Darkest Before Dawn

Лили Эванс-Поттер не была глупой, хотя её прошлые поступки могли говорить об обратном. Выпускница своего класса в Хогвартсе, она была яркой, красивой и вспыльчивой. Она была отличницей в Чарах, Трансфигурации и Зельях, хотя у неё не было работы за пределами Хогвартса. В то время как её бывший лучший друг Северус Снейп был Мастером Зелий, Сириус — аврором, Джеймс был вторым по рангу аврором, а она сидела дома. Когда Поттер впервые упомянул о том, что она должна оставаться дома, а не продолжать образование, Лили горячо запротестовала. Это было в самом начале карьеры Джеймса, как раз перед той миссией, на которую он отправился. Сириус сочувствовал ей, понимая, что Лили нужно чем-то заниматься, а не просто сидеть дома. Он предложил ей поговорить с мужем, когда тот вернётся. Это было ранним вечером, ещё до того, как несколько бокалов вина убедили их обоих сблизиться. Злясь на себя за то, что предала Джеймса, она хладнокровно попросила Блэка уйти, прежде чем быстро убрать простыни, которые они разделили. С той силой, которую Лили вложила в заклинание, она не удивилась бы, если бы те появились где-то в Сахаре. Она тепло встретила мужа дома в тот день, чувствуя сильную вину. Взяв совет Сириуса, она вновь попыталась обсудить свою жизнь с Джеймсом. Глядя на обручальное кольцо на своём пальце, она с горечью подумала, что, возможно, для Джеймса не было такой уж неожиданностью, когда месяц спустя она сообщила ему о беременности. И конечно, Джеймс был непреклонен в том, чтобы она не пыталась подняться вверх по карьерной лестнице в это время. Объявление о рождении близнецов на четвёртом месяце стало для нее шоком, хотя и приятным. Это чувство исчезло, как только она увидела своего младшего сына. После мучительной боли, вызванной его рождением, Лили столкнулась лицом к лицу со своей изменой. У ребёнка, лежащего на руках у няни, были её глаза, и тонкое, эстетически привлекательное лицо Сириуса. Она посчитала, что Джеймс ничего не знает об этом; он был увлечен своим старшим сыном, Захарией. Лили неохотно назвала ребенка Гарри Джеймсом, и его забрали у неё. Когда они представляли близнецов в возрасте 8 месяцев, она заметила, что Джеймс странно смотрит на Сириуса, который держал спокойного, настороженного Гарри, пока она пыталась успокоить раздражённого Захарию. Лили боялась выражения его лица, которое видела очень редко. Успокаивая свои раскалённые нервы, она передала наконец-то успокоившегося Захарию его отцу и взяла Гарри на руки, отказываясь смотреть в слишком умные глаза ребенка. Месяц спустя она столкнулась с мужем в их спальне после вечеринки. В тот вечер Джеймс был холодно спокоен, и Поттер боялась. Лили расплетала волосы, когда он сказал ей, что сегодня утром был в больнице Святого Мунго. Вопрос, который Джеймс задал одному из целителей, звучал так: «Возможно ли, что два ребёнка с разными отцами были зачаты одновременно?» Ответ: «Да». Одна из сильных рук Джеймса обернулась вокруг её недорасплетённой косы на затылке, когда он положил перед ней пергамент с родословной. Поттер держал крошечный пузырек перед её лицом и сказал: — Кровь Гарри. Точными движениями он уронил на пергамент три капли алой жидкости. Она в страхе уставилась на бумагу, на которой было написано имя Сириуса Роуэна Салазара Блэка, отца Гарри. — Значит, — выдохнул Джеймс в её дрожащую шею, — у тебя хватило наглости переспать с моим бывшим лучшим другом и ничего не сказать мне? Она бессвязно рыдала от горя и вины, но, наконец, нашла в себе мужество сказать, что этого больше не повторится. Звонкий «ТРЕСК» прозвучал ещё до того, как Джеймс ударил её. Он пристально посмотрел на её дрожащее тело жёсткими, злыми глазами и сказал: — Конечно, чёрт возьми, этого больше не повторится, — это был не последний раз, когда он поднимал на неё руку в гневе. Когда после этого он оставил её рыдать на их кровати, он жестоко улыбнулся и сказал: — Не волнуйся, я больше не прикоснусь к тебе. Ты уже подарила мне наследника, и, женившись на тебе, я разорвал на куски твою дружбу с Нюниусом. Это действительно был последний раз, когда он прикасался к ней в сексуальном плане. Они могли спать в одной постели, и она могла сопровождать его на министерских приёмах и балах чистокровных, но он никогда больше не прикасался к ней с любовью. Пока Гарри жил в их доме, он наложил на неё такое принуждение, что она не могла протестовать против его обращения к маленькому мальчику. Однажды Лили попыталась предложить ему позволить Сириусу забрать ребёнка. Джеймс проигнорировал её. Хуже всего, Захария становился таким же высокомерным, эгоистичным и гордым, каким был Джеймс в школе, если не хуже. Слава о том, что он был Мальчиком-Который-Выжил, ударила ему в голову; у него совершенно не было здравого смысла. И всё это время мальчик, которого Джеймс называл «сквибышем», становился одним из самых могущественных волшебников, которых Лили видела за всю свою жизнь. Это был настоящий шок — увидеть Гарри — Райла этим летом. Мальчик был поразительно элегантен и сдержан, и она видела на Чемпионате Мира по Квиддичу небольшие признаки того, как сильно Сириус любил своего сына. Снова уставившись на кольцо на своём пальце, она встала со стула и закончила собираться. Было 3 октября, и настало время для очередного собрания Ордена Феникса. Ещё один повод для неё продолжить этот маленький фарс с женитьбой и разыграть послушную жену, которая ничего не знала о любовнице своего мужа — репортёр жёлтой прессы. Лили ненавидела Риту Скитер. Ненавидела её пышные формы и короткие юбки. Ненавидела её идеальную кожу, зубы и ногти. Ненавидела каждый драгоценный золотой локон на голове женщины. Но больше всего она ненавидела свободу Скитер. Её способность делать со своей жизнью всё, что она пожелает, не привязанная ни к одному мужчине. Её надзиратель спускался по лестнице деревянной и шёлковой камеры, одетый, чтобы произвести впечатление, в бронзовую атласную рубашку и узкие тёмно-коричневые замшевые брюки. Его нелепо дорогие серебряные часы на левом запястье издевались над простым обручальным кольцом, которое она выбрала для него. Точно так же, как он насмехался над ней и её жизнью. Его холодный карий взгляд скользнул по ней, оценивая белую шёлковую блузку и золотисто-коричневую юбку, покрова «трапеции». Его взгляд с отвращением скользнул по её огненно-рыжим локонам, и он сказал: — Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы покрасить волосы, дорогая, — последнее слово было сказано насмешливым тоном. — Во что, в блондинку? — огрызнулась она. — Я не твоя любовница, так что не имеет значения, что моя внешность тебе не нравится. — Осторожнее, цветочек Лили, — угрожающе выдохнул он, назвав её старым школьным прозвищем. Его губы были в нескольких дюймах от ее уха, когда он сказал, — всегда есть альтернативы разводу, которые я мог бы использовать. Её зеленые глаза немного расширились, и она подавила дрожь страха. Он не мог иметь в виду то, о чем она подумала. Всё же, Лили оцепенело подняла его пиджак и помогла ему одеть его, натягивая кожаную куртку на широкие плечи, которые прикрывали сильные мышцы, способные двигаться подобно жидкой стали. Рядом с ним она вдруг почувствовала себя такой хрупкой. Джеймс был на шесть дюймов выше её и весил почти сорок фунтов, хотя большая часть этого веса приходилась на мышцы. Трансгрессируя вместе с ним, она натянула на лицо невыразительную маску, которой научил её бывший лучший друг. Внутри она всхлипнула, пораженная тем, что сделала со своей жизнью. «Я потеряла своего лучшего друга, свой выбор карьеры, своего младшего ребёнка — и всё из-за собственной глупости и слепоты. Неужели я тоже потеряю свою жизнь из-за него? Это моя цена? Моё искупление?» Регулус сидел слева от брата, тихо болтая с их кузиной Нимфадорой Тонкс. Это была его первая официальная встреча в качестве члена Ордена Феникса; на прошлой неделе к нему обратился Перси Уизли. Справа от него сидел его дорогой старший брат Сириус, а рядом с тем — язвительный Северус Снейп. Справа от Северуса сидел Ремус Люпин, погружённый в дискуссию с Биллом Уизли, разрушителем проклятий из Гринготтса. Он не смог удержаться от лёгкой усмешки, глядя на Сириуса и Северуса, обсуждающих что-то очень интересное. — Так когда же, по-твоему, Северус перестанет вести себя как идиот и признается Сириусу, что влюблён в него? — весело сказала Нимфадора. — Ты тоже это заметила? — спросил он со смешком свою кузину. — Он хитёр, но не настолько, — ответила она. — Кстати об этом, как продвигаются твои отношения с Биллом? — спросил Регулус, наблюдая, как его кузина слегка покраснела от смущения, что соответствовало её ярко-розовым волосам. — Прекрасно, — сказала она с застенчивой улыбкой, — он очень милый, весёлый и умный. Дверь в столовую Гриммо снова открылась, и Джеймс Поттер вошёл внутрь вместе со своей женой Лили. Регулус почувствовал, как у него перехватило дыхание. Сириус был би с сильным предпочтением к мужчинам; сам он определенно ценил качества более хрупкого пола. Лили была очень красива и, как он заметил, прищурившись, чего-то очень боялась. Её руки слегка дрожали, когда она помогала Джеймсу снять кожаную куртку. Язык тела Джеймса говорил о многом, когда он обхватил её за талию, словно стальной прут. Менее опытные люди могли бы увидеть в этом мужа, оберегающего свою драгоценную жену, но обученный с невыразимцами и чистокровными волшебниками Регулус видел, что в этом обьятии не было ничего нежного. Он выдвинул стул рядом с Молли Уизли и жестом пригласил её сесть. Лили села, сложив руки на коленях. Бросив быстрый взгляд направо, он увидел, что Северус и Сириус тоже заметили. Почти чёрные глаза Северуса на мгновение сузились, и он отрицательно покачал головой. Она блокировала его попытки легилименции. Лили была талантливым окклюменантом, да и вообще талантливой ведьмой. Почему она не продолжила учиться, было для Регулуса загадкой. Джеймс сел рядом с ней и накрыл её руку своей большой ладонью. Это мог бы быть утешительный жест, но Регулус мог поклясться, что заметил, как Лили вздрогнула. Встреча была на редкость скучной, поэтому он вместо этого наблюдал за парочкой через стол. Тёмно-зелёные глаза Лили, которые она передала своему младшему сыну, не горели обычным внутренним огнем. Миссис Поттер казалась невероятно усталой. Джеймс же, напротив, был экспансивен и оживлён, разговаривая с Дамблдором после встречи. Чистокровные оживлённо обсуждали последнее заседание министерства, на котором они пытались принять законопроект о реорганизации, или о Департаменте Магических Существ. Он увидел, как напрягся Ремус Люпин, когда слова стали более слышны с их стороны стола. — Если Корнелиус протолкнёт этот законопроект, он намерен назначить Долорес его новым главой. Я полностью согласен, Амбридж хорошо подходит для этой должности, и её мнение о приоритетах Отдела Магических Существ имеет свои достоинства. Янтарные глаза Ремуса вспыхнули, и он сказал мягким, опасным тоном, чуть похожим на тихое рычание: — Я удивлён, что ты так думаешь Джеймс. Амбридж, пожалуй, одна из наименее терпимых к магическим существам и расам в Министерстве. Но потом, — добавил он стальным тоном, — ты помог пройти последнему эдикту оборотней, так что я не удивляюсь. Глаза Лили расширились, когда она посмотрела на мужа. Очевидно, Джеймс забыл рассказать ей об этой маленькой детали. Джеймс холодно посмотрел на своего бывшего лучшего друга и сказал: — Знаешь, Ремус, то, как управляется Министерство, тебя не должно волновать. Я предлагаю тебе оставить политику тем, кто больше подходит для неё. Глаза Ремуса блеснули, и он усмехнулся. — Я очень сомневаюсь, что ты больше подходишь для этого, Джеймс. Почему бы тебе не оставить политику чистокровным семьям, которые живут чуть дольше твоей? Глаза Северуса расширились, и он явно сопротивлялся ухмылке. Регулус с трудом удержался, чтобы не повторить смешок Ремуса. Это была действительно меткая колкость; Поттеры не были одной из старейших чистокровных семей. Они были тем, что магический и маггловский мир называют «новым богатством». Блэки, Малфои, Снейпы, Нотты и другие подобные родословные были «старой кровью» магического мира. — О да, — выплюнул Джеймс, — оставить волшебный мир на контроль фанатичных Пожирателей Смерти и их сторонников, — сказал он, бросив нарочитый взгляд на Сириуса, который прорычал что-то под нос. Регулус решил вмешаться в разговор: — Этим ты доказываешь, что ты фанатик, Джеймс. Я имею в виду, действительно ли ты намекаешь на то, что моя семья стала тёмной? Доказательств этому почти нет, если посмотреть на моего племянника Райла. Джеймс встретился с ним взглядом, и Регулус едва сдержал дрожь.  — Твой племянник-сквиб Райл, вероятно, не переживёт войну, Регулус Блэк. Ну же, Лили, — резко обратился он к жене, — мы же не можем опоздать на обед к министру, правда? Они попрощались с Дамблдором и покинули площадь Гриммо так же тихо, как и прибыли. Перед тем как выйти из комнаты, Лили на мгновение поймала его взгляд. Жалкий страх и отчаяние в её глазах чуть не заставили его пошатнуться. «Джеймс Поттер попробовал силу, и она сломила его. Он никогда не перестанет хотеть большего. Что это значит для Лили Эванс?» Перспективы в его голове были не из приятных. Шансы были довольно высоки против Лили Эванс-Поттер, если только она не решит действовать, и как можно скорее. «Она спала с моим братом и потом в ярости набросилась на него. Лили обращалась с моим племянником как с грязью всю его жизнь и делала всё возможное, чтобы польстить Джеймсу и Захарие. Так почему же, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, я волнуюсь за неё?»