Б Е З У М И Е

- Поттер, Флимонт! - Гриффиндор! Из-за спин будущих первокурсников Гарри со смешанными чувствами наблюдал, как бледный от волнения, мелкий мальчишка – его будущий дед – споткнувшись перед скамейкой, уселся за стол Гриффиндора и громко, облегчённо выдохнул. Кроме буйных чёрных волос Гарри не увидел ни единой общей черты с предком. Флимонт был для него незнакомцем и незнакомцем почти неприятным – на душе при каждом взгляде на него становилось муторно и удушающе неловко. И потому, когда после малышни его самого распределили на Слизерин, Гарри охотно выкинул Флимонта Поттера из головы. Он не вспоминал о предке ни на Хэллоуин, ни на Рождество, ни на экзаменах. Тот, учась на другом курсе и факультете, мелькал перед глазами исключительно редко – настолько, что в начале лета, за пару дней до летних каникул, Гарри даже не сразу его признал в зарёванном мальчишке, заныкавшимся среди кустов боярышника недалеко от одной из теплиц. Гарри подумывал пройти мимо. Флимонт был жив и здоров, а детские неприятности – всего лишь детские неприятности. Увы, пацан невовремя поднял глаза, заметил его и… заревел в голос. Гарри ошарашенно застыл на месте. Недоумевая, какое проклятие могло так мучить ребёнка (и кто мог его наложить), он поспешно подошёл ближе и отточенным движением палочки сотворил отменяющие чары. Флимонт продолжал плакать, разве что стал сдавленно голосить в собственные ладони, пряча лицо. Гарри попробовал ещё несколько чар. Флимонт упорно плакал и утирал грязным рукавом слёзы вперемешку с соплями. Наконец, до Гарри дошло, что тот… ну, просто ревел. От обиды, скорее всего. Нормальные дети иногда так делали, когда что-то не получалось или кто-то их обижал. В смысле, не морил голодом, не пытал Круциатусом, не убивал близких прямо на глазах, а… Гарри моргнул. Он никогда не был нормальным ребёнком. Присев перед враз притихшим – с перепуга – плаксой, Гарри убедился, что из повреждений у того лишь одно покрасневшее ухо. Вздохнув, он достал носовой платок (кажется, его дала Вальбурга) и принялся утирать чужие сопли. Флимонт протестующе запищал. Оставив в его руках платок, Гарри подпёр щеку рукой и флегматично поинтересовался: - Повод хотя бы достойный? - Что? - Я спрашиваю, для подобного рёва повод достойный? Флимонт насупился, спрятав часть лица в платок. Весь он казался Гарри каким-то изнеженным, домашним, чем вызывал ещё большее отторжение. Пахло неприятно: затхлостью, немного порченной рыбой. Гарри знал, что это естественный запах цветущего боярышника, но не мог отделаться от ощущения, что так пах сам Флимонт. Порченной рыбой. (Разочарованием) Кажется, он догадывался, что чувствовал Том, повстречав своих родственников. - … не работает. - Что? – неохотно спросил Гарри, вспомнив вдруг, что вечером Том должен был провести его в ванную старост. - Отец меня убьёт, - тихо-тихо выдавил из себя Флимонт. Гарри очень хотелось закатить глаза. Ему бы такие проблемы. - Что там у тебя не работает? - Я у отца Мантию взял… а она не работает, - признался Флимонт чуть громче. – Сначала работала, а потом перестала. Меня завхоз поймал и за ухо оттаскал. - Мантия? – лениво переспросил Гарри. - Невидимка. Очень… важная. Раньше всегда работала. Я весь год её в чемодане прятал, боялся доставать, а тут у Найджела завхоз Списывающее Перо конфисковал. Я пообещал вернуть. Мантия поначалу работала, а потом вдруг я стал видимым!.. Отец меня убьёт! - Ха, - задумчиво выдохнул Гарри, нащупав в кармане свою Мантию Невидимости. Он уговорил Флимонта показать ему «сломавшуюся мантию», и, да, это был именно он – Третий Дар Смерти, ничем неотличимый от его собственного. В качестве проверки, Гарри накинул Мантию Флимонта на себя, и та послушно сделала его невидимым, чем вызвала у ребёнка вопль радости. Увы, краткосрочный. Стоило Флимонту облачиться в Мантию, как невидимость медленно истаяла – он и десяти шагов сделать не успел. - Что же делать? – нижняя губа Флимонта начала подрагивать, предвещая новый приступ плача, и Гарри всё-таки закатил глаза. - Просто у неё срок годности вышел, - честно соврал он мальчику. – Разве не знаешь, что мантии-невидимки со временем утрачивают свои свойства? - П-правда? Но она у нас уже давно! - Вот именно, что давно, - наставительно поднял палец Гарри. – Не переживай, отец тебе новую купит, - оскалился он, но тут же сменил выражение на более мягкое, ругая себя, что совсем осатанел рядом с Реддлом. Правда, Джинни начала шарахаться от него куда раньше, но не суть. Там вообще-то тоже Волдеморт виноват, если хорошенько подумать. Да, Том задолжал ему ванную старост. Дважды. … Собственно, какие выводы сделал Гарри в тот день? Он – Повелитель Смерти. Дары, даже из другого мира, видимо, слушаются только его. Иии… он будет иметь это ввиду. Потому как, пофиг. Ему и после битвы с Волдемортом от этого было ни тепло, ни холодно. … О Дарах Гарри вспомнил во время их с Томом разговора о двойниках из параллельных миров. Том настаивал, что он и Волдеморт из мира Гарри – разные. И Гарри тогда озарило: Тому действительно вовсе необязательно повторять путь погибшего Волдеморта. Иначе придётся останавливать, а Гарри к нему уже как-то прикипел – хе-хе – душой. Конечно, из психопата святого не сделаешь (да Поттер и не рвался, подозревая, что хороший Том ему быстро наскучит), но что мешало навесить на него репутацию героя, пропихнуть на желаемую должность профессора и спеленать нормами приличий? Пусть лучше с Дамблдором спорит о методах преподавания, чем устраивает войну. А чтобы достичь подобного светлого будущего, нужно одолеть Геллерта Гриндевальда. Всего лишь. Да, для подростков (даже очень талантливых) задача слабо осуществимая. Но были Дары Смерти. Нынешний Тёмный Лорд сейчас размахивал уже далеко не своей Старшей Палочкой. Часть его силы ушла с появлением Повелителя Смерти в этом мире. В нужный момент Гарри сумеет отобрать свою палочку и аккуратненько свалит на Тома лавры победителя. Хотя, кто знает, возможно, и стараться не придётся. Том был чудовищно силён. И Гарри собирался сделать его еще сильнее. … Всю минувшую ночь дождь лил как из ведра, и теперь, этим туманным утром, Ориону с Абраксасом приходилось подниматься на холм, поскальзываясь и зачерпывая грязь дорогими туфлями. Чего только ни сделаешь, когда твой Лорд тебя призывает. Абраксас поминутно оглядывался и сам себя корил за нервы. Он с Реддлом был знаком с первого курса. Казалось, хорошо изучил друга, даже не самые его лицеприятные черты. Абраксас знал: Том Реддл умён, изворотлив, талантлив, одарён магически. И иногда он мог быть жесток. В погоне за силой Том не щадил никого, даже самого себя. И Абраксас это понимал, он это уважал. Всем им приходилось порой переступать через себя ради достижения цели. Вот только Том, как выяснил на свою голову Малфой, переступал через кого угодно, но только не через себя. «…Что ты почувствовал, когда убил их всех?» «А что люди чувствуют, когда счищают пятна с одежды?» Перебить собственную, чем-то не угодившую тебе, семью и сравнить этот акт изуверства с избавлением одежды от пятен? Абраксаса мутило от одной только мысли об этом, как и от глубокого скучающего голоса, сказавшего это, как и от красивого, но бесстрастного лица. Абраксас освободил Розье от памяти о подслушанном разговоре и откровенно сожалел, что ему самому никто подобной услуги оказать не может. Каким монстром надо быть, чтобы убить целую семью? Свою семью. Иногда лучше было не знать. Они с Орионом забрались на холм, где возвышался над округой особняк, и лишь после заметили дорогу, что вела от города к дому. По которой подниматься было бы не в пример комфортнее. Тупые домашние эльфы! Впрочем, Орион сам приказал малышу Кричеру доставить их по адресу, но туда, где нет магглов (Том в письме особо подчеркнул, что они не должны привлечь к себе внимания). И домовик перенёс их к холму со стороны леса. Могли и сами сообразить, что к особняку должна быть дорога, но юные маги были так взбудоражены приглашением от Тома, что попросту об этом не подумали. - Что это за дом, интересно? – негромко проронил Орион. Абраксас поднял глаза на здание. «Ошибаешься, у тебя есть дом. Даже два. Одна чистокровная халупа и вполне себе престижный, хоть и маггловский, особняк».  «Давай поселимся в доме Реддлов… Забери его – свой трофей». Абраксас передёрнул плечами. Разомкнул рот и снова закрыл. Нервно облизнулся. В горле першило. - Трофей, - буркнул он тихо и первым двинулся в обход с мрачным настроением и дурным предчувствием. Орион проводил его чуть удивлённым взглядом, снова посмотрел на особняк, цыкнул и последовал за другом по мокрой траве. Том просил их подойти к десяти утра. Но юные маги, имея на руках совершенно незнакомый им адрес, да ещё и вдали от волшебных поселений, боялись заплутать и потому выдвинулись несколько пораньше. Вопреки опасениям, Кричер без проблем доставил их к подножию холма, а идти до особняка, даже очень медленно и постоянно поскальзываясь, они не смогли дольше пятнадцати минут. Как итог, Орион с Абраксасом заявились почти на час раньше. И, конечно, в лучших традициях маггловских фильмов (коих оба юноши в глаза не видели), они стали свидетелями сцены, им непредназначенной. В целом, когда первый шок сошёл на нет, Абраксас допустил, что ничего совсем уж предосудительного они не увидели (в голове стучала мысль, что, если бы он или Орион высказали хоть какое-нибудь неудовольствие, Том им попросту выдавил бы глаза). Итак, благородные наследники Блэков и Малфоев сначала культурно постучали в дверь главного входа в особняк. Им не открыли. Юноши выждали минуту и постучали снова, погромче. Их снова проигнорировали. Потоптавшись ещё несколько мучительных минут, маги переглянулись. - Надо посмотреть на заднем дворе, - предложил Орион. Абраксас, к своему последующему ужасу, идею поддержал. Задний двор встретил их запущенным садом, где кусты роз тесно переплелись с чертополохом, где густо и бесконтрольно разрослись сирень и, опасными островками, крапива, где по земле стелился плотным ковром плющ, а над всем этим нависали кривыми чудовищами старые можжевельники и ядовитый самшит. Может, конечно, где-то ещё и обитали более привычные глазу флоксы или нежная лаванда, но магам недосуг было их выискивать – вспышка незнакомого заклинания надёжно отвлекла их на себя. Из-за угла некоего садового строения, увитого плющом, вылетел Гарри Поттер. В прямом смысле вылетел – спиной вперёд. Сырая земля и растения достаточно смягчили его падение, чтобы Поттер даже энергично приподнял лохматую голову. И больше вроде не сверкали никакие лучи заклинаний, но что-то в воздухе перед ним было – преломление света, искажение, словно поток горячего воздуха. Это нечто вдавило Поттера в землю, будто невидимая многотонная плита. А потом Малфой и Блэк увидели Тома. Он вышел из-за угла того же флигеля, держа палочку, направленную строго на Поттера. Приблизившись вплотную, он что-то тихо произнёс. Потом сделал ещё один шаг, обойдя Гарри с боку, и… сел на чужие бёдра, перекинув через них колено. Так остро интимно, удушающе пошло, неправильно, Мерлин! – так непохоже на привычный всем образ вежливого и отстранённого старосты Реддла. Невольные свидетели вытаращились на это, не зная ни что думать, ни как реагировать. Может, слинять по-тихому? Том, тем временем, совсем навис над своей – жертвой? – оперевшись ладонями по обе стороны от головы Гарри. Они обменивались краткими репликами, неведомыми Ориону и Абраксасу. Но маги видели широкую, плотоядную ухмылку Тома. Напряжение росло. И в тот момент, когда гости, не сговариваясь, всё же решились тихо отступить, чтобы потом хоть тот же час простоять перед парадным входом, Гарри издал победоносный возглас, а Том резко выпрямился: ему в подмышку упиралась чужая волшебная палочка. - Удар по болевой точке даже простым Экспеллиармусом надолго выведет из строя, - поучительно изрёк Поттер, после чего ласково добавил: - Экспеллиармус. Красная вспышка вмиг сбросила с него Тома. Абраксас готов был поклясться, что услышал болезненный (или гневный?) вскрик. Гарри быстро подскочил на ноги, не опуская палочки. Поднялся и Том, но, как показалось несчастным наблюдателям, сплошным сгустком ярости. - Мерлин и Моргана, - пробормотал себе под нос Абраксас и испуганно замер: Гарри уставился прямо на них. Конечно, следом обернулся и Том. Впоследствии те минуты Абраксас и Орион не могли вспоминать без содрогания. У Малфоя и вовсе перед глазами вся жизнь пронеслась. Быть объектом внимания взбешённого Лорда Волдеморта, когда из свидетелей лишь верные милорду люди – это непередаваемый ужас, остановившиеся замертво мысли и тихий, протяжный гул в ушах. Всё закончилось резко и неожиданно: Том, перепачканный и явно недовольный, скрылся в доме, воспользовавшись задней дверью, незаметной за стеной плюща. Гарри же, почесав затылок, двинулся, прихрамывая, к незадачливым гостям. Лицо его, к ошеломлению Абраксаса, было в крови, на щеке и шее алели полосы свежих ожогов, а оба открытых предплечья усеивали гематомы. - Вы рано, - хуже всего, что при всём при этом он улыбался. Этого Абраксас совсем не понимал. На тренировках с Томом он тоже получал ранения, но всё, на что его хватало, это не кричать в голос. - Поттер, - выдохнул Орион и замолчал. Неуверенное выражение поселилось на его лице и, как бы он ни старался, исправить это никак не получалось. Абраксас подозревал, что и у него самого дела шли не лучше. - Да вы не переживайте, - попытался утешить их Гарри, - у Тома вообще-то хорошее настроение. Абраксас подавился вздохом, но Гарри либо не услышал, либо проигнорировал явное несогласие с определением состояния Реддла. Поманив магов за собой, он прихрамывающей походкой направился к дому. Орион и Абраксас отставали от него на три-четыре шага. Но едва Поттер скрылся в проёме двери, как до их ушей донёсся его удивлённый вскрик. Среагировав, они ломанулись вперёд, и чуть более крупный Орион на крыльце толкнул плечом Абраксаса так, что тот больно ударился о дверной косяк. Они ввалились в столовую. Где уже очищенного от грязи и крови Поттера такой же чистый и опрятный Том, сдавливая мальчишеские плечи, усаживал на стул. На углу прямоугольного большого стола, перед Гарри, стоял поднос с несколькими флаконами и коробочка с ватными шариками. - Опять, - заключил Поттер тихо и печально, смиренно позволяя чужим рукам запрокинуть свою голову. - Садитесь, - бросил гостям Том, обрабатывая открытые ссадины на его лице смоченным в зелье ватным тампоном. Гарри стоически поджимал губы и сверлил своего персонального врачевателя мрачным взглядом. Орион и Абраксас, помявшись, покорно сели по левую сторону стола, где их уже ожидал другой поднос – с чашками и источающим пар заварочным чайником. Чайник был ближе к Абраксасу, так что именно он и взялся разливать горячий напиток, а Орион, как только его чашка наполнилась, тут же поднёс её к губам – оба старались хоть как-то занять руки, лишь бы просто не сидеть и не… пялиться. У Тома, откровенно говоря, были красивые руки – ухоженные ногти, тонкие, изящные пальцы, элегантная и правильная форма кистей, чистая бледная кожа без намёка на хоть какой-нибудь дефект. И эти восхитительные руки касались лица Поттера с ленивым обладанием, с грациозной ненасытностью. С острой, вспарывающей нежностью. Мерлин! Абраксас уже познал женщину в постели, но к такому уровню интимной близости был попросту не готов. Не столь откровенно. Не между юношами. Не между Томом Реддлом и Гарри Поттером. Хотя, казалось бы, что особенного он видел? Абраксас чувствовал, как горели его уши, и трусливо радовался, что те скрыты волосами. - Мм, Том? – подал голос Орион, и Малфой выдохнул, мысленно того благословляя. Том поднял взгляд. Орион очень старался не смотреть на Поттера. – Необычный дом, - проговорил он и добавил ещё более неловко и неуместно: - Мм, чей он? Том наклонил голову. Гарри нервно застучал пальцами по колену. Тема сиротского приюта до сих пор могла что-то перемкнуть в голове Реддла и, зачастую, что-то очень нехорошее. Но не в этот раз. Том пробежался пальцами по горлу Гарри, не глядя находя рубцы ожогов и сдабривая их чудодейственной, но дурно пахнущей мазью, улыбнулся чужому сморщившемуся в отвращении носу и коротко обронил: - Наш. Воцарившееся за этим изумлённое, но очень дружное молчание Том встретил лёгким, лишь чуть насмешливым изгибом губ. Что интересно, больше всех его ответу поразился Гарри. Орион с Абраксасом, по крайней мере, не стали некультурно разевать рты. После лечения (ровно в десять ноль ноль) Том устроился во главе стола и сложил пальцы шалашом. Для его Вальпургиевых рыцарей это был верный признак открывшегося собрания. Оба мага выпрямились на своим местах и приготовились внимать с полнейшим вниманием. - Итак, - начал Том, и даже Гарри проявил живейший интерес, - как насчёт провести выходные во Франции?