Летопись страсти

— Левее! — бубнит Тина, отправляя в рот очередную дольку мандарина, пока я растягиваю по стене гирлянду. Эта девчонка вызвонила меня посреди ночи по «важному делу», и мне, конечно, стоило сразу догадаться о её намерениях по игривому тону. Но я рискнул, и теперь корячусь на стремянке, пока моя женщина сводит меня с ума. Поджимает голые ноги, усаживается поудобнее, и моему взгляду открывается опасная длина её дурацких шортиков. Они мне нравятся, естественно, но не сейчас… Устало выдыхаю, когда мерцающая лента снова съезжает вниз и сводит мои старания к нулю. За спиной Тина давит свои озорные смешки и будто всерьёз надеется, что я ничего не слышу, не спущусь и не отшлёпаю её прямо поверх шортиков с оленями. — Достаточно? — ворчу под аккомпанемент тихого смеха и поворачиваю голову, чтобы увидеть оценку своего полуночного заказчика. Девочка усмехается с набитым ртом и медленно качает головой, провоцируя мой сдавленный стон. Издевается, ясное дело. Неторопливо дожёвывает дольку и облизывает пальцы, посылая мне навстречу соблазнительные взгляды. — Нет, криво, надо выше, — улыбается, проводит языком по губам, и я чувствую, как по виску спускается капелька пота. Битый час я уже работаю дизайнером интерьера, и у меня затекли даже такие места, о существовании которых я до сих пор не предполагал. Но Тина лишь безжалостно откидывается на покрывало, опираясь локтями, поглядывает на меня из-под опущенных ресниц. Маленькая бестия. Наспех закрепляю гирлянду и спрыгиваю со стремянки. — Принимай, начальник, — медленно сокращаю дистанцию между нами, пока Тина окидывает скептичным взглядом мою работу. — Ну Дан! — визжит и заливается хохотом, когда я дёргаю её за ногу ближе к себе. Девочка съезжает с подушек и машинально хватается за плед в надежде спастись от моего наступления. Щекочу подрагивающую пятку, вызывая в ответ новый приступ смеха. Нога отчаянно сопротивляется пытке и упирается мне в плечо. Не задумываясь наклоняю голову и рассыпаю поцелуи по лодыжке, и Тина мгновенно затихает на покрывале. Смотрит за медленными движениями моих губ, приоткрыв рот, и больше не смеётся. И жмурится от удовольствия, когда я пускаю вход язык. Её тихий стон поднимает ворох мурашек по моей коже, и я тянусь дальше по ноге, попутно оставляя поцелуи на каждой родинке. Тина закидывает ногу мне на плечо, кусает губы и сглатывает напряжение, пока я медленно пробую на вкус её дрожащее в предвкушении тело. Мычит, выгибается в спине, когда я обвожу языком коленку. Вздрагивает, стоит мне остановиться. — Так что? Как тебе гирлянда? — шепчу и рассматриваю, как быстро её кожа реагирует на моё дыхание. Девочка распахивает глаза и смотрит удивлённо-раздосадовано. Поджимает губы, тянется ногой за моими поцелуями и хмурится, когда догадывается о моих намерениях. — Ты издеваться будешь, да? — бормочет, разглядывая моё удовлетворённое лицо. Вижу в её глазах проблески страха и прикладываюсь щекой к горячей коленке. — Нормально всё с гирляндой, Дан, пожалуйста… — Точно нормально? Может, ещё чуть левее? — интересуюсь с наигранной озабоченностью и торопливо избавляюсь от ноши на своём плече. Тина испускает досадный стон и тянется руками к лицу, закрываясь ладонями. — Ты меня с ума сводишь, — признаётся шёпотом и подтягивает ноги к животу. — Добро пожаловать в мою жизнь, — я усмехаюсь и шлёпаю ладонью по обтянутому шортиками бедру. Уже собираюсь встать и убрать стремянку, но Тина вдруг подрывается с пледа и врезается в меня, обнимая руками. Ёрзает, устраиваясь поудобнее, перебирает пальцами ткань футболки у меня на спине. — Я просто соскучилась и хотела, чтобы ты приехал, — даже не видя её лица знаю, что она дует губы и закатывает глаза. Всё ещё опасается показывать мне свою зависимость. — И перед тем, как это сказать, решила часик надо мной поиздеваться. Я знаю, малыш, — оставляю короткий поцелуй на виске, и Тина отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Тяжело вздыхает и застенчиво улыбается, пока я спускаюсь руками вниз по телу. Жмётся грудью и животом ближе ко мне, обхватывает ладонями мою шею и тянется к губам. Отключает мою голову первым же своим прикосновением, сносит волной нежного соблазнения и дразнит, едва касаясь. Проводит кончиком языка по моей коже, вызывая дрожь по телу, стонет мне в рот, когда я сжимаю руками ягодицы. — Я думала, что ты не приедешь… просто так, — шепчет едва слышно, но мне удаётся уловить тихое признание. Отрываюсь от манящих губ и моргаю, переваривая произнесённое ими. — Я приеду всегда, когда ты захочешь, малыш. И разве у нас может быть «просто так»? — осторожно чмокаю в кончик носа, снимая с Тины напряжение. Следом за ним избавляюсь от топика, и девочка, наконец, несмело улыбается мне и запутывается пальцами в кудрях. Двигает бёдрами, напоминая мне о застывших на ягодицах ладонях, и я спешно возвращаюсь к любимому занятию. — Наверное, однажды я привыкну к тому, что Дан Балан срывается ко мне посреди ночи, даже если и просто так, — смущается, наклоняет голову и оставляет на моей щеке поцелуй. Кожа горит и пульсирует под её губами, раскручивая моё собственное возбуждение до предела. — Привыкай скорее, ещё одной такой гирлянды я не выдержу, — сжимаю ягодицы сильнее, и Тина снова хохочет от моего молящего тона. Трётся щекой о мою и пробирается руками под мою футболку. Вздрагиваю, когда пальцы со знанием дела скручивают ткань в кулаки и тянут вверх, обнажая кожу. Её губы проводят влажные дорожки по моему плечу, и мне приходится наклониться, чтобы, наконец, поймать её ускользающие поцелуи. Стонет, когда я переплетаю наши языки и вжимаюсь ртом сильнее. Вкус мандаринов на её губах заставляет меня мгновенно расплыться в блаженной улыбке. На ощупь тянусь рукой за спину и выуживаю сладость, которую девочка так и не успела доесть. Отправляю дольку в рот под пристальным наблюдением синих глаз напротив. Тина не даёт мне насладиться фруктом в одиночку. Припадает к губам, слизывает капли, нетерпеливо давит языком по коже. Повторяю нашу специфическую предновогоднюю трапезу, и вторую дольку мы уже делим пополам. Мои зрачки машинально расширяются, когда неудовлетворённая полуночным перекусом Тина тянется к моим пальцам, испачканным соком, и стремительно вбирает их в рот. Посасывает, глядя на меня в предвкушении, и мне едва удаётся вытерпеть шестьдесят секунд этой невероятной пытки. Толкаю податливое тело обратно на покрывало и цепляю мокрыми от её слюны пальцами резинку шортиков. Девочка соблазнительно мычит и вытягивает ноги, чтобы помочь мне. Весёлые олени летят к подушкам вместе с трусиками. Облизываю всё ещё сладкие губы и укладываю голые ноги к себе на плечи, пока Тина прогибается в спине и просит большего. Прижимаюсь ртом к лодыжке и резким толчком вхожу в разогретое тело. Девочка стонет и упирается затылком в плед, реагируя на мои стремительные порывы. Обвиваю её ноги руками, притягивая ещё ближе, и её бёдра дрожат от глубины проникновения. Двигаюсь нарочито медленно, мучительно растягивая наше кипящее напряжение. Чувствую, как сжимаются пальчики на её ногах, когда мой очередной толчок заполняет тело до предела. Тина кусает губы и стискивает руки в кулаки, едва справляясь с дыханием. Не спеша вбиваюсь вновь. И ещё. Так неторопливо, что голова кружится от избытка ощущений. Я чувствую её всю. Каждую клеточку. Собираю каждый звук. Движение. Непроизвольную дрожь и сдавленные стоны. Ещё толчок. Её мгновенный отклик. Разжимает кулак и тянется ко мне рукой, хочет ощутить больше. Наклоняюсь вместе с очередным плавным движением, жмусь губами к её дрожащим сладким пальцам, облизываю средний и указательный и обхватываю ртом, и Тина мычит от наслаждения. Стискиваю её ноги крепче, ускоряюсь, выбивая из девочки нарастающие стоны. Медленно, затем быстро. Моя любимая история, которая с Тиной обрела все долгожданные оттенки. Чувствую, как её лихорадит в моих руках всё сильнее. Её стенки обхватывают меня удушающе крепко, пульсируют, рассказывая о приближении оргазма. Пальцы во рту вздрагивают и напрягаются. Вбиваюсь ещё быстрее, и голова кружится от запрещённых скоростей. Извивающаяся девочка подо мной молит не останавливаться, и я не могу сопротивляться её просьбам. Двигаюсь из последних сил, растягивая горячую плоть, вхожу резко, почти нарушая границу боли и удовольствия, и ноги на моих плечах сводит судорогой. Тина кончает резко и стремительно, сжимает мне рот частично погруженной в него пятернёй, мычит нечленораздельно и слишком счастливо, чтобы я вслушивался. Достигаю пика уже спустя два толчка и жмусь виском к коленке, пока хаос ощущений медленно теряет остроту. Возвращаю себе способность мыслить лишь когда слышу тихий смех на кровати под собой. Открываю затуманенные удовольствием глаза и скольжу по раскрасневшимся щекам. — А гирлянда классная, — хрипло признаётся она и ёрзает ногами по моим плечам. Улыбается чему-то своему и пронзает меня наслаждением. — Обращайся, — усмехаюсь её оценке и снова тянусь к последней дольке мандарина за своей спиной. Тинины зрачки расширяются, наблюдая за моей рукой, а губы приоткрываются в немой просьбе. Накрываю подрагивающее тело своим и закладываю ей в рот сладость, попутно облизываясь. А она вдруг приподнимается над покрывалом и впечатывается в меня поцелуем, делясь угощением. Снова расплываюсь от наслаждения и её вкусных касаний, пока мы расправляемся с последней долькой. Кажется, ещё ни один Новый год для меня не был таким сладким.