Погибель миров

      Эррендет из всех континентов можно было единственным назвать не иначе как «душой» мира Норимар. Здесь живут множество благородных людей, по крайней мере, все они себя таковыми считают. Однако, континент не только густонаселенный, но и весьма беден. Люди на его восточном побережье издавна выживали здесь, как могли, стремясь достигнуть хоть какого-то положения, но лишь некоторым это действительно удалось.       Герцогства, княжества и баронства. Эти три слова разделяют человека от его мечт и стремлений. Барон способен выкупить целый корабль лишь для того, чтобы отдохнуть на нем в море и покорить волны, подданые княжеств живут, не думая о завтрашнем дне, но при этом не забывают о том, что всё конечно и необходимо думать о том, чтобы завтрашний день хотя бы наступил. Герцогства — вот это настоящий бич планеты, огромные территории Норимара, который представляют из себя гнойник, населенный сотнями тысяч и миллионами людей. Большинство герцогств мало, что могут предложить своим жителям, но это единственное место, где они способны жить, а если точнее выживать.       Иридиус был одним из подобных гнойников. Сотни тысяч жителей, живущие на скалистой кромке берега моря, куда их выселили давным-давно за некий проступок, суть которого уже, и никто и не помнил. Местные жители из поколение в поколение только и делали, что пытались выжить. Те, кто достаточно силен, способен выходить в море на весь день, выхватывая огромный улов, дабы продать его на рынках Эррендета и при этом оставлять себе. Другие же, едва могут прокормить себя. Грабежи, убийства, нищета и болезни — все это было неотъемлемой частью Иридиуса. И проливные дожди, не стихавшие, кажется, никогда.       Мальчик лет тринадцати выходит в море вместе с отцом изо дня в день на протяжение последних шести лет. Пока парнишка ловко выруливает, обходя каменные осколки на мелководье, отец готовит сети. Семейный траулер знавал лучшие времена. Семья мало что могла себе позволить, даже эту старую рухлядь отец отобрал за старые долги у одного своего знакомого. Сын предлагал ему поднакопить излишков и через пару лет купить новую лодку. «Новую» относительно, конечно, им хватило хотя бы на пару лет поновее, которая не грозила развалиться после каждого рейда. Но денег едва хватало на заправку этой посудины, а уж чтобы нанять извозчика до рынка нужно ещё больше денег, туда и назад, слишком дорогое удовольствие.  — Будь аккуратен и не виляй, — произнес отец скорее по привычке нежели из-за попытки научить сына. Мальчик управлял этой лодкой так давно, что сам мог кому угодно подсказывать. Он и не возмущался, понимая, что каждый выход в море, для отца это возможность спасти голодающую семью. — Да, отец, — просто произнес мальчик.       Высокий, исхудавший от недоедания, он тем не менее был полон сил, проворен и смекалист. Другие могли бы признать в нём княжеского стража, будь мальчик чуть повыше и покрупнее. На нем была черная куртка с капюшоном, вся в заплатках — подарок от отца, когда тот смог купить себе более теплую и с меньшим количеством дыр. Живя недалеко от моря, привыкаешь к воде, а подобная одежда становится скорее униформой, нежели тем, что ты можешь похвастаться перед друзьями. Да и среди друзей у мальчонка не так много людей, скорее соседи, которые изредка уходят с ним в город на распродажу. — Останавливайся, — проскрежетал старческий голос отца. Сам он в этот момент встал возле специального крана, готовясь запустить сети в море. В этом ему помогали два ржавых сервитора, в позапрошлом году добытых отцом неведомо где, на любые вопросы тот молчал, а после и вовсе запретил говорит на это тему. Сын подозревал, что, как и в случае с лодкой, сервиторы попали к отцу нечестным путем — но что он мог сделать, в этом городе все выживали как могли. Или ты жертва, у которой отбирают все, в том числе и жизнь. Или ты охотник, который может прокормить и защитить себя и свою семью.       Мальчик зафиксировал штурвал, дернул за рычаг и нажал несколько кнопок на пульте управления. Штурвал заблокировался, не шевелясь, а лодка затихла, плавно прыгая по волнам. — Помоги мне!       Парень пожал плечами и прошел по палубе к отцу, становясь за рычаг. Пока отец поправлял сети, натянутые сервитутами, и готовился к улову, мальчишка осмотрелся. Они вышли достаточно далеко в море. Погода портилась с каждой минутой, а крик бронозубых чаек уже практически затих. Скоро будет дождь (настоящий дождь, а не та мелочь, что капала с серого неба сейчас), но вся проблема была в том, что ты либо будешь мокрым с головы до пят, либо голодным. Море их не пугала, они слишком часто были там, но иногда мокрая погода давала о себе знать, проявляясь то в мальчике, то в отце в виде насморка или простуды. Благо, жители княжеств постоянно развозили дешевые лекарства местным, без рыбы обходится было нельзя, а жители герцогств были основными добытчиками морской части производств континента.       Лодка простояла на волнах ещё пару минут, прежде чем отец приказал начать движение сети. Парень нажал пару кнопок на ручке крана и тот заскрипев и затрещав принялся делать круговые движения вокруг борта траулера. Для мальчика это было словно музыкой, сперва кажется, что надоедает, но потом привыкаешь и уже жить без него не можешь. Наконец, отец махнул рукой и подбежав к сыну навалился на рычаг, начиная накручивать его со всей силой, какая была в его мозолистых руках. Кран начал медленно подниматься, а лебедка натягивать трос. Старая система, к сожалению, сломалась, а денег на специалиста у семьи не хватало. Пришлось переделать кран под ручное управление. Толстая сетка, заполненная рыбой, раскачивала лодку, а дождь уже во всю хлестал по борту и кожаным одеждам рыбаков. — Не поскользнись! — Закричал отец, пытаясь перекричать шум начинающейся бури. Он подбежал к борту и принялся перетаскивать сеть с рыбой на борт.       Рыбы было много, но это лишь один улов. А погода, не позволяла рыбачить дальше на лодке подобной той, что была у парня и его отца. К тому же несколько уловов не стоят того, чтобы остаться без рабочего орудия. «Лучше по чуть-чуть и часто, чем много, но один раз», — твердил отец. Лодка опасно накренилась, но они смогли перетащить сеть к открытому трюмы, куда они сбросили своё богатство. Погода тем временем разбушевалась. И им ничего не оставалось, как просто повернуть назад к берегу. Самое опасное, был обход торчащих из воды камней. Если при спокойном море обойти их не составляло труда, то сейчас налететь на риф было очень просто. Дыра в борту будет стоить очень дорого. — Иногда мне кажется, что это моя судьба, — устало протянул отец, когда лодка причалила к причалу старого дока. Разгрузкой занимался знакомый отца, который иногда подрабатывал как работник семьи, но и он бурчал, когда перенастраивал сервиторов на заводску работу. — Завтра я поеду на рынок и продам всё, что мы наловили, — заверил его сын, передавая отцу бутылку с рекафом. Тот не отказывался никогда, но сын знал, что отец предпочел бы немного амасека, как тот, который пьют в высоких башнях баронств или хотя бы в пресловутых кабаках княжеств. — Я бы и сам съездил, но силы уже не те.       Сын кивнул. Рекаф отец пил много и быстро, и каждый раз после глубокого глотка сморщивался, как будто съел кислый лимон. Док вонял рыбой, и этот запах просто убивал. Траулеры приходили и уходили. Мощные корабли, которые здесь также присутствовали, могли ловить рыбу и в такую бурю, и это раздражало отца мальчика. — Однажды, наша судьба изменится, — пропыхтел мужчина, вставая и возвращая бутылку сыну, — как всегда одна бутылка на один рейс. Сын остался готовить погрузку рыбы в холодильник. И так каждый день.

***

      Извозчик медленно въехал на огромную площадь. Это место знатно отличалась от Иридиуса. Отец попросил сына в этот раз отправится дальше. Так он намеревался получить больше денег с продажи рыбы. Ему мало что оставалось. Взяв помощника отца, они заказали извозчика, потратив на это отложенные деньги. Тот в свою очередь обещал доставить их без происшествий. К его чести, слово он сдержал, хотя изредка так и намеревался напиться в кабаке при очередной остановке, но упоминание о том, что в этом случае деньги придется вернуть, возвращало ему часть разума, хотя всю дорогу он и продолжал бурдеть.       Мальчик устало зевнул, когда их повозка вышла на площадь. Она имела овальную форму, с различными перекрестками, которые выходили на улицы, откуда толпами шли люди. Рыба, была довольно популярным товаром здесь, из неё готовили специи, различные мази и ингредиенты для других веществ. Однако качество с морских берегов Иридуса были всегда низки, парень это понимал, понимал и его отец, но одна возможность продать рыбу на рынках княжества, а не герцогства могли позволить семье увеличить свой доход и не экономить несколько недель. — Ну, парень, пошли найдем торговую точку.       Это оказалось не так просто. Пробиваться с холодильником через толпу покупателей и простых посетителей было очень тяжело. Кроме того, изредка встречались и довольно знатные жители со своей личной охраной, которая отталкивала простых людей от своего господина. Позади послышались тяжелые шаги. Парнишка обернулся и обомлел. Прямо перед ним застыл один из слуг Ангелов Императора. Ангелы Смерти на белоснежных огненных крыльях, что живут далеко на севере и защищают Норимар от чудовищ. Сколько он слышал этих историй от матери, сколько себе он представлял, что когда-нибудь встретит одного из них! Соколы были защитниками Норимара, и как слышал мальчик из городских сплетен, изредка отправляли в города своих приближенных слуг с особой миссией. Где-то, на ледяной земле Бурлэнд в долине вечного холода стоит их цитадель. Никто из смертных не знает где, и попытки их искать не увенчались успехом. Слуги таинственных защитников Норимара всегда были одеты в бело-синие просторные балахоны с символом золотого сокола на груди.       Пока мальчик удивленно моргал служитель Ангелов Императора куда-то свернул и пропал из виду. Как бы не крутил головой парень найти загадочного человека в белом, так и не удалось. — Ставь сюда, — устало произнес парнишка помощнику отца и рухнул на каменный бордюр. Ему предстояло провести здесь целый день, пытаясь продать весь контейнер, что было крайне трудно сделать, если невозможно. Они разложили рыбешку, от мелкой к большой и принялись ждать.       Неожиданно, мальчик заметил ещё одного служителя Соколов. Он отличался от того, кого он видел до этого. Высокий, на голову выше отца парня, в почти полностью синей робе, на которой были вышиты черепа и соколы. Его пояс, выглядел в виде открытой книге с необычайными рунами, прочитать которые мальчишка не мог. Вдруг он почувствовал, что-то странное в своей голове. Покалывающее чувство, а после, с удивлением обнаружил, что служитель Ангелов идет к их лавке.       Он остановился и наклонившись взглянул сначала на продавца, а после перевел взгляд на мальчика. Они съежились под взором голубых глаз, которые, казались видят их на сквозь. — Ты! — Рука в перчатке указала на мальчишку, — Тебя-то я и искал. Парнишка покрутил головой и обернулся, опасаясь, что он заслонил кого-то, к кому действительно обращался посланник, но позади никого не было. — Не пытайся найти кого-то мальчик. — Чем могу помочь господин?! — Наконец поклонился мальчик.       Рука посланника вытянулась прямо перед лицом парнишки и раскрылась. На перчатке лежал круглый знак с изображенной на нем птицей. — Ты призван в Орден, — произнес он, всучив парнишке знак, — тебе требуется отыскать нашу цитадель. Когда сделаешь это, то вступишь на путь, который всегда был предназначен тебе.       Дыхание мальчика перехватило, он не знал, что сказать, даже не шевелился и не моргал. Это все сон? Ему это мерещиться? Не можно быть это правдой… Парень стоял с широко распахнутыми глазами вглядывался в знак, переданный ему десантником. Значок был гладким, словно только что выбитый и отполированный. — Я…но… почему я?.. — Такова твоя судьба. — Я не достоин, — настаивал мальчик. Ему вдруг стало очень страшно, а вокруг них уже столпилась куча народу, смотря на то, как посланник в синей робе смотрит на парнишку, который стоит перед ним на трясущихся коленях, держа в руках знак, который был на вес золота. — Лишь твой путь покажет достоин ты или нет. — Н-но я могу не идти? — Можешь, — согласился служитель Ангелов, он развернулся и двинулся по площади, но остановившись добавил напоследок, — но ты пойдешь.