Январский цикл

      Он ведет кончиком пальца по внутренней стороне моей руки, от запястья с просвечивающими бледно-синими венами вверх, огибая ямку у локтя и взбираясь выше, под свободный рукав. Слегка царапает кожу ногтем.       Я прислоняюсь спиной к его мерно вздымающейся груди и считаю удары сердца — своего, чужого, — пытаясь дышать в такт.       Его рука смещается на шею, мурашками скользит к мочке уха, цепляя щеку, заботливо заправляет выбившуюся прядь и снова спускается, огибая ключицы. Ямка между ними, край низкого горла просторной футболки и снова вверх, к самому подбородку. Тонко мазнуть по губам, почти призывно раскрывшимся, зацепив нижнюю и слабо потянув вниз, широким мазком по шее.       Играть. То еле касаясь, осторожно, будто моя кожа дорогой фарфор, то сжимая, резко, неожиданно, дерзко, но всего на пару секунд, лишь замутняя рассудок желанием и вновь возвращаясь в бережную невинность. На самой грани дозволенного, не позволяя ни утонуть в этом обжигающем водовороте, ни выбраться.       Переступить грань нельзя, хоть и хочется, и мы играем оба на ее острие, урывая крохи этой запретной яблочной сладости.