Однажды в зимнюю ночь

Что такое Рождество? Это когда семьи собираются вместе, когда все веселы, когда всё хорошо и не о чем волноваться. Да, Рождество — праздник тепла и благополучия. Но не всегда Рождество приносит с собой радость. Эзоп уже несколько лет не празднует его. Ему просто не с кем. Вся его семья канула в Лету, не стало и его единственного друга в этом ничем не примечательном мире — Джерри. А здесь, в этом поместье, и подавно нет того, с кем можно было бы разделить этот праздник. На улице совсем темно, лишь горит несколько фонарей в саду. Не важно, кто и зачем решил их там повесить, важно лишь то, что Эзоп может не бояться встретиться лицом со ступеньками. Сквозь разбитую крышу мягко падает крупными хлопьями снег. Эзоп не зря выбрал это место. Здесь тихо, весь шум веселящихся выживших и охотников остался там, внутри поместья. Сейчас здесь только он, Эзоп, снег и частично укрытые снежным покрывалом растения. Здесь можно спокойно провести какое-то время, сидя возле фонтана, наблюдая за падающим снегом и всё глубже погружаясь в пучины своих мыслей. Тихий скрип двери выводит Эзопа из раздумий. Кто бы мог прийти сюда сейчас? Неужели кто-то заметил, что он отсутствует, и теперь хочет привести его обратно? Бальзамировщик вскидывает голову, безразлично смотря на пришедшего. Ах, кажется, это тот юноша, Илай Кларк. Что же он здесь делает? — Ох, извини, — Илай заговорил до того, как Эзоп смог задать вопрос. — Я думал, здесь никого нет... Эзоп лишь неопределённо хмыкнул в ответ. Ему всё равно, что он думал, всё равно до тех пор, пока это не касается его. — Не возражаешь, если... Я тут останусь ненадолго? Пожалуйста. Эзоп машет рукой, пожимает плечами. Признаться честно, Илай — единственный, чьё присутствие не раздражает Эзопа. Может, это потому, что его глаза завязаны, не вызывая у Карла этого дискомфорта, которое возникает при зрительном контакте. А может, всё из-за его характера, позволяющего Эзопу чувствовать себя лучше. Он не знает причины, но и не хочет знать. Илай тихо проходит мимо, садясь по другую сторону фонтана. В воздухе повисает молчание, никому не хочется начинать разговор. Но он всё-таки начинается. — Почему... Ты здесь? Почему... Не с ними? Ему правда так нужно это знать? — Ох, извини... Я не должен спрашивать, верно?.. Какая-то лёгкая, почти неуловимая нотка грусти, прозвучавшая в голосе Кларка, заставляет Эзопа вскинуть голову и обернуться. — Нет, — бальзамировщик сам не ожидал, что заговорит с ним, — ты можешь... Я... так думаю. Ведь нет никакой тайны, что Эзоп ненавидит людей, верно? По крайней мере, живых. — Не люблю шум... И людей... — Значит, причина всё-таки только в этом?.. Я думал... Нет, не важно... Не важно, значит... Ну и ладно. Ему, Эзопу, в принципе всё равно, хотя какая-то очень дальняя часть сознания отчаянно корит его за эту возможно излишнюю безэмоциональность. Чтобы хоть как-то её успокоить, Эзоп решает сам задать вопрос. — ...Ты? Почему... И замолкает. Ему плевать, по крайней мере, он пытается убедить себя в этом. Так почему он интересуется именно этим? Неужели нет какого-то другого вопроса, ответ на который займёт не более секунды? — Я? Не думаю, что они хотят, чтобы... Ещё одна незаконченная фраза. Но её окончание и так ясно. Неясно другое — почему? У Илая не было проблем с общением, да и отношения со всеми были неплохи. В чём тогда причина? — Почему? Но он ушёл от ответа. Нервно рассмеявшись, он говорит о другом. — Знаешь... Я тебе даже немного завидую. Ты обычный нормальный человек, от тебя не ожидают ежесекундно невероятного чуда и не корят, когда ты не можешь им этого чуда дать... Он резко замолкает. Слышится его прерывистое дыхание, словно он изо всех сил пытается сдержать слёзы. Того, что услышал Эзоп, достаточно, чтобы понять, почему он не хочет там быть. Наверное, ему тяжело, наверное, ему обидно, ведь он старается как может. Вот только этих стараний никто в упор не видит. Как это схоже с ситуацией Карла. Когда-то он тоже пытался что-то сделать для людей. Но они склонны безжалостно топтать малейшие попытки стать лучше, ведь тогда они больше не будут такими великими в своих собственных мыслях. Они боятся тех, кто пытается. Они боятся тех, кто может оспорить их величие. Они боятся тех, кто может стать лучше их. Двуличные и жалкие, это были некоторые из причин ненависти Эзопа к живым. Шорох снега и одежды подсказывает, что Кларк встаёт. Он делает несколько шагов к двери из сада, но останавливается ,чтобы что-то сказать. Только теперь, когда свет хоть как-то падает на его лицо, Эзоп может его хоть немного рассмотреть. Оно ничего не выражает, но вот глаза... Эзоп вдруг понял, что никогда не видел Илая без повязки. Его взгляд совершенно отличается от взглядов всех тех людей, которых Эзоп уже видел раньше. Его глаза голубые, словно летнее небо, и полные глухой тоски. Если бы это зависело от Эзопа, он бы не хотел, чтобы этот юноша грустил. Единственный, кому Эзоп, пожалуй, на свой лад симпатизирует. Единственный, с кем он, при желании, может поговорить, ведь ему не нужно много слов, чтобы понять. Единственный, с кем он чувствует себя спокойно... — Я... Прошу прощения, я не должен нагружать тебя своими проблемами. Оно... Как-то само вырвалось, я должен лучше следить за своими эмоциями. Извини, что помешал... Теперь он разворачивается и уходит. Что-то щёлкает в груди Эзопа, он резко вскакивает, хватая Илая за руку. — По... Подожди! Пророк оглядывается, пара голубых глаз с некоторым оживлением смотрит на Эзопа. А сам Эзоп... Он не понимает, что на него нашло и что теперь ему делать. Не придумав ничего лучшего, он робко заключил пророка в свои объятия. Тот, вздрогнув от неожиданности, всё же отреагировал на этот жест, так же осторожно обняв Эзопа в ответ. — ...Спасибо. Кажется, мне действительно нужно было это... Эзоп не ожидал от себя такого. Теперь он стоит, надеясь, что Илай не услышит и не почувствует сквозь одежду бешеный стук его сердца, ошарашенного такими бездумными действиями. — Мы можем... Постоять так ещё немного? —Да... Да, конечно. Снег мягко ложится на землю, на растения, покрывая всё или почти всё мягким пушистым покрывалом. Жёлтоватый свет фонарей создаёт действительно праздничную и уютную атмосферу. Кажется, за последние годы это первый раз, когда в Рождество Эзоп не чувствует себя одиноким. Возможно, он наконец нашёл того, кто поможет ему вновь идти вперёд. Возможно, он наконец вознаграждён за свои старания. Возможно, он наконец заслужил право быть счастливым...