Твое сердце хорошо бьется

— Почему ты иногда так смотришь? — хрипло говорит Уилл, находясь в своей кровати. Ганнибал на секунду замирает, задумывается, прекращая читать газету, но затем словно по щелчку отмирает. — Как именно? — Как будто тебе жаль. — Потому что мне действительно жаль, — Уилл тяжело вздыхает. Он рассчитывал на немного другой ответ и он действительно хотел верить, что Ганнибал прекратит обманывать его хотя бы сейчас, но очевидно, напрасно. Ганнибал хмурится, откладывает газету, закидывает ногу на ногу и складывает руки замком — хорошая поза для психотерапии, ага, — Уилл, ты думаешь, я хочу твоей смерти? Это оскорбительно. — Ты сейчас серьезно? Ну уж извини за оскорбления, — он приподнимается на кровати, и злобно сморит на привычно спокойного Ганнибала, — ты буквально отправил меня в тюрьму полгода назад, — Уилл думает, что если Ганнибал сейчас начнет отнекиваться и повторять свою дурацкую пластинку о том, что Уилл сам отправил себя за решетку, он точно его ударит и даже думать не станет. — Но ведь ненадолго, — Ганнибал слегка усмехается, будто бы сказал нечто действительно забавное, — я не могу хотеть твоей смерти, Уилл, мы ведь друзья. — Друзья не вешают друг на друга свои преступления, знаешь? — бубнит Уилл себе под нос. — Что, правда? — Ганнибал улыбается снова, и Уилл больше не выдерживает находиться с ним в одной комнате, поэтому поднимается с кровати, без слов обходя Ганнибала, направляется на кухню, варить кофе. Ганнибал запоздало смотрит ему вслед, выжидает совсем чуть-чуть и идет за ним, потому что кофе Уилл варит не то чтобы здорово. - Пьют они в тишине. Уилла она напрягает, а Ганнибал, как обычно, не чувствует никакой неловкости и напряженности, сидит с самым невозмутимым выражением лица. У Уилла же есть четкое намерение его стереть. — Что ты собираешься делать после моей смерти? — он решает в кое-то веке спросить что-то напрямую и фыркает, когда видит, что Ганнибал слегка поперхнулся жидкостью. — Говоря честно, я буду очень сильно разбит. Возможно останусь в городе еще на некоторое время, а потом уеду. Меня здесь больше ничто держать не будет. — Алана? Ганнибал отводит взгляд и немного морщится, словно ему неприятно говорить об этом. А Уилл намерен затронуть все неприятные темы, которые присутствуют между ними. Он должен хоть что-то для себя прояснить. — Мы больше с ней не близки. — Ясно, — Уилл чуть отпивает напиток, — ты собираешься вырезать мое сердце? — Ганнибал вскидывает голову и теперь они смотрят друг другу глаза в глаза, — как сделал это с тем священником и с девушкой в церкви? — Ты подозреваешь меня в тех убийствах? Уилл, это глупо и...безрассудно. — Я знаю, что это был ты. И я знаю, что ты хочешь сделать то же самое со мной. И скажи мне, что это не так. — Я не хочу тебя убивать. — Но ты убиваешь. — И мне очень жаль. — Да к черту жалость! — Уилл резко встает со стула, так, что все приборы на столе гремят. Его тело дрожит, а в глазах стреляют искры — Я знаю, что тебе ни черта не жаль, я знаю, что ты хочешь этого, — Ганнибал хмурится и откидывается на спинку стула. — Хочу чего? Полный ненависти взгляд Уилла направлен прямо в глаза Ганнибалу, такие спокойные и родные. Ганнибал никогда не показывает своих эмоций, он всегда холоден и отстранен, и Уилл до корки своих мозгов, до самого края души завидует этому умению. Он тоже хочет читать Ганнибала так, как он умеет читать его. Ему даже страшно подумать о чем-то, потому что постоянное ощущение того, что Ганнибал уже все знает, постоянно его преследует. — Убить меня. Распотрошить и приготовить Roti или Savoureux или что-нибудь еще из того что ты там любишь, — Уилл заходится сухим кашлем едва успевая закончить фразу. Он опускается на стул, не в силах держать себя на ногах, а Ганнибал, наоборот резко встает, протягивает Уиллу бежевый платок из нагрудного кармана и набрав в стакан воду, ставит его перед Уиллом. Уилл больше не поднимает взгляда. Отчасти от того, что поддерживать мнимую ненависть с виду становится нереальным из-за недостатка сил и показывать свои действительные эмоции стыдно и неподходяще, а отчасти от того, что Уилл возможно, совсем немного сожалеет о сказанном. — Если бы я хотел приготовить Roti или Savoureux, — Ганнибал поправляет Уилла в ударении, — я бы уже давно приготовил его, не думаешь? — Ганнибал запускает пальцы в чужие волосы, и да, Уилл любит это движение, оно всегда кажется правильным и нужным. Ганнибал останавливает ладонь на лбу и еле слышно выдыхает, — у тебя жар. - Они ловят убийцу в начале ноября. И это действительно оказывается не Ганнибал, а сектант из местной церкви с манией величия. Они с Джеком две ночи почти не выходили из отделения, ждали результатов от патологоанатомов и пробивали по базе всех наиболее подходящих под описание Уилла людей. Открыв вкладку с Харрисом Спенсером Уилл сразу определил, что убийца вероятнее всего он. Тяжелое детство, отсутствие родителей, трудное финансовое положение — прекрасная почва для вступления в секту. Плюс миссионерство в биографии только подтверждает это. Но главное, из того что нашел Уилл — Спенсер посещал множество психотерапевтов и психиатров, среди которых, очевидно, есть и Ганнибал. Уилл в одиночку проникает в его дом, Джек, находящийся в засаде с отрядом, посылает ему сигналы по рации. На первом этаже дома стоит полумрак и Уилл чуть ли не наворачивается, находя ступеньки, ведущие в подвал. Там он находит кучу мусора, третий труп и живую девушку, правда находящуюся без сознания и с какой-то странной бледностью в лице. К слову, Уилл сам чуть не стал трупом, потому что убийца, как оказалось был осведомлен о слежке и ждал пока Уилл сам придет к нему. Он опускается перед связанной девушкой на колени и принимается разрезать ножом узлы тугой веревки. Железный стул, на котором она сидит, неприятно елозит по бетонному полу, веревка врезается ладонь и оставляет неприятное раздражение после. Уилл надеется на то, что ему удастся вытащить эту девушку из дома до прихода убийцы, однако секундой позже он чувствует затылком холодное дуло пистолета. — Наконец-то, — противным шепотом доносится позади Уилла — я знал, что рано или поздно ты придешь. Уилл сглатывает ком в горле, чувствуя языком кровь. Страха за себя не было вовсе, был страх за то, что убийца может с легкостью уйти. Уилл мысленно просит Джека поторапливаться и пытается придумать способ не дать убийце убить себя. Ну или все же сделать это, однако ценой того, что сам убийца будет пойман. Четыре выстрела гремят в подвале, один за другим. Уилл зажмуривает глаза, оглушенный, он сжимает рукоять ножа в руке. Осторожно трогает затылок на предмет травм, оборачивается и видит кровь, стекающую по грязным темно-зеленым стенам, внизу — теперь уже труп — с четырьмя ранениями, два из которых приходятся на голову. В дверях Ганнибал опускает пистолет. - На следующий день его жутко лихорадит. Он почти не поднимается с постели и к своему разочарованию и стыду, ждет Ганнибала, хочет, чтобы тот просто был тут, с ним, читал новости или готовил, или на самом деле без разницы. Он мог бы просто сидеть около него и Уилл был бы рад. День кажется невероятно долгим, тягучим и бесполезным. Ганнибал приходит только поздним вечером, Уилл ощущает его легкие прикосновения будто сквозь сон. Он шепчет тихое: — Останься. В любое другое время Уилл бы сморщился от того насколько глупо он действует, но сейчас он чувствует, что времени у него в запасе не так уж много и глупо как раз-таки растрачивать его на подобные мысли. Ганнибал кивает, больше себе чем Уиллу, наблюдает за его нахмуренными бровями и подрагивающими ресницами. На тумбе, около кровати, четыре баночки от лекарств и полупустые блистеры от таблеток. Ганнибал задергивает шторы, и комната погружается в полумрак. Он тратит некоторое количество времени на то, что убирается на кухне, кормит собак, заваривает чай и после этого, направляется вместе с ним к Уиллу. Комната пропитана ощущением безнадежности и усталости. Собаки Уилла больше не бегают под ногами, радостно уговаривая поиграть с ними. Раньше это бы конечно обрадовало Ганнибала, потому что собак он не то чтобы любил, но сейчас, без их шума стало совсем тихо и тоскливо. Уилл даже не подумал о новых хозяевах для них, потому что мысль о том, что скоро он не сможет более заботиться о них слишком болезненная и нереальная. Ганнибал присаживается на край кровати и видит, что Уилл не спит, а смотрит на него из-под опущенных ресниц. Его дыхание тяжелое, он словно делает огромные усилия чтобы просто продолжать дышать. Ганнибал притрагивается ко лбу — горячий. Наклоняется, чтобы посмотреть в глаза — глаза в глаза, как и обычно. Уилл поднимает руку, вроде бы нерешительно, а потом быстро, и, видимо, чтобы не передумать, кладет ее на шею, тянет ее на себя, смотрит в глаза и целует. Судорожно выдыхает, чувствуя во рту привкус крови, сильнее притягивает Ганнибала. Он ведет пальцами по лицу Уилла и останавливает их на подбородке, легко сжимая его. Ганнибал отстраняется первым, медленно освобождается из чужой хватки, но не поднимается с кровати, а остается сидеть, смотря на Уилла в полутьме. Комнату освещает единственная лампа, стоящая на тумбе, дающая неприятный желтый свет. Ганнибал убирает влажные волосы со лба Уилла и спрашивает хрипло, но твердо: — Зачем? Уилл хмурится, бегает затуманенными глазами по лицу Ганнибала, и отвечает так, словно ответ абсолютно очевиден. В прочем, так оно и есть. — Потому что я люблю тебя, — говорит Уилл почти что вопросительным тоном. Его удивляет то, почему Ганнибал в принципе спрашивает его об этом, если здесь все, казалось бы, должно быть очевидным. — Ты никогда не говорил мне об этом. — Ты сейчас смеешься? О чем ты, по-твоему, меня спрашивал? — Уилл хмурится и в голове у него проматывается их недавний диалог, в котором все было абсолютно недвусмысленным и где они, вроде как, прояснили все неясности между собой. Ганнибал открывает рот чтобы ответить, но медлит еще некоторое время, словно не уверенный в своих словах. — Я спрашивал о том, виновен ли в этом я. Тем, что забрал Алану у тебя. — Что? — Уилл приподнимается на локтях и выглядит настолько обескураженным насколько это возможно, — какое она имеет отношение к этому? Ты ведь не мог думать, что я и она... — Ты хочешь сказать, что это я тот, — Ганнибал пристально смотрит в глаза Уиллу, — из-за кого ты болен. Уилл тупит взгляд и медленно кивает: — Да. Разве это не было очевидным? - он смотрит на искреннее (если это слово вообще применимо к Ганнибалу) недоумение на лице доктора, и почти улыбается с того, насколько далеко недопонимание увело их друг от друга. Ганнибал только слегка качает головой. Их пальцы медленно переплетаются, и Уилл кладет их кисти себе на грудь. Это ощущается так, словно нечто давно утерянное, теперь найдено и Уиллу больше не нужно будет страдать и мучиться, пытаясь найти это нечто. Теперь все будет в порядке и теперь вместо холодной дыры, в его груди тепло и какой-никакой покой.   — Твое сердце так хорошо бьется, ты знаешь? — Теперь да.