Я говорила, что ненавижу тебя?

      Стоило лишь повязке ослабнуть и соскользнуть с моих глаз, как я встретилась взглядом с Мальбонте. Пришлось несколько раз себе повторить, прежде чем я уяснила: это не Бонт. Я не знаю этого мужчину. И не испытываю ничего, кроме ненависти. Жгучая, едкая, как яд, и горячая, будто лава, она текла по моим венам, отравляя. Если я хочу стать ангелом, то должна побороть её. Он присел так, что наши с ним лица оказались почти на одном уровне. — Добро пожаловать в мой подпольный лагерь. Саферий, проводи гостью в камеру. Названый им демон схватил меня за связанные верёвкой руки и потащил по земле. Я вскрикнула, но любые попытки сопротивления заставляли его только более грубо тянуть моё тело за собой. Пустота и сырость камеры вызывали рвотный позыв. Саферий освободил мне запястья для того, чтобы приковать их кандалами к стене. Прядь его волос коснулась моего лица. Демон усмехнулся, глядя издевательски и с явным превосходством, после чего ушёл прочь. Но в проёме показалась другая фигура. Его крылья изменили форму. Похоже, он восстановился со времён ритуала. — Скажи мне, Вики… я похож на чудовище? Чёрные глаза Мальбонте мучительно пожирали мои. От этого острого взгляда побежали мурашки. — Да, похож, — тихо ответила я, надеясь, что он не услышит. Но он услышал. Мужчина угрожающе медленно подошёл и властно, не спрашивая разрешение, взял меня за подбородок, вынуждая посмотреть на него. Чёрная радужка потемнела, почти сливаясь со зрачком. — Что тебе нужно? — мой вопрос нарушил молчание, но напряжение между нами никуда не делось. — Ты считаешь меня злодеем, мстительным сумасшедшим? — Так все считают, — согласилась я. — Это не так. Каждый борется за свои идеалы и цели. Я хочу справедливости. — спокойно произнёс он, убрав руку. — Но какой ценой?! — За всё нужно платить, Вики. Закон Равновесия. — мужчина улыбнулся, поймав мой злой взгляд. — Я предлагаю тебе присоединиться к нам. — Никогда! Он прижался ко мне совсем близко. Так, что его дыхание обожгло щёку, и процедил сквозь зубы: — Ещё раз подумай над своим ответом. Хорошо подумай. Мальбонте направился к выходу, скрываясь за массивной дверью. Прошёл час… два… пять часов. Возможно, даже целые сутки. Меня мучили жажда и голод, но, достигнув определенного уровня, эти чувства не усиливались. Со временем они стали лишь фоном, который я игнорировала. * * *       Если бы тишина могла поглотить, то я бы уже утонула в ней. Я много думала о том дне, когда впервые моя жизнь изменилась… Тогда я даже не задумывалась о смерти (да и стоило ли?). Я несколько раз размышляла над тем, как бы жила, если можно было бы вычеркнуть тот судьбоносный день из моей жизни. Я много раз представляла себе свою дальнейшую судьбу и, мне кажется, она была бы не такой счастливой, как сейчас. Горькая усмешка искривила моё лицо. Счастливой? А счастлива ли я на самом деле? На мои плечи взвалилось столько ответственности. Ангелы, демоны, тренировки по крылоборству, угроза исключения, спасение Бонта, тайны, война, теперь ещё и совет Цитадели со своими подозрениями… Но, как ни странно, свой свет я нашла в кромешной тьме. В том, кто не умеет любить, а лишь дарит боль и отчаяние. От кого такие фразы, как: «ты мне дорога» или «прости меня» — можно услышать лишь в моменты сильных потрясений. А слов о любви от Люцифера и ждать не стоит. Ведь как бы то ни было, дьявол — это ненависть. И любовь здесь никак не вяжется. Он появился в моей жизни и изменил её. Я поддалась ему, пошла за ним, дала шанс… и сейчас ни о чём не жалею. Руки сильно затекли от постоянного положения, прикованные к стене кандалами. Я не знала, сколько времени нахожусь здесь с тех пор, как Мальбонте меня оставил. Всё, что оставалось — это ждать. Прошло ещё немного времени, когда, наконец, я услышала звук отпирающегося замка. Затем тихие шаги, приближающиеся всё ближе и ближе. Мальбонте… Как же он всё-таки огромен! Его мощь, его сила не сравнится ни с чем. Так сильно я не трепетала, даже когда Сатана поднял меня за шею и свернул её. Внутри поднимается ярость от бессилия, но я контролирую её. Бонт… Даже представить невозможно, как он был мне дорог. И как жаль, что в Мальбонте больше зла, чем добра. Пусть мужчина и сказал, что хочет справедливости, его меры, порой, кажутся мне жестокими. И принять их очень сложно. — Ты подумала? Его громкий вопрос разнёсся по залу, отталкиваясь от стен эхом. Я опустила голову, кусая губы. Что он сделает со мной, услышав отказ? — Я задал тебе вопрос, Уокер! — Да, подумала. — И? Я боялась этого момента, но знала, что он наступит. Страшно даже представить, как Мальбонте отреагирует. Убьёт меня медленно и болезненно? Или быстро? И зачем я вызвалась лететь за провизией? Не сиделось мне в школе, а теперь… За свои ошибки надо платить. Набрав в лёгкие побольше воздуха, будто собиралась окунуться в глубокое озеро, я выпалила: — Я никогда не встану на твою сторону. Какими бы красивыми речами ты меня к себе не зазывал и какими бы «хорошими» мотивами не оправдывался… то, что ты собираешься сделать — самое огромное зло. В один миг Мальбонте оказался рядом и грубо сжал пальцами мои щёки, вынуждая смотреть прямо в лицо. — Я заставлю тебя думать по-другому. Ты будешь на моей стороне, Вики Уокер. И я применю для этого все средства! А если не сработает, то надавлю на самое больное. На тех, кто тебе дорог. Буду убивать одного за другим, пока ты не согласишься быть со мной… — Ты и вправду чудовище! — крикнула я, пытаясь вырваться. — Ненавижу тебя! Я всхлипнула и зажмурила глаза, мотая головой. Лицо покраснело от слёз, особенно крылья носа и уголки глаз. Мне стало так страшно. — Да, а ты знаешь, кто меня таким сделал? Знаешь, почему я такой?! — зарычал он. — Ты даже представить себе не можешь, каково это, быть мной. У меня отняли всё! Даже мою личность! Со всех сторон держали взаперти! И каким я должен быть после этого?! Я сглотнула, открывая глаза, а затем кивнула сама себе. Он превратился в озлобленного на весь мир жестокого мальчика. И, чёрт, я не могу его за это осуждать! В этом нет его вины. Наверное, нет… Мальбонте подошёл ко мне и сжал пальцами виски, причиняя физическую боль. Я закричала. Голова заболела так сильно, как может болеть у людей с опухолью мозга… только в разы сильнее. Чувство, словно в моей голове кто-то роется, открыв черепную коробку, и ходит по каждому воспоминанию. Даже самому интимному. Мне показалось, что меня раздели до гола, содрав кожу и вывернув наружу всё самое личное. То, что видеть нельзя абсолютно никому! Все страхи, моменты стыда, близость с мужчинами, потайные мысли о… Бонте. — Малышка… — прошептал мужчина, убирая пальцы. — Не знал, что ты трогала себя, думая обо мне. Я подняла голову к потолку, умоляя Шепфа дать мне сил выдержать всё это, не сгорев прежде со стыда. — Раз так, то это будет чуть проще, чем я думал, ангел мой. Мальбонте щёлкнул пальцами и произнёс: — Βγες έξω από τη γη τα φίδια. В тот же миг из-под земли начали со всех сторон выползать змеи. Я испуганно взвизгнула, поднимая ноги так, что повисла на цепях, сковывающих руки. Ядовито-зелёные гады… они ползли ко мне, шипя раздвоенным длинным языком и узкими жёлтыми глазами, смотрели прямо в мои глаза. — Мальбонте, умоляю… Один змей забрался на мою ногу и обвил её своим телом, впиваясь зубами в кожу и впрыскивая яд. В тот же миг, моя нога начала покрываться струпьями и язвами. Но не это пугало меня больше всего. Какая разница, какой я предстану перед Мальбонте? Меня напугало то, что я вдруг перестала её чувствовать! — Нет! Прошу тебя, не надо! — взмолилась я, сотрясаясь от рыданий. — Зачем я нужна буду тебе, если они парализуют моё тело? — Только ногу, — хмыкнул он. Змеи уползли обратно, а Мальбонте подошёл вплотную и показал мне маленькую бутылочку. — Это противоядие. Всё просто. Примешь мою сторону — будешь ходить. Нет… — мужчина вытащил откуда-то жгут и наложил чуть выше места укуса. — Ноги не крылья, Вики. Сами не отрастут. Выбор за тобой, малышка. Боль вырвалась из груди громким криком. Я не хочу лишиться ноги! Не хочу! — Я никогда не прощу тебя за это… — тихо прошептала и сама не узнала свой надорванный голос. Мальбонте сжал челюсть так сильно, что я услышала, как скрипнули зубы. — В тебе моя сила, Вики! Ты нужна мне! И поверь, даже больше, чем ты думаешь… Я подняла на него недоуменный взгляд. Что он имел в виду? — Согласись быть на моей стороне… прошу тебя, Уокер… — Не могу… — выдохнула я так тихо и почти одними губами повторила. — Не могу. — Можешь. Судорожно вздохнув, я потёрлась о плечо, вытирая слёзы. — Мои друзья — Мими, Дино, Фыр… моя мама… Люцифер… Это имя ударило Мальбонте не хуже пощёчины. Он пошатнулся, сделав шаг назад. — Я убью его… — Не смей! — Ты никогда не задумывалась… А что нас делает счастливыми? Семья, дети или любовь? — он подошёл ближе, взяв меня за подбородок. — Но что, если вся твоя любовь заканчивалась лишь ложью, тьмой и смертью? Что, если тебе она ничего не приносит, кроме уныния и отчаяния? Любовь может нести за собой месть, а иногда даже злость и жестокость, когда она безответная. Любовь часто сподвигает нас на ревность, а иногда и на убийства. — его лицо озарила злая усмешка. — Так выходит, любовь не такая уж безгрешная. У неё есть и тёмные стороны, именно благодаря которым люди становятся жестокими и бездушными. Я опустила глаза, раздумывая над его словами. — Ты не хочешь даже выслушать меня? — раздражённо спросил он, пытаясь поймать мой взгляд. — Хорошо, — прошептала я. — Да… я хочу понять твои мотивы. Я хочу знать всё. — Я тебе покажу. Но прежде… Он открыл бутылочку и, надавив на мою нижнюю губу большим пальцем, заставил выпить содержимое. Затем отбросил пустой сосуд к стене и освободил руки. Я чуть не упала, но Мальбонте вовремя меня поддержал. Он подхватил на руки моё безвольное и уставшее тело, относя к себе в покои на кровать. — Смотри, Вики. Мужчина надавил пальцами мне на глазницы, и я провалилась в его воспоминания…