Игра теней

Глава первая. Сон в руку.

Дети двадцать первого столетья, Начался ваш новый век, Неужели вечно не ответит на вопрос согласья человек? Две души, несущихся в пространстве, полтораста одиноких лет, Мы вас умоляем о согласьи, без согласья смысла в жизни нет Аллилуйя любви, аллилуйя любви. (Рок-опера "Юнона и Авось")

Порыв ветра взметнул волосы Джульетты, стоящей у зеркала, и она обернулась к раскрытому окну. Серое небо неприветливо темнело, и дождь грозился разразиться, но природа, казалось, только ждала этого. Изголодавшись по влаге за долгое знойное лето, Озёрный край словно раскрывал объятия осени, медленно и чинно вступающей в свои права. Рассветное утро первого сентября Джул хотела бы встречать в постели, нежась на мягких перинах, но лишь она закрывала глаза и тут же видела кошмары с участием своих близких. Дошло до того, что у неё заболело сердце, и она решительно села на кровати, с тоской думая о сне, который так и не пришёл. Девушка подошла к подоконнику и слабо улыбнулась маленькой птичке, что сидела на углу раскрытых ставен, то и дело выдавая звонкие трели. Это маленькое создание было так счастливо своей малостью, этим коротким свежим мигом перед ярким восходом солнца, что невозможно было не присоединиться к нему. Подумав об этом, она на секунду ощутила себя частью этого дикого, дышащего жизнью организма — природы. Здесь была её родина, горячо любимая. Здесь были и холмы, и пологие склоны, и леса и долины, похожие на чаши с глубокими озёрами в середине. Она могла бы провести здесь вечность, молча бродя среди деревьев и узнавая их древние секреты, ведь тут их немало - поблизости родина самого Мерлина. Но ей нужно было возвращаться. Именно сегодня она должна была собрать свой сундук, как следует устроить кота Артура, чтобы тому было удобно, и немного прибрать в комнате, ведь она оставляет её до самого Рождества. Всё вокруг неё было таким родным: большой не по размеру тёмный стол, стена, увешанная колдографиями и рисунками разной степени мастерства, любимый мягкий ковёр, на котором так удобно ей всегда было читать и, конечно же, книжные полки. Джул вздохнула и снова взглянула в зеркало. Тёмные круги - следы бессонницы, - пролегли под глазами, делая те ещё мрачнее, как будто ей и так редко говорят, что взгляд слишком хмурый. Она похудела: щёки запали, очерчивая и без того острые скулы, а фигура оставалась всё такой же угловатой. Единственное, что не менялось в Джул, так это чёрные, шелковистые волосы, спадающие до лопаток и приятно ласкающие спину. Ещё несколько мгновений девушка удручённо наблюдала за своим отражением, а потом направилась к кровати и вытащила из-под неё сундук, запылившийся за лето. Взяв в руки палочку, она быстро очистила его и в очередной раз подумала о том, как, должно быть, неудобно жить в маггловской семье, ведь в подобном случае ей пришлось бы спускаться вниз за мокрой тряпкой. Затем Джульетта подошла к комоду, чтобы вытащить нужное бельё и аккуратно опустить его на дно сундука. Сверху устроилась остальная одежда — несколько пар джинсов, мантии, свитера и джемпера. Две любимые клетчатые рубашки из фланели, обладающие особыми привилегиями, опустились поверх всей одежды после того, как Джул с выражением скорби на лице сунула в свою поклажу школьные юбки. Дальше — книги. Выбор был сложным, невыносимым для гриффиндорки, потому что читать она любила больше всего на свете, и оставить какую-нибудь из них дома она сама считала предательством. Стоит сказать, что вопреки трепетной любви к книгам, Джул терпеть не могла учиться и ужасно ленилась. Её фаворитами всегда были сказки или приключенческие романы, где герои становились родными и близкими, поэтому она всегда грустила, расставаясь с ними. В конце концов, Джульетта остановилась на самых лучших, по её мнению, экземплярах, взяла те, что собиралась прочитать в будущем, и бережно сложила их в сундук. Котёл для зелий поместился в углу, а толстая стопка пергаментов и учебники легли рядом с книгами. Девушка задумалась, вспоминая, что ещё она не взяла, и тут же хлопнула себя по лбу, разворачиваясь к письменному столу. Взяв декорированный головой плюшевого льва мягкий пенал, набитый карандашами, волшебными фломастерами и маггловскими ручками, она положила его и альбом в твёрдой кожаной обложке в специальный карман, который находился внутри крышки сундука. Конечно, левитировать всё было бы проще, но суета отвлекала Джул от неприятных мыслей о том, что вот он, её выпускной год в Хогвартсе, но это не вызывает у неё никаких чувств. Кто-то жалел, кто-то радовался, а ей было абсолютно всё равно, и это пугало. У Джульетты не было настоящих друзей, в основном потому, что книги она предпочитала людям. Она редко могла общаться с человеком так, чтобы не чувствовать дурацкого стеснения и скованности, боязни обидеть или же сказать что-нибудь не то. Вследствие этого у неё было и вовсе мало даже знакомых, с которыми можно поговорить. Но нельзя сказать, что Джул от этого особенно страдала, порой даже наоборот — слава необщительной личности давала некоторые преимущества, только вот временами становилось слишком холодно и одиноко. Преимущественно ночами, когда приходили все её страхи с липким, жутким морозом, и тогда хотелось выплакаться кому-нибудь, но... Раз за разом наступало утро, которое она переживала сама, поднимаясь и стараясь быть сильной. Ведь у неё так мало забот, по сравнению с другими. Например, Лорри — единственная девочка, так или иначе понимающая Джульетту, училась на три курса младше и была сиротой. Она была действительно симпатичным и милым ещё ребёнком, излучающим постоянную радость, зажигающую любого рядом стоящего, в том числе и Флинт. Они иногда встречались в Большом зале, библиотеке и гостиной, делясь своими мелкими проблемами, но Джул знала, что это совсем другое — в книжках всё было совсем иначе. Она не заметила, как комнату залил тусклый свет, только дождь всё ещё не пошёл, заставив замереть всё вокруг. Девушка отвлеклась от своих размышлений, услышав взмахи крыльев и короткое уханье. В окно влетела сова, сжимая в когтистых лапах утренний выпуск "Ежедневного Пророка", и Джул обернулась к шкафу, чтобы взять из шкатулки деньги. Вложив их в мешочек, привязанный к кожистой лапке, она виновато улыбнулась: — Прости, у меня для тебя ничего нет, но... Но крылатый почтальон сделал свои выводы по пустым рукам девушки и тут же улетел на юг, демонстративно не дослушав Джул. Та пожала плечами и развернула газету. На первой полосе большими чёрными буквами значилась главная новость этого лета. 1 сентября 2036 года, четверг. "В СТАРУЮ ШКОЛУ С НОВЫМ ДИРЕКТОРОМ!" Как всем известно, после выпускных экзаменов, Минерва МакГонагалл решила оставить пост директора Хогвартса и уйти на покой, чем вызвала недовольство среди большинства жителей страны. В основном, это произошло по причине того, что школа потеряла профессора, обладающего исключительным профессионализмом, но также, имел место вопрос: кто же встанет на её место? Как известно, директор избирается путём голосования попечительского совета, но решающую роль имеет заключительное слово Министра Магии. Естественно, многие считали, что на эту должность должен встать ныне декан Гриффиндора, Герой Войны, Невилл Лонгботтом, но сам профессор никак не отреагировал на подобные слухи, из чего мы сделали вывод, что он не стремится к повышению. Также желание занять место в кабинете директора проявлял деверь министра, Персиваль Уизли, которому в этом году исполняется шестьдесят. Он заявил, что за время работы в министерстве, в департаменте по обеспечению и созданию срочных отделов, приобрёл огромный опыт работы и теперь стремится поделиться им с молодым поколением волшебников. Кроме того, нередко высказывались предположения, что пост займёт Роуз Уизли, дочь Гермионы Уизли-Грейнджер. Но, как стало известно, девушка продолжила работу в департаменте международных отношений, из чего мы сделали вывод, что она никогда не желала стать педагогом, что, в общем-то, неудивительно. Наши граждане были терзаемы сомнениями до середины лета, когда министр лично объявила о том, что пост директора школы Чародейства и Волшебства займёт Альбус Северус Поттер. Заявление стало настоящей сенсацией для всех и каждого, учитывая какую известную биографию успел приобрести к тридцати годам этот маг. Будущий директор — средний ребёнок в семье знаменитых Гарри и Джинни Поттер. У него также есть старший брат Джеймс, лучший охотник в истории квиддича, и Лили Поттер, занимающаяся своей собственной линией одежды. С самого своего поступления в Хогвартс Альбус не переставал обескураживать и поражать нас. Он стал первым Поттером, распределённым на Слизерин, и лучшим другом Скорпиуса Малфоя, что явилось потрясением для обеих семей. Во время его учёбы упомянутый факультет пять раз подряд брал кубок школы, чего прежде не случалось. Он проявлял интерес ко всем предметам, особенно выделяя при этом Чары и Зелья. Как он пишет в одной из своих научных работ:" ...эти науки - основа всего, чем мы владеем". Молодой Альбус с успехом закончил Хогвартс, принимаясь за собственные исследования, многие из которых стали шокирующими, такие как, например, лекарство от ликантропии. Мистер Поттер - один из лучших дуэлянтов мира, поэтому с успехом заменит господина Мэрроу, став одновременно и учителем ЗОТИ. Правда, одновременно с этими достоинствами нового директора, ходят упорные слухи, что Альбус Поттер практикует некромантию. Это, конечно, не могло не задеть попечительский совет, некоторые члены которого хотя и были возмущены принятым решением, но сделать уже ничего не могли - доказательств этому нет. Собственно, эти непроверенные факты возникли после ряда трагических событий в жизни мужчины. Прежде всего, нелепая смерть родителей, когда ему самому едва исполнилось семнадцать. Многие люди со скорбью вспоминают двадцать пятое декабря, когда Гарри и Джинни Поттер разбились во время падения маггловского самолёта, на котором решили совершить путешествие в рождественскую ночь. Все дети с горечью переживали эту потерю, а братья, которые прежде находились в напряжённых отношениях, проявили невероятную чуткость друг к другу. Но на этом несчастия Альбуса не закончились: в июле 2026 года погибла его невеста, Офелия Малфой, после чего все отношения со Скорпиусом были прерваны и до сих пор не поддерживаются. Подлинные обстоятельства смерти до сих пор неизвестны, но считается, что это был несчастный случай. Мы уже печатали этот экскурс в историю семьи Поттеров лично для вас в начале августа, но сейчас сочли должным освежить свою и вашу память. Никто не знает, что школьникам и их родителям готовит новый год в школе Хогвартс, поэтому нам остаётся только наблюдать за грядущими событиями, которые наверняка случатся. И надеяться, что смена директора повлияет на уровень образования только в лучшую сторону. Специальный корреспондент, Марк Корнер. Ниже шли какие-то объявления, заметки о поправках, вносимых в законы, делах, обсуждаемых в Визенгамоте, но это Джульетта оставила для родителей, потому что всегда мало интересовалась жизнью в стране. Зато под статьёй расположилась колдография нового директора, который криво и быстро улыбнулся в камеру, а затем отвернулся. Тёмная чёлка падала ему на лоб, брови были слегка нахмурены, а умный взгляд зелёных глаз смотрел внимательно и серьёзно. Ещё Джул показалось, что мрачно, но это подумалось ей вскользь, так что она быстро забыла об этом. — Милая, ты встала? — звонкий мамин голос заставил девушку отвлечься и отложить газету на стол. — Да, мам, — крикнула она, оборачиваясь в поисках одежды, в которой поедет на вокзал. Так всегда, у неё было так много времени, а чего-то совсем простого и требующего мало усилий она сделать не успела. Она вытащила джинсовые капри из шкафа и растянутую толстовку — всё-таки в Шотландии всегда не особенно тёплая погода. Потом быстро надела кеды, серые гетры поверх, выбежала из комнаты и спустилась по лестнице вниз. Мама, такая домашняя, мягкая и уютная, стояла у плиты и делала ей завтрак, а отец искал газету, заглядывая даже между тарелок. — Доброе утро, папуль, — улыбнулась Джул и вручила ему Пророк. — Спасибо, дочка, — удовлетворённо откликнулся он, разворачивая листы. — Готова отправиться в школу? — Не думаю, что когда-либо была готова к этому достаточно, — тихо ответила девушка, садясь на стул и благодарно принимая из рук матери утренний кофе. — Мартин в Таттсхиле? — Он хотел приехать, но в последний момент передал по каминной связи, что не успеет к одиннадцати, — с сожалением ответила Кетти и села рядом с дочерью, поставив перед ней тарелку с тостами. — Не расстраивайся. — Я в порядке, — наигранно добродушно ответила Джульетта, — просто хотела в последний раз обнять его. Маркус, который пил свой утренний чай, поперхнулся, фыркнув, и с шутливым упрёком взглянул на неё. — Можно подумать, что тебя на казнь везут, и больше ты никого из нас не увидишь, — сказал он. — Это просто Хогвартс. Вот когда мы заканчивали его, там действительно было трудно выжить. Джул терпеть этого не могла. То есть, она любила родителей, но когда те говорили о том, что ей повезло гораздо больше, чем им, потому что она не застала времён Волан-де-Морта и войны, она начинала чувствовать раздражение. Причём понимая, что оно абсолютно глупое. И вместе с этим, Джул ужасно хотелось поучаствовать в каком-нибудь приключении или авантюре. Но увы, она родилась в то время, когда не то, что Гарри Поттер не учился в школе — его дети уже выпустились. Когда Флинт была на третьем курсе, один семикурсник при ней травил байки о том, что Джеймс Поттер-младший однажды проник в Тайную комнату, которую когда-то открыл его отец. Как он это сделал — оставалось загадкой, но тем не менее, Джул с ума сошла от любопытства и перерыла всю библиотеку в поисках хоть одной маленькой разгадки. И всё без толку. Так что вопрос везения для неё был спорным. *** Джул вздрогнула, услышав протяжный гудок поезда, что огласил перрон. Поезд, как большой чёрный зверь, устроился на рельсах и единственный в этом месте оставался неподвижным, несмотря ни на что. Вокруг же шумела жизнь, а кое-где даже гремела, когда чемоданы и тележки громко ударялись о стены. То и дело мелькали знакомые лица: того мальчишку Флинт знала по урокам, этого часто видела в библиотеке, другой был капитаном их команды по квиддичу... Вдруг, обернувшись, она заметила пару, которую никак не ожидала увидеть здесь. Скорпиус Малфой и его жена, Мерида, провожали свою дочь в школу. Джул впервые видела хозяина самой знаменитой фармацевтической фирмы так близко, раньше его фото только мелькало перед глазами в газетах. Его жена показалась девушке очень милой: на лице застыла доброжелательная улыбка, а голубые глаза смотрели на мир с каким-то лукавым блеском. Её рыжие волосы спускались до самой талии, и их было так много, что взметнув ими, она едва хлестнула по лицу своего мужа, и тот весело усмехнулся. В голове Джул всплыли строчки утренней газеты, где и Малфою нашлось место. У него было две младшие сестры, она об этом и раньше знала, благодаря своему папе. Точнее, одна из них, Офелия погибла, когда ей было двадцать, а Ванесса... Флинт видела её пару раз и могла сказать точно, что из всех детей Драко она была больше всего похожа на отца: такая же холодная и непроницаемая. Между тем, дочь Скорпиуса явно чувствовала себя неловко под всеобщим вниманием и, торопливо попрощавшись с родителями, спешно направилась в поезд, сжимая в руках клетку с канарейкой. Малфой же внезапно повернулся и поймал заинтересованный взгляд Джульетты. Она смешалась и отвернулась, тем более, что вернулись её родители, которые ходили поздороваться со старыми друзьями. — Анджелина, кажется, совсем не изменилась, ты не заметил? — с улыбкой спросила Кетти. — Главное, что я вовремя заметил, как её муж пытается наколдовать мне хвост, — проворчал Маркус. — Мне, наверное, пора, — пробормотала Джул, взяв на руки Артура и бездумно гладя вислоухого кота. Но глядя на родителей, она поняла, что дежурными прощаниями здесь не обойдётся, и вернула питомца на место прежде, чем порывисто обнять мать. — Я буду скучать, — прошептала девушка ей на ухо, почему-то зажмурившись. Она почувствовала, как сзади их обеих заключил в объятия отец, и подумала, что всё далеко не так плохо, как может быть. Но уже в коридоре Хогвартс-Экспресса тоска снова начала продираться к сознанию. Джул хотела вернуться домой, потому что здесь её ничего не держало. Совершенно. Она хотела найти пустое купе, но последнее было уже занято, и Флинт с обречённым вздохом распахнула дверь. Внутри сидела та самая Малфой, первокурсница, которую гриффиндорка успела увидеть на перроне. — Привет, можно к тебе? — улыбнулась Джул, левитируя перед собой сундук. Получив в ответ только удивлённый взгляд, она всё-таки устроила свой багаж под сидением и, держа в руках кота, сама села сверху. — Почему ты спрашиваешь, ты же семикурсница? Девочка наконец заговорила, и Флинт отметила про себя, что голос у неё был низкий и глубокий, совсем несвойственный её возрасту. — Каждый человек должен следовать правилам приличия, — ответила Джул, спиной прислоняясь к окну и прикрывая глаза. — Меня, кстати, зовут Джульетта Флинт. Артур заурчал, когда её пальцы коснулись мягкого меха за ушком животного. — Я знаю. Девушка удивлённо посмотрела на неё, ожидая продолжения. — Отец сказал, — пояснила блондинка и добавила, пытаясь спародировать Скорпиуса. — "Видишь ту девчонку, что пялится на нас? Это Джул Флинт, её брат играет за твоих любимых Торнадос." — Волшебно, — пробурчала гриффиндорка, радуясь, что на её бледной коже румянец вряд ли будет заметен. — Я — Энжел, — тем временем представилась в свою очередь Малфой. Джул задержала на ней короткий взгляд. Она многое унаследовала от отца, и кровь вейл в том числе, но что-то неуловимо живое, не присущее этому роду, сквозило в тонких чертах лица. Когда девочка улыбнулась, Флинт поняла, что вот её главное богатство, унаследованное от матери. — Приятно познакомиться, — кивнула Джул и почувствовала, что продолжить разговор не сможет. — Ты прости, я... Мне нужно отдохнуть. Отговорка была глупой, но придумывать что-то поумнее у девушки не было сил. Сказывалась бессонная ночь, и дрёма утягивала её за собой, заставляя то и дело тереть глаза, так что она поудобнее свернулась на сидении и закрыла глаза. Нечто играло с ней злую шутку — сейчас, днём, она уснула без труда и сновидений. Это было похоже на странное забытье, в котором она ничего не помнила и никого не знала, и существовала только её душа. Всё вокруг было туманным, но порой Джул различала силуэты любимых ею предметов: своего стола или шкафа, парты в кабинете Чар. В конце концов, всё слилось в одну непонятную картину, словно кто-то смешал все краски на палитре, а затем она вдруг очутилась на перроне. Опять. Только на этот раз он был пуст, и она видела лишь его часть. То, куда должен был направляться поезд, скрывал всё тот же молочный туман. Джул понимала, что это сон, но ощущала себя так, словно её просто переместили в другую реальность. И это было странно. — Ну вот ты и здесь. Мягкий и мелодичный голос раздался позади неё. Флинт попыталась обернуться, но у неё ничего не получилось, и она всё смотрела перед собой, чувствуя кожей движение воздуха за своей спиной. — У меня совсем мало времени, дорогая, — незнакомка, а это явно была женщина, продолжила, — поэтому я просто попрошу тебя. Помоги ему. — Кому? — крикнула в пустоту Джул, и собственный голос оглушил её. — Ты поймёшь. Ответ вызвал бы у Флинт нервный смех, не будь она во сне. Или это уже давно не грёзы? — Он ждёт от меня какого-нибудь знака, но их сможешь увидеть только ты. Туман медленно стал надвигаться на девушку, и больше она не услышала ничего, потому что он мягко поглотил её. Так, словно кто-то обернул её в вату, приятно пахнущую и вязкую, укутывающую. Она проснулась от того, что канарейка Энжел что-то прочирикала, и Джул сонно огляделась. Девочки в купе не было, а за окном уже смеркалось — видимо, скоро Хогсмид. Флинт села и на секунду подумала о том, что ей приснилось; она уже давно привыкла к тому, что кроме кошмаров иных сновидений не бывает, а здесь всего лишь загадка, что-то вроде ребуса. Или же просто бред воспалённого разума. Тряхнув головой, Джульетта встала и, пользуясь своим одиночеством, стала переодеваться и приводить себя в порядок. Она быстро надела выбранную мамой юбку и белую шёлковую блузку с круглым воротничком, под которым удобно устроился красно-золотой галстук. Следом она накинула мантию и расчесалась, прежде чем собрать волосы в хвост на затылке. Как раз в этот момент вернулась Энжел: девочка также уже была одета и сходила в уборную. Она присела возле окна, и Джул заметила, что она нервно комкает в руках подол дорогой мантии, кусая нижнюю выпуклую губку. — Всё будет хорошо, — улыбнулась Флинт. — Ты не понимаешь! — вдруг вспыхнула Малфой. — Моя мама с Гриффиндора, папа со Слизерина, поэтому вероятность моего попадания на... — Да ничего это не значит, — фыркнула Джульетта, присаживаясь рядом. — Серьёзно, у меня есть знакомая на курсе, у которой в роду ни одного хаффлапаффца, а она как-то умудрилась туда попасть. Энжел недоверчиво посмотрела на неё. — Главное, что у тебя там, — девушка легонько стукнула её по лбу, — и там. Палец Джул ткнул её грудь. — Шляпа разберётся, поверь мне. Казалось, что уверенности в Малфой прибавилось, но она по-прежнему хмурилась и гриффиндорка продолжила. — Так значит, ты фанатка квиддича? Жаль, я не захватила с собой футболку брата. — Честно, Мартин Флинт — лучший загонщик в Лиге, — признала Энжел, отвлёкшись от своих дурных мыслей. *** — Слизерин! Джул проводила взглядом маленькую Малфой, которая смущённо улыбнулась, когда крики её новой семьи наполнили зал. Впрочем, внимание недолго было приковано к ней. Взгляды учеников то и дело метались к директорскому креслу, на котором вальяжно расположился Альбус Поттер, осматривая зал так, словно он был пуст, а не полон учеников, которые привыкли видеть на его месте сухонькую волшебницу - символ порядка и воплощение строгости. Флинт, скучая в одиночестве, наблюдала за учениками и преподавательским столом, где разговоры и вовсе не звучали. Взгляд вдруг снова и ожидаемо остановился на новом директоре, и Джул нахмурилась. Она своими глазами увидела, как тот легко провёл кончиком палочки по запястью, и пара капель крови упала в кубок. Рана тут же исчезла, но девушка поразилась тому, что ни один мускул не дрогнул на его лице. Он лишь пригубил своё питьё, а потом выпил всё, запрокинув голову. Джул отвернулась и закрыла глаза, думая, что ей лишь привиделось, но на самом деле она ощущала себя в реальности, самой что ни на есть настоящей. Лорри, сидящая рядом с ней, тронула Флинт за плечо, и ей пришлось распахнуть веки, чтобы устало улыбнуться девочке. Последним названным первокурсником стала Зои Уондерли, которую отправили на Хаффлапафф, после чего мужчина встал и медленно направился к пьедесталу. Совы расправили свои крылья, как только пальцы Поттера коснулись золотой ковки. — Добрый вечер, — низкий и бархатный тенор привлёк к себе внимание последних, кто успел отвлечься в этот момент, — все вы знаете, кто я такой. То есть, конечно, много вы не знаете обо мне, но я понятия не имею, кто вы. И я хочу узнать. Так выходит, что в этом году в Хогвартсе будет учиться даже директор, правда? Лёгкий шорох со смешками пролетел по залу, и Джул тоже позволила себе улыбку. — В своей жизни я встречал, пожалуй, тысячу людей, которые ждали, что я буду похожим на кого-либо. На людей, в честь которых назван, на отца или мать, на прочих знаменитых родственников, даже на брата, который всего лишь умеет правильно владеть своими конечностями. Уверен, что каждый из вас хотя бы раз попадал в подобную ситуацию, поэтому сегодня я скажу вам одно: мы сделаем с вами свою историю. Такой, какой её хотим видеть мы. И, я надеюсь, поможем друг другу в этом, потому что где, как не в Хогвартсе стоит стать семьёй, верно?