Игра теней

— А не может ли человек сразу быть отважным, но чего-то бояться? — Только так и может человек быть отважным. Песнь Льда и Пламени.

Первая ночь в Хогвартсе после долгого лета прошла для Джульетты относительно спокойно: то ли природа решила взять своё и, наконец, дать выспаться уставшему организму, то ли на относительно новом месте лучше спалось. В любом случае, настроение девушки было сносным, когда она проснулась, тем более что ей повезло: соседки до сих пор нежились в постелях, и Флинт успела занять место в душе раньше, чем Стефани Финнеган соизволила подняться. Вода была тёплой и бодрящей, так что Джул быстро смыла с себя остатки сонливости и вышла из ванной, завернувшись в тёплый махровый халат. Она собралась достаточно быстро, как раз тогда, когда Мэри-Энн, зевая, первая откинула свой полог. Когда товарка скрылась за дверью душевой, Джульетта небрежно заправила постель, чтобы усесться с книжкой поверх и опустить полог. До занятий было ещё около четверти часа и слоняться без дела не хотелось, тем более что новое чтиво было очень увлекательным: маггловские книжки попадали к Джул реже, чем магические, так что она с упоением читала о приключениях Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Она как раз переворачивала страницу, когда услышала голоса однокурсниц, которые тихо переговаривались. Сначала Флинт пожалела, что не наложила на полог нужные звукоизолирующие чары, но после прислушалась. — Стеф, ты уверена, что это нормально? — взволнованный голос Мэри-Энн раздался тихо и как-то настороженно, что было странно для этой вечной хохотушки. — Это подарок моего любимого человека, да, я уверена, — скептический тон Финнеган прозвучал, напротив, достаточно знакомо. — Просто он... Ну ты знаешь, это немного пугает, что он ведёт такой образ жизни, — осторожно сказала ей подруга. — Прекрати, ради Мерлина, — недовольно и резко ответила девушка, следом добавив, — лучше помоги застегнуть, мне никак. Короткие шаги Мэри-Энн и всё стихло, но ненадолго. — А что это за бутылочка? — Где? — У тебя на тумбочке. — Я, кажется, попросила, — Джул закатила глаза, радуясь, что её никто не видел. Этот приказной тон однокурсницы всегда раздражал её, но сегодня в нём проскользнуло то, чего прежде не бывало: презрение. Стефани настолько была дурной и избалованной, что обращалась со своими друзьями, как с нужными в любой ситуации вещами: вечно следила за ними и пользовалась в нужный момент; это было очень удобно. Флинт очнулась от своих размышлений, когда дверь хлопнула и девочки вышли, что заставило её саму закрыть книгу и подняться с кровати. Первым уроком, куда она отправилась после быстрого завтрака, стояла Травология. Один из предметов, которые Джул могла терпеть хотя бы потому, что Лонгботтом был душкой и не заставлял учеников производить какие-либо сверхъестественные эксперименты с растениями. В теплицах всегда было теплее, чем на улице, и более влажно, так что Джульетта с неудовольствием заметила, как локоны на концах стали завиваться, прежде выпрямленные специальным заклинанием. Она немного опоздала, потому что успела упасть на ступенях, мокрых после дождя. Разбитая коленка была быстро залечена заклинанием, но настроение Джул от этого стало стремительно ухудшаться. К тому же, когда она, наконец, оказалась на уроке, ей пришлось встать в пару с Кимберли Вудом, который был хорош только в позиции вратаря на квиддичном матче и нигде больше. Вообще, Джул всегда считала, что Кимберли — девчачье имя, но вслух этого никогда не говорила, потому что не ей, названной в честь девушки, покончившей с собой, рассуждать о подобном. Ким, вопреки своим широким ссутуленным плечам и мощному телосложению, был застенчив и малоразговорчив, в отличие от своих родственников, которых девушка знала по немногочисленным приёмам, куда её иногда брали родители. Кэтрин и Райан, двойняшки, всегда были в центре внимания и любили это не меньше самого Джеймса Поттера-младшего. Подумав об этом, Флинт фыркнула и завязала волосы на затылке, вполуха слушая Лонботтома. — ...итак, вам предстоит пересадить вот этот замечательный цветок под названием марлина обыкновенная, — видимо, не надеясь на большую сознательность учеников, он для достоверности поднял горшок в воздух, — на грядки. Имейте в виду, одно повреждение приведёт к гибели растения и вашего зачёта по практике. Возмущённые возгласы учеников, которые планировали отоспаться под нудные лекции о сливах-цеппелинах, никак не покоробили декана, который только мягко улыбнулся. — Вашим заданием на лето было именно это — повторение последних тем прошлого года, — сообщил он. — Или у вас есть какие-то другие варианты? Джул с тоской посмотрела на неуклюжие и большие руки Кима, а потом надела перчатки. — Знаешь, лучше подготовь грунт, ладно? — улыбнулась она и, дождавшись ответного кивка, аккуратно взялась за длинный стебель растения, принимаясь отчищать его корни от земли, чтобы беспрепятственно вытащить. Долгое время они работали молча, что вполне устраивало Джул, но когда третий росток оказался на месте, Ким вдруг спросил: — Как думаешь, что будет на ЗоТИ? — Ким, ты учишься со мной уже семь лет и знаешь, что на Прорицаниях я, как и все остальные, придумываю отсебятину, — попыталась отшутиться она, но заметила напряжённый взгляд Вуда. — Я не особенно силён в этом, знаешь, — пробормотал он. — А ходят слухи, что этот Поттер, ну, он... Кимберли замялся. — Что? — Тёмный маг. Что, если он заставит нас практиковать что-нибудь, вроде... Ты понимаешь меня. Нет, она не понимала. Она никогда не понимала слухов и сплетен, рождающихся в потугах домыслов и зависти, как зачастую бывало. — Мерлина ради, Ким, — закатила глаза Джул. — Мы же не в Средневековье, в конце-то концов! Существует попечительский совет, общественность, которая сразу же откликнется на что-то подобное. И вообще, с чего ты взял? Она остановилась, держа в руках цветок, и посмотрела на Кима. — Так говорят, — уклончиво ответил Кимберли, проворачивая лопатку в земле. — О, ясно. — Почему ты уверена, что это не так? — Потому что Стефани так говорит, верно? По глазам юноши Джул поняла, что угадала. Она пожала плечами и продолжила работу, не говоря больше ни слова, хотя видела, что Вуд ждёт от неё ещё какой-нибудь реплики. На самом деле ей было что сказать: она понятия не имела, с какой стати одно слово Финнеган может заставить гриффиндорцев, которые априори должны быть храбрыми, с опаской относиться к новому учителю. Хотя, если говорить начистоту, девушка и сама опасалась того, что может произойти на уроке, но не из-за слухов, нет. Ей просто казалось, что человек, потерявший столь многих людей в своей жизни, не может спокойно и легко относиться к ежедневным жизненным трудностям, которые предусматривала школа. Да и эта кровь в кубке, что она видела вчера, не давала ей покоя... — Что ж, весьма неплохо, — раздался над ухом голос профессора, который решил начать осматривать работу учеников. — Мисс Флинт, мистер Вуд, вы сдали первый практический зачёт, поздравляю. Джул не взглянула на Кима, стащила перчатки и выпорхнула из теплиц, схватив свою сумку и оставив Вуду ощущение ещё большей неловкости, чем он испытывал обычно. *** — У тебя уже была Защита? Джул подавила своё желание зашипеть, как раздразненная кошка, и запила его тыквенным соком. Потом повернулась к Лорри, которая с ожиданием смотрела на неё своими большими голубыми глазами. — Нет, после обеда, — Флинт попыталась улыбнуться, но вышло скверно, судя по тому, как нахмурилась девочка. — А у меня была, — многозначительно протянула Нортон, вытаскивая листик салата из блюда с овощами, что стоял напротив. Джул вздохнула и повернулась к ней, приготовившись слушать. — И как он? Этой фразы было достаточно, чтобы развязать язык блондинке — она тут же откинула волосы назад, а в глазах её загорелся какой-то живой огонёк, сжигающий любое недовольство Джульетты дотла. — Он обучал нас заклинанию Патронуса! - воскликнула Лорри. Теперь нахмурилась Джул. — Нас учили ему на пятом курсе... — Я знаю, — перебила её девочка и тут же добавила, — все об этом знают. Но он сказал, что считает это целесообразным — начать нас учить этому раньше. А потом сказал, что у него сегодня такое скверное настроение, словно где-то рядом дементоры, так что их нужно срочно прогнать. Джул хмыкнула, намазывая тост маслом, и, положив сверху сыр, протянула сэндвич Лорри. — У меня, правда, не получилось вызвать телесного, — сообщила Нортон, откусывая большой кусок. — Мало у кого с первого раза выходит, — пожала плечами Флинт. — Мама говорила мне, что даже у министра были трудности с этим заклинанием. — Так хочется узнать свою вторую сущность, — вдруг с тоской протянула Нортон. — О чём ты? — непонимающе посмотрела на неё Джул. — Профессор Поттер сказал, что животное, ставшее патронусом, так же обозначает и анимагическую сущность мага, также известную, как вторую, — явно кого-то пародируя, ответила Лорри и продолжила своим нормальным голосом. — Каждое животное что-то значит. Знаешь, почему мне хочется узнать, кем будет мой патронус? Джул вопросительно вскинула брови. — Так можно посмотреть на себя со стороны, — пояснила девочка. — Понять, что ты на самом деле из себя представляешь. Бездумно постукивая вилкой по краю тарелки, Флинт размышляла о собственном патронусе — орлице. Сидящая рядом Мэри-Энн скривилась от надоедающего звука, легко ударила её по руке, и Джул прекратила. — Это вам тоже директор сказал? — спросила она, слегка прищурившись. — Нет, это я сама, — улыбнулась Нортон. — Хотя он приводил какой-то пример из жизни своего деда: у его друга анимагической формой была крыса, а позже он оказался предателем. Флинт восхищённо выдохнула. История о четырёх гриффиндорцах и тех временах, когда война только наступала, была любимой у Джул, и все свои конспекты по Истории Магии за последний семестр прошлого года, когда они проходили это, она знала наизусть. — Он рассказывал вам о Мародёрах? — Только это, — пожала плечами Лорри. — Мальчишки, правда, пытались вытянуть из него ещё что-то, но это бесполезно, сразу ведь ясно. — Почему это? Девочка рассмеялась. — Мерлин, он же слизеринец! Да из него слова лишнего не вытянешь, если он того не захочет, я это тут же поняла, как он говорить начал. Но знаешь, что странно? Его патронус — лев. — Серьёзно? — фыркнула Флинт. — Надеюсь, что у его брата змеиная вторая сущность, это было бы... — Симметрично, — подытожила Лорри и прибавила. — Но ты смеёшься, вам не рассказывали об этом? Ну, о значении патронуса и всё такое. — В тот год у нас преподавал красавчик Вествик, — припомнила Джульетта. — Всё, на что он был способен — это запомнить наши имена. Нортон фыркнула, а Флинт улыбнулась. Прозвучал гонг, и Лорри по своей приютской привычке запихнула в сумку пару сэндвичей, прежде чем отправиться на следующую пару, а Джул поднялась со своего места, собирая оставленные на столе учебники. На уроки после обеда она всегда ходила с книжками, оставляя сумку в гостиной, так что она и сейчас обняла книжки рукой, на которую было надето бесчисленное количество фенечек. Класс Защиты от Тёмных Искусств располагался в левом крыле замка, так что Джул успела запыхаться, пока добежала до нужной двери, но всё равно опоздала. Дверь предательски скрипнула, и Флинт зажмурилась — она надеялась неслышно прошмыгнуть на задние парты. Взгляд профессора, сидящего за преподавательским столом, остановился на ней, и гриффиндорка обречённо замерла, ожидая вычтенных баллов. — Что же вы встали? — вскинул брови мистер Поттер. — Проходите скорее. — Извините за опоздание, — пробормотала Джульетта и поспешила скрыться на своём месте. Благо, на этой паре ей повезло: она сидела одна. Кимберли предпочёл втиснуться на свободное место рядом с Лесли, своим дружком, так что никто не мог мешать ей заниматься своими делами под мерный голос профессора. Она почти не слушала его, потому что того, что она действительно хотела узнать — он всё равно здесь не скажет. — Ваше обучение на седьмом курсе состоит из повторения пройденного материала перед экзаменами и улучшения полученных прежде знаний, — слова пронеслись мимо Джул, которая незаметно открыла свой альбом для рисунков. — Сегодня я тренировал четвёртый курс в заклинании Патронус, не вижу никаких препятствий против того, чтобы заняться тем же с вами. Все умеют? Да, мисс? — Телесный патронус удалось вызвать только двоим из нашего класса, на этом всё и закончилось, — бодро донеслось с первой парты от Катрины Моэм, отличницы со стажем. В этот момент Флинт отвлеклась и задумалась над тем, что бы нарисовать. Внезапно в голову пришёл разговор за обедом с Лорри, и она стала бездумно набрасывать крылья и голову орла, парящего в воздухе. Стоило ей как следует заштриховать перья, как рука сама начала рисовать внизу льва, который, обнажив клыки, защищался от птицы. Карандаши были волшебными, так что картинка двигалась, и Джул закусила губу, пытаясь сделать гриву зверя более реалистичной. — ...продемонстрируете нам? Она не заметила, как профессор очутился рядом с её партой. Он с интересом наблюдал за схваткой на листке бумаги какое-то время и, когда Джульетта спохватилась под смешки остальных учеников, сказал: — У вас есть талант в рисовании и опоздании, мисс Флинт, может быть, я смогу увидеть и ваш патронус? Под внимательным взглядом зелёных глаз она смутилась. Мистер Поттер смотрел на неё с выражением приветливого ожидания, и ничего мрачного в нём не было, как и намерений провернуть то, о чём с утра болтал Вуд. Правда, краем глаза Джул заметила тонкую линию шрама на его запястье — значит, не привиделось? — Да, — пробормотала она, понимая, что молчание затянулось, и встала. Заправив тёмный локон за ухо, она вытянула вперёд руку с зажатой в ней палочкой. Профессор вернулся на своё место у стола, а она зажмурилась, пытаясь выбрать самое счастливое из своих воспоминаний. Может быть, одно из дней рождения, что они с родителями праздновали в Италии? Там было, как в сказке: повсюду старые виллы с деревьями, старше её в десять раз, пахло морем, и чайки кричали... Они с Мартином носились по пляжу, а солнце опускалось в закат, словно вишня в вино, алое и пьянящее. Губы тихо прошептали: "Экспекто Патронум!" — и на волю вырвалась орлица, взмывающая к потолку. Тихие хлопки отвлекли Джул, и патронус рассеялся. Флинт обернулась на источник звука. — Прекрасно, — подвёл итог Поттер и прибавил. — Десять баллов за заклинание и ещё пять — за этот шедевр. Он махнул в воздухе её рисунком. *** — Орёл - символ солнца, небесной силы, бессмертия и духа; посланец богов. Орел и лев являются двумя наиболее универсальными зооморфными символами. Орел соотносится с вершиной мирового древа и со стихиями воздуха и огня. Джул перелистнула страницу "Совершеннейшей геральдики", взятой из библиотеки, и протянула руку к салфетке, в которую ей домовики завернули любимые пончики. Вся эта теория с сущностями, которые влияют друг на друга, не давала Флинт покоя: уж больно сказочной она была. Когда Джульетта была на третьем курсе, она очень хотела научиться анимагии, но учебников, а уж тем более учителей она найти не смогла. Поведав о своей мечте брату, тот пообещал, что в качестве подарка на совершеннолетие придумает, как ей научиться обращаться в животного. Но Джул хотела, чтобы всё было, как в её любимой истории про Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. Тайно и самостоятельно научиться этой магии, а позже, когда всё вскроется, без труда обращаться в орлицу. — В библейской традиции орлу приписываются особая острота зрения, близость к небу, сила, духовность, но и гордыня. Флинт весело фыркнула. Ни сильной, ни духовной она назвать себя не могла. Гордой... Что ж, пожалуй, бывало. Не найдя больше ничего интересного, она открыла оглавление и провела пальцем по списку животных. Палец остановился возле графы "лев", и Джул, недолго думая, открыла указанную страницу. — Лев — образ царственности и воплощение героического начала. В буддизме лев олицетворяет храбрость, благородство и постоянство. Джульетта фыркнула и захлопнула книгу. Возникло неприятное ощущение того, что она прокралась в Министерство и прочитала личное дело. Хотя, конечно, всё это были глупости, ничего особенного. С этой мыслью она потушила свет, и Морфей забрал её в своё царство. Как всегда ненадолго, потому что Флинт проснулась около трёх часов утра, что девушка отметила по наручным часам, которые постоянно забывала снять перед тем, как лечь в постель. Она обречённо вздохнула и откинула полог, тут же замерев. В серебряном свете между кроватями Джул и Мэри-Энн постепенно возникал призрак. Это выглядело так, словно луна льёт туман из окна, и тот формируется в фигуру девушки, облачённую в длинное платье с высокой талией и короткими рукавами. Её волосы были собраны наверх, что Флинт сразу заметила, да и вообще: образ привидения были очень даже чётким. Черты лица незнакомки показались Джул знакомыми, но ровно настолько, чтобы она безуспешно пыталась вспомнить откуда. Девушка улыбнулась ей, обернувшись, и подошла ближе, позволяя гриффиндорке разглядеть её получше. Ровный нос, красивый изгиб губ и высокие скулы. И, конечно, глаза, цвет которых разгадать нельзя было — призрак был выцветшим, как старый лён. Джул никогда не видела этого привидения в замке, и по спине пробежал неприятный холодок, а слева, в груди, сжалось сердце. Она, не мигая, уставилась на гостью, боясь сделать что-то не так, но рука, тем не менее, потянулась к палочке. — Я не причиню зла, — слова донеслись до Флинт, будто шелест листьев, потревоженных ветром. Несмотря на это, Джульетта упрямо сжала своё оружие в руках и спустила ноги с постели. Каменный пол холодом коснулся ступней, и только тогда гриффиндорка окончательно уверилась, что всё происходящее не похоже на очередной сон. — Ты одна можешь видеть меня, — снова раздался тихий голос, и Джул почувствовала, как предательски задрожали пальцы. — И должна помочь мне найти покой. — Что? — нахмурилась гриффиндорка, а краем уха услышала, как хлопнула дверь в спальни: кому-то ещё не спалось. Привидение тревожно и быстро обернулось, как лань, которую спугнули, и в одно мгновение сократило расстояние между ними. — Пусть он не пытается меня вернуть, поняла? Скажи ему это, ради Мерлина, скажи! — судорожно прошептала незнакомка, не замечая, как шарахнулась от неё Джул. Впрочем, возможно от того, что начала растворяться в воздухе так быстро, что через несколько секунд её уже не было на месте. Флинт ещё несколько минут сидела в ступоре, а потом шумно вздохнула, пытаясь унять зашедшееся в ударах сердце. Потом мотнула головой и медленно встала, намереваясь спустится в гостиную и выпить воды, а если повезёт — умиротворяющего бальзама. Джульетта не знала, что и думать о пространной просьбе, но зато в голове металась одна вполне осознанная мысль: кем была незнакомка и кому передать этот бред? И что будет, если Флинт не удастся найти ответы на эти вопросы? Сюрпризы этой ночи, тем не менее, не закончились. Подойдя к двери, она различила фигуру Стефани Финнеган, которая прислонилась спиной к дереву, держась за металл ручки, и стояла, закрыв глаза. Джул нахмурилась и осторожно позвала: — Стеф? Глаза блондинки распахнулись, но в темноте зрачков промелькнуло что-то такое, что заставило другую гриффиндорку отшатнуться. — Tojorus pur, — произнесла она медленно, смакуя слова. Не успела Флинт переспросить, как она словно очнулась от транса: расслабилась, взгляд её сфокусировался на Джул, а губы сжались в типичную для Стефани презрительную усмешку. — Лунатизмом страдаешь? Слышать такое от человека, который, по мнению Джул, страдал именно этим, было по крайней мере странно, так что девушка не нашла, что ответить, и только молча выпорхнула за дверь, оттолкнув Финнеган. "Чисты навек.." В голове прозвучал перевод латинской фразы, что сорвалась с губ соседки, и Флинт подумала о том, что начинает сходить с ума. Может быть, всё ей померещилось? Стакан в руках дрожал, и взгляд упал на расписание дежурящих по школе учителей, стащенное их старостой из учительской. Сегодня была очередь гриффиндорского декана, следовательно, он бодрствовал. Обратиться ли к учителю? Поверит ли он ей? — Помоги мне, — снова раздался шёпот над ухом, и Джул нервно дёрнулась, но никого не увидела. Решительно поставив графин с водой, она направилась к портретному проёму.