Проклятое будущее

Твердый носок лакированной туфли громким пинком распахнул тяжелую дверь. На пороге кабинета появился юноша в темной униформе и с такими же темными круглыми очками, оперевшись о дверной косяк. Как я и предполагал, это не полноценное проклятье, а его сосуд. — Добро пожаловать. А я уже заждалась тебя, шамана. — тут же поприветсвовав гостя, показушно зевнула, мол «что же заняло тебя так долго», — Насколько я помню, ко мне толпами прибегали такие как вы, словно мухи на свалке. Особа по-собственнически раскинулась на огромном роскошном кресле, прислонив голову о ладонь. Игриво перекрестив ноги, плавно опустила пятки на только что убитый ею труп. — Ну… — повисла затяжная пауза, пока юноша обдумывал свой ответ. Вытянул одну руку из кармана брюк, неловко потирая им заднюю сторону шеи, — знаешь ли, добираться сюда с противоположной окраины города через метро было не совсем практично, так что пришлось добираться на двоих своих. Невольно взгляд привлекла окровавленная рука, слегка проступавшая из-за угла письменного стола. Кабинет был пропитан свежим медным запахом, и практически все, что находилось в нем было обильно замазано загустевающей кровью. — Вижу, ты уже успела достаточно повеселиться тут без меня? — из груди неосознанно вырвался небольшой смешок. — И ты это называешь «достаточно повеселиться»? Видно, ты еще совсем зелен, мальчик. — хитрый оскал тронул девичьи губы, обнажая два хищных клыка. Особа теперь уже поддалась вперед, облокачиваясь о край стола и скрепляя тонкие пальцы в замок. — Вижу, что ты и не спешишь сразу же лезть в бой. — Оу, ты об этом. Ну я люблю поболтать с противниками, скажем, убить время. — выставил указательный палец вверх, заканчивая мысль, — Это приносит ничуть не меньше удовольствия, чем от самого процесса сражения. — Тогда может, еще чуть-чуть поболтаем, пока я, — розовый язык коварно проскользнул по тонким губам, нарочно дразня. — пока я заканчиваю свои дела. Невесомый взмах тыльной частью ладони — и блеск тонкого лезвия, рассекая воздух, стремительно направился прямо к самому Сатору. Поток ветерка дотронулся до пепельных прядей, намеренно сдувая их со лба, как их обладатель машинально увернулся от внезапной атаки. — Хорошая реакция, кстати. Но в следующий раз будь повнимательнее со мной. — алый взгляд воспламенился бесконтрольным огнем азарта, кровожадно сжигая все, что встретится на его пути. Уже не было смысла оборачиваться, так как он уже понял. Сзади донесся пронзающий слух, скрежет холодного лезвия об уязвимую плоть. Три тела одновременно повалились на пол, сплошь окрашивая его в багровый. Среди трупов можно было узнать ту самую женщину, а на ней лежали два мужчины крупного телосложения — по всей видимости охранники. — Черт, а я так надеялся поговорить по душам, хотя сомневаюсь, что она у тебя есть. — полуулыбка моментально испарилась с бледного лица. — Извини уж, но дружески поболтать нам уже больше не получится. Годжо начал активно разминать шею и пальцы, которые издавали заметный хруст. — Тц, и на что ты сейчас этим стараешься сделать? — острый уголок брови тронулся вверх параллельно с уголками губ. Ничем не примечательные взмахи пальцев вскружили воздух, постепенно разгораясь в уничтожительный вихрь, с невероятной скоростью поглощая в себя крупные осколки бетонного здания и все и всех, что находилось в нем. Истошные крики о помощи приглушались в безумном реве шторма, что уплотнялся, занимая все больше и больше территории. Бледное освещение серебряного диска неравномерно растворялся в смерче, сея за собой беспросветную мглу и сотни незаслуженных смертей. Самым первым и главным приоритетом для Сатору, как шамана, должна быть полноценная защита обычных гражданских. Ни минуты не медля, он поспешил закутать полотном спящий город, что теперь ни одно проклятье смогло потревожить его крепкий сон. Внезапно погибельный вихрь рассосался, раскрывая вид на опустошенный до тла местность, где лишь минуту назад жизнь кипела своим обычным ходом. В омертвелом вакууме тоннами повисли развалины домов, оторванные и расплющенные части тел, из которых торчали острые концы костей. Частицы пыли соорудили собой сплошную стену, из-за которого ничего невозможно было увидеть и распознать. Стена одного бесполезного мусора, что резко начала рушиться по желанию Проклятья. Если бы я изначально отнесся к очередному заданию всерьез, этого бы не произошло. Вся кровь сотни жизней лежит на моих собственных руках. В доли секунды кулак Сатору оказался буквально в миллиметре от солнечного сплетения врага, как он моментально поделился на два идентичных клона. — А ты быстрый малый. — алое свечение глаз теперь уже выражало ядреный интерес к Годжо. — Твоя проклятая техника — иллюзия. И все, что мне остается — на месте прикончить настоящее тело. Шаман резко замахнулся ногой, опускаясь всем верхним корпусом к земле, на первый взгляд попадая прямо по лицу Шицуры. — Черт, я же точно видел, где настоящее тело. — от удивления, глаза с бесконечными вкраплениями светло-голубых пятен скрылись за мраком зрачков, как удар попросту прошелся в абсолютную пустоту. — А про это ты видимо не знал. — неудержимое хихиканье Проклятья монотонно затапливало хрупкость ночной тишины. Сатору действительно в силу своих особенных глаз различал настоящее тело от его иллюзии, но с помощью проклятой техники противник за долю секунды смог переместить свою душу в другую идентичную копию. — Не ослабляй бдительности, мальчишка. Десятки заостренных лезвий полоснули в туловище шамана, резко останавливаясь прямо перед его носом. Юноша, полностью уверенный в своих силах, отменил защитную технику бесконечности, используя его в качестве моментальной телепортации. Переметнулся куда-то вбок, растворяясь в темноте ночи. — Техника инверсии: Красный. — внезапно мужской голос вплотную распорол слух, не давая времени среагировать. Алое излучение от шара энергии, моментально образовавшееся над ладонью, со свистом вонзилось в Проклятье, сокрушительно отбрасывая его на несколько десятков метров, образовывая вокруг себя огромный пустой кратер. В следующий миг девичье тело буквально было охвачено невидимым огнем проклятой энергии, сгорая в нем заживо и мучительно. Чувствительные нервные окончания со всего кожного покрова начали пронзительно трещать, каждый в свою полную мощь, бетоном наваливаясь на мозг, намертво сдавливая всевозможные его функции рационально мыслить. Девушка, вытирая с уголков губ струйку крови, несмотря на жуткий треск в костях, пыталась встать на ноги, расфокусированным зрением замечая, как размытая точка за доли секунды затопила все поле зрения. — Вы все постоянно совершаете одну единственную ошибку — недооцениваете меня. Спокойный на первый вид голос источал в себе судорожное веселье и глубокую уверенность. Ритмичный цокот мужских туфель эхом раздавался в пустынном пространстве, как Сатору, привычно держа руки в карманах медленно, но уверенно приближался пораженному оппоненту. Еле прямостоящие ноги будто железом сплавились с землей, не позволяя сдвинуться с оцепеневшего положения. Острые концы раздробленных ребер впились в уязвимые легкие, превращая дыхательный процесс в бесчеловечную, но необходимую пытку для выживания. — Все еще не кончено, шаман. — неистовый кашель разразился в обугленной стенке горла, брызгаясь кровью, — черт, это надоедливая штуковина сдерживает мою проклятую энергию. — что-то невнятно пробормотав себе под нос, Шицура со всех оставшихся сил старалась разорвать цепочку на шее, скрутив пальцы вокруг, до побеления костяшек. — Я должна избавиться от него. — из-под трясущихся ладоней начал идти горячий пар от грубых ожогов, оставляемый серебром кулона. Издавая разъяренный животный рык и вынужденно закрыв глаза на дополнительную боль от плавящего кожу железа, порывисто потянула амулет вниз, в итоге самой себе вспарывая гортань. Проклятье безнадежно повалилось на колени, отпуская цепочку из рук. — Ты только так не горячись. — подойдя вплотную, присел на корточки перед девушкой, уперев локти о колени, чтобы быть с ней на одном уровне. — О нет, ноги затекли. Так неудобно с тобой разговаривать. — обольстительная истома вырисовалась на мягких губах. Снова встав в полный рост, тепло широких ладоней окольцевало тонкую шею, приподнимая обессиленное тело, стараясь пальцами не прикасаться к свежему разрезу, из которого до сих пор исходил дым. Возбужденный лихорадкой очередной победы, пальцы Сатору все крепче и грубее впивались в горло, отрезая любой проход кислорода в истерзанные легкие.

Я тону. Тону в ледяном море. Все пытаюсь всплыть на поверхность, бесполезно ухватываясь за воду, пытаюсь ощутить вкус, обхватить губами потребный кислород, проглатывая его в легкие. Но это бесполезно. Вместо этого все больше заглатываю жидкость внутрь, что холодом сковывает внутренности, постепенно погружая их в необъятный сон.

— Убей меня… — внезапно, совсем незнакомый голос, хриплым стоном разрезал повисшую тишину, — прошу. — Не волнуйся, я как раз собирался это сделать. Остановись. Что ты делаешь? Что только что сейчас произошло? — весь азарт, твердость и непоколебимость, что адреналином растекалась по крови, испарилась, на месте оставляя лишь растерянность. — Как я раньше не заметил? Ее аура, ее энергия полностью противоположна Проклятью, что сидит в ней. Это уже не проклятье, а человек. От неожиданного осознания плотно сомкнутые пальцы разжались, отпуская на землю истощенный организм. Надрывистый кашель вперемешку с каплями крови рассеивался в густоте затяжного молчания. На тонкой коже начали розоветь обжигающие следы от его недавней хватки, как девушка беспомощно свернулась калачиком и сморщилась от болезненных судорог, что свернули ее поперек. Оба замерли, оцепенели параллельно с бесконечностью времени, боясь в излишний раз пошевелиться. Внутренности скрутились в один неприятный, тугой ком. Именно он сделал это с ней, хоть и ненамеренно. Ему было жалко ее, действительно жалко, что сердце рвалось из грудной клетки, намереваясь пробить ее насквозь. Он не должен чувствовать вину за то, что совершил, потому что это то, что он должен делать, это правильно — убивать проклятья и защищать слабых. Но клейкие, назойливые лапы совести проникали в потайные уголки сознания, создавая там целый шторм сомнений. Наполовину человек и наполовину проклятье. Она не умрет, если я не прикончу ее здесь и сейчас. Убить, избавив от боли и страданий — так ведь верно? Кто мог подумать, что это задание окажется настолько трудным?! — Черт! Что же мне делать с тобой?! — ухватившись обеими руками за голову, напряженно оттягивая пепельные пряди, проорал в ночную мглу. Ответа не последовало. Мраморная кожа, что отсеивала лунный свет, порванная, истрепанная одежда, уже больше походившая на непонятные куски пропитанной кровью ткани, пустой стеклянный взгляд, в которых застыли жемчужины слез — сломанная кукла, беспощадно выброшенная на свалку хозяйкой-судьбой.

***

— Сатору, мать его, Годжо! Ты был должен убить, а не притащить с собой Проклятье!