Проклятое будущее

— Сатору, мать его, Годжо! Ты должен был убить, а не притащить с собой Проклятье! — грубый голос учителя Яга выплеснул лютое негодование в лицо юноши, что заставило накалиться и так напряженную атмосферу между учеником и учителем. Казалось, даже температура повысилась от его гнева. Масамичи ожидал от него все, но в конце концов точно не это. В принципе, кто не будет злиться, когда твой ученик внезапно ворвался к тебе в час ночи, да еще и с чертовым Проклятьем на руках? Естественно я знал, что так будет, но не успел придумать слова оправдание своего поступка. Да и нет тут вовсе мелочных оправданий, нет какой-либо точной причины, что можно сформировать словами. Если и можно их выразить, нынче слова тут будут бесполезны. Вообще я не доверяю словам. Кто знает, каким скоропостижным изменениям они предались от первоначальной формы, что идет от собственной души, через сознание, что сподручно вылеплено обществом, его мнением и ценностями. Сознание, словно липкая, текучая глина, что насильно меняется грубыми руками окружающих тебя людей, с самого твоего рождения. Я спас человека на свой страх и риск, пусть и одного. Спас одного, пожертвовав сотнями. Но, это все бессознательно идет, как говорят, от самого сердца и я не в состоянии подавить эти импульсы. Мне стало действительно жалко эту девчонку. Взгляд глубокого раскаяния поневоле опустился на руки, что плотно прижимали бессознательное девичье тело к теплу широкой груди. — Вы имеете полное право ругаться на меня, злиться, ведь я нарушил правила. Я пока что сам не понимаю, почему мне захотелось спасти того, кого вообще должен был спасать в самую последнюю очередь. Но прошу, поймите. Я уверен, что из нее может выйти отличный шаман. Если вы волнуетесь про Проклятье внутри нее, спешу успокоить, что как сильнейший, с ним запросто справлюсь. Только прошу, позвольте оставить ее. — не давая времени на лишние раздумъя, слова сами безотчетно слетели с языка. Я сам не узнаю себя. Что, кто это? Это не я, по крайней мере не мой состоявшийся образ дерзкого грубияна, наглеца, которому никогда нет никакой разницы, которому все по барабану. Потерев указательным пальцем сморщенную от сведенных вместе бровей, переносицу, без явного воодушевления обдумывал над выбором. Давление вязкого воздуха и застывшего в нем напряжения, давление от честной просьбы ученика стиснули виски. — Ты знаешь, что шаманы постоянно сталкиваются со смертью лицом к лицу. И не только со своей, но и также со смертью других людей, которые погибли от рук Проклятий. Быть шаманом это крайне тяжелая ноша, которую не каждый второй сможет удержать на своих плечах. Эта работа, требующая огромной стойкости, непреклонности и твердости духа. — В который раз мне нужно это слышать. — негодующе буркнув себе под нос, закатил глаза на очередные наставления от учителя, мол: «все, началось». — Не перебивай меня. — кинув суровый взгляд на Сатору, продолжил, — Так ты действительно уверен, что будет правильно лишать человека выбора? Ты действительно желаешь ей то, с чем ты сталкиваешься ежедневно? Ты, как никто другой, должен знать обо всех непредсказуемых опасностях и рисках. Лишь на доли секунды небесно-голубые радужки пронзил странный блеск — осознание? колебание? — но в следующий миг все обратно накрыла привычная дымка. Он оставался непоколебим. — Поймите, у нее нет выбора, кроме того как стать шаманом. Не то, она погибнет, или же хуже — ее убьют. Но она ведь когда-то уже выбрала смерть. Нет. Я ее спас, значит она должна жить. — мысленно покачал головой, пытаясь развеять сомнительные мысли. Непроизвольный вздох, суровый и тяжелый, вырвался с лениво поднимающейся и опускающейся груди. — Ладно, окончательное решение я приму утром, когда услышу от тебя достойное оправдание, почему я должен разрешить оставить сосуд. Когда ты придешь ко мне со здравым разумом, а не с одними пылкими эмоциями.— Яга старался усмирить внезапный гнев и удержать волну спокойствия. — Я не собираюсь понимать, почему ты так стремишься заступиться за совсем незнакомую тебе девчонку, так что надеюсь ты все сможешь прояснить. А пока поскорее доставь ее к медпункту, или к Сёко. Помни, что никто, кроме нас двоих не должен знать, кто она такая на самом деле. Если все выйдет на чистую воду, ее уже будет не спасти. — Конечно, спасибо, Яга-сенсей! — последние слова, произнесенные учителем, заметно подняли дух, заново воспламеняя юношескую страсть, — Значит, вы все-таки даете согласие? — тонко подметил он с едва уловимыми нотками сарказма. — Нет, я все еще думаю! Если узнают, мы оба станем преступниками, понимаешь? — голос снова пропитался злостью. — Это меньшее, о чем нужно волноваться.  Будить Сёко в самый разгар ночи звучит привлекательно опасно, но в этот раз не стану. Сегодня и так было жести по самое горло, а ее дьявольскую рожу и представлять сейчас нет желания. — различные бессвязные мысли сумбурно шуршали в голове, вызывая на губах глупую мальчишескую ухмылку. — Быстрее отнести ее в медпункт, быстрее отнести новоиспеченную первокурсницу в медпункт.

***

— Черт, как же теперь уснуть-то. — ладони прижались к прикрытым веками глазам, раздраженно потирая и надавливая на них, будто это заставит его окончательно провалиться в сон. В кромешной темноте, уже который час, не смыкая глаз и перекатываясь с бока на бок, пытался заснуть Сатору. Казалось, он уже распробовал все: и повернуть подушку его обратной, прохладной стороной, и избавиться от надоедливо жаркого одеяла, и спать на животе, подложив руки под вспотевший лоб, и всякое. Ничего не помогло. Тонны мыслей, догадок и вопросов теснились в маленькой черепной коробке, при любой возможности отскакивая от нее, словно невесомые шарики пинг-понга, напрочь сбивая ими сон. — Пойду открою окно, чтоли. — вмиг поднявшись с уютной постели, что вызвало некоторые помехи перед глазами, слегка ватными ногами шагнул к окну. Через настежь открытую форточку сразу же повалила осенняя прохлада ночи, равномерно смешиваясь с духотой спальни. Луна, что ранее была укрыта плотной тканью шторки, затапливала стены комнаты своим мягким освещением. Освещением, что попутно припудривало серебряным блеском пепельные пряди волос, и, и так бледную кожу шамана. — Интересно, как ее зовут и кто она вообще такая, эта девушка? — нечаяно сознание переключилось на навязчивые мысли о сегодняшней незнакомке. Снова. — Каким образом она стала сосудом и как она связана с тем странным амулетом? И главное — почему я захотел спасти именно ее? Сатору погрузился в размышления, прикрыв глаза и пытаясь принять во внимание свои ощущения. Пальцы зарылись в копну растрепанных волос, как усталый вздох сорвался из-под глуби ребер. Наверное, все-таки, сочувствие и ничего больше. За бесконечными размышлениями юноша не заметил, как дальняя полоска горизонта начала окрашиваться в оранжево-огненный, обращая в пепел ночную темень. Макушка горячего солнца чуть прорвалась из-под горизонта, направляя свои первые лучи прямо в окно спальни Годжо, расплываясь янтарными пятнами. Увидев их, понял, что ярые попытки уснуть уже не имеют смысла. Сатору снова поднялся с пропитанной теплом кровати, невольно ежась от утренней прохлады и появившихся на коже мурашек от них. Недовольно поморщившись от яркого света, колющих зрачки, поспешил сполоснуть лицо ледяной водой, дабы унять медлительную вялость, что словно ватой наполнила организм. Учитель Яга должно быть уже проснулся, так что единственно важной задачей на сегодня было направиться сразу же к нему и изречь все мысли, что слоями скопились за ночь. — Доброе утро, Яга-сенсей. — на удивление оживленный голос Годжо поспешно нарушил неустойчивую тишину, без предупреждения врываясь в покои мужчины. — Ты не то, чтобы опоздал. Я даже не ожидал тебя увидеть в такую рань. — Масамичи все также умиротворенно сидел в привычной позе лотоса и прикрыв тяжелые веки, вовсе не спешил их открывать. — Прозвучало как комплимент, безмерно рад это слышать. — равномерные шаги заполнили просторное помещение, внезапно прекращаясь. Юноша остановился ровно на том месте, где буквально несколько часов назад искренне упрашивал, почти что вымаливая просьбу оставить проклятый сосуд. — Чтож, готов тебя выслушать. Сатору показательно прочистил горло, осознанно готовясь произнести заранее приготовленную тираду, не отрывая прямого взгляда от учителя. — Во-первых, меня очевидно заинтересовала ее подвеска. Когда я был буквально в шаге от того, чтобы окончательно изгнать Проклятье, оно отчаянно — это еще слабо сказано, пыталось сорвать его с себя, в итоге безуспешно разодрав себе горло. Но самое интересное, что эта подвеска начала обратно испепелять кожу Проклятья. Масамичи Яга, задумчиво кивнув, поддался чуть вперед, опирая подбородок о кулак. Слова Годжо заметно заинтересовали его. — Это еще не все. После этого они резко поменялись. То есть девушка, можно сказать, вернула себе свое тело. Возможно, это сделал все тот же амулет, но это лишь мое предположение. — прикоснувшись пальцами к подбородку, состроил гримасу дальновидного человека. Говоря «нам», он бесстыдно озвучивал свое собственное желание. — Ранее, когда я собственно направлялся к Проклятью, я нашел его следы, оставленные в одной маленькой квартире. Жертвой оказалась только старая бабушка, но помимо нее, рядом лежали останки еще одного неизвестного проклятия. Следы были найдены лишь в одной комнате и нигде больше. Безусловно, разумное Проклятие особого ранга не будет бессмысленно убивать, да еще и поглощать дряхлую старушку. Да и что там забыла вторая нечисть, причем вероятно тоже убита им? Может они дрались за одну, извините меня, зачерствелую плоть, но это маловероятно. Вся эта ситуация очень непонятная и неестественная, учитывая еще и то, что девушка была одета в школьную форму. — И… это все, что ты хотел сказать? — в ответ последовал лишь легкий кивок. — Ладно, понял тебя. Попытаюсь разузнать про амулет все, что требуется. — после недолгой паузы, мужчина сухо сообщил, откидываясь назад, в прежнее положение. — А теперь иди и убедись, что с новенькой все хорошо. Юноша, вполне довольный равнодушным, на первый вид занудным ответом, развел в стороны руки и театрально поклонился, спеша поскорее убраться из душного здания на утренний воздух. Годжо понимал, что учитель Яга не откажется от такого потенциального сосуда. Земля, что за ночь успела пропитать в себя воду, под воздействием теплых лучей обильно отдавала влагу, заполняя пространство ароматом ранней свежести. Сатору, как можно тише, открыл дверь, бесшумно проскальзывая в одну из палат, где безмятежно покоилась незнакомка. Он аккуратно присел на край постели и чуть склонив голову набок, принялся с ног до головы рассматривать юную особу, невольно задерживая взгляд на багровых синяках, легких ранок от порезов и запекшейся крови. Молочная кожа просвечивалась из-под лазеек от бинтов, что местами раскрасилась засохшей кровью. Женская грудь, сплошь обернутая плотными лентами повязок, невесомо поднималась и опускалась, издавая приглушенное сопение. Длинные угольные ресницы слегка подрагивали, а брови были мрачно сведены вместе от ярких лучей, что настойчиво впивались в мирно спящее лицо. Заметив, как организм храбро борется за сохранение драгоценного и необходимого сна для восстановления, Годжо догадался выставить широкую ладонь над лицом девушки, заботливо спрятав его от надоедливого неприятеля. — Черт, я же мог просто закрыть шторы. — шаман мысленно ударил себя по лбу, как рука, что временно служила гарантированной защитой от солнца, начала уставать и тягостно ныть. Он лениво поднялся со скрипучей кровати, задвигая неплотную ткань занавесок и смягчая ослепительное освещение. Интуитивно ощутив чужое присутствие рядом, Хитоми с трудом приоткрыла веки. Перед глазами расфокусированно начали плыть разноцветные мазки света и теней. Приложив достаточно сил лишь для того, чтобы сосредоточить зрачки на темную фигуру, которая значительно возвышалась над ней, она разглядела незнакомого юношу. Довольный своим поступком, Сатору горделиво обернулся назад, дабы еще раз убедиться в том, что девчонке больше ничего не помешает набраться сна, как тут же замер, встретившись с прямым взглядом глаз, что теперь были прищурены в недоверии и презрении. — Оу, я тебя разбудил? Извини, не думал совершить такое, что способно нарушить твой сон. — после неловкого молчания, решился прервать нелепую тишину, застывшую между ними.