — мягко пожурила Сириуса Эмили, успокаивающе гладя его по волосам. Поединок «Мародёры — Пиво», окончившийся не в пользу первых, его подкосил: у него заплетались ноги, болел живот и кружилась голова. В таком состоянии он не мог самостоятельно добраться до дома, так что Эмили и Лисе пришлось тащить его к себе, чтобы он немного отлежался. Заботу о Джеймсе взяли на себя Римус и Питер, а Лили, ко всеобщему изумлению, вызвалась помочь. — Дело ведь не в деньгах?       — Конечно... нет... — кое-как выдавил из себя Сириус. — Но если бы я их выиграл... Я бы вложил их в наше... будущее.       — Прости?       — Ну, знаешь, когда-нибудь, — даже ослабевший, его голос звучал удивительно твёрдо и уверенно, — мы поженимся и... — он не сумел договорить, потому что Эмили наклонилась и поцеловала его. Ей не хотелось слышать, что там после «и»: ей хватило и того, что Сириус видит своё будущее рядом с ней.       — Ты же говорила, что никогда...       — Ну, у тебя был ужасный день: дурацкая погода, отвратительное пиво, проигранный спор... Злая подружка при таком раскладе — уже перебор, как думаешь? — она улыбнулась, провела языком по губам и скривилась: — Какая гадость! — Эмили встала. — Отец, наверное, уже нашёл свою настойку из корня чего-то там. Принесу её, чтобы облегчить твои страдания.       — Я люблю тебя, Милли, — полетело ей вслед. Она споткнулась о порог, схватилась за ручку двери, чтобы не упасть, и, выпалив: «Я тебя тоже», — пулей выскочила из комнаты, едва не скатившись кубарем по лестнице.