Летопись страсти

Растрёпанные волосы лезут в рот и щекочут нос, пока я несусь на каблуках по коридору музыкальной студии. Даже не успеваю поворачивать голову в ответ на удивлённые короткие «здрасьте», хватаюсь холодными ладошками за ручку двери и замираю на мгновение, переводя дыхание. Торопливо поправляю причёску, прокашливаюсь и натыкаюсь на суровый карий взгляд. Подумаешь, опоздала на сорок минут. Не глазеть ведь на меня теперь из-за этого, как на врага народа, в самом деле! Вздыхаю и вскидываю подбородок в ответ на твоё молчаливое осуждение. Медленно покачиваю бёдрами мимо твоих ребят, застывших на креслах от удивления и, кажется, даже восхищения. Мне нравится, как они реагируют на меня. И твоя подавленная злость мне вообще-то, тоже нравится. С самоуверенной усмешкой откидываю пальто на оранжевый диван и мимолётом касаюсь твоей голой шеи своими ледяными пальцами. Ты вздрагиваешь от такого контакта и поднимаешь брови вверх, неодобрительно покачиваешь головой. Вижу, как под моей ладонью разбегаются твои мурашки, и улыбка на губах становится шире. Разумеется, тебе тоже нравится эта моя игра с твоими нервами. Облизываюсь, и твои суровые зрачки очерчивают контуры моего рта вслед за моим языком. Ты по-прежнему не произносишь ни звука, но взглядом отчитываешь меня словно маленькую девочку. Едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза от твоей деланной серьёзности, тянусь пальцами к ушам и медленно вытаскиваю золотые серёжки. Мой зажатый кулак зависает перед тобой лишь на мгновение, в течение которого я слышу твой тяжёлый вздох. Подставляешь ладонь и хмуришься, когда я намерено неторопливо вкладываю свою руку в твою. Дразню твои нервные окончания своими холодными прикосновениями и закусываю губу, пока твои подчинённые следят за нами с приоткрытым ртом. Мне хочется захихикать в ответ на их реакцию, но ты решительно дёргаешь подбородком, когда замечаешь мой порыв. Я уже давно забыла, в какой момент нам перестали требоваться слова для того, чтобы немного поиграть друг с другом. Снова облизываюсь и, наконец, убираю руку подальше от тебя. Читаю в твоих сузившихся зрачках обещание скорого наказания за мои дерзкие выходки и показываю тебе язык. Позволяю себе полюбоваться твоей горящей злостью, а затем разворачиваюсь и устремляюсь к микрофону, выкручивая бёдрами «восьмёрку». Твой полный раздражения выдох летит мне в спину и разбивается хлопком двери, пока я старательно давлю победную улыбку. Обожаю тебя злить. Обожаю тебя злого. Зависаю в пространстве, когда в памяти неожиданно всплывают обрывки твоих жарких наказаний. Тело, по давно отточенной команде, покрывается мурашками и заворачивает возбуждение у меня в животе. Не вовремя, конечно, но я ничего не могу с этим поделать, потому что не хочу. — Начнём, быть может? — хриплой издёвкой интересуешься ты, разглядывая моё незаконное декольте у микрофона. Вздрагиваю и на всякий случай стискиваю ноги, потому что этот твой тон совершенно невозможно воспринимать спокойно. По твоим глазам вижу, что ты уже заметил мою реакцию, и вновь закусываю губу. Хочу тебя до дрожи в коленках. Жму плечами, скидывая наваждение, но оно почти сразу вновь кутает меня густым возбуждением. Обжигает кожу, к которой ты сегодня даже не прикасался, и мне вдруг так сильно хочется это исправить, что я фальшивлю и откашливаюсь. Кажется, приходить к тебе изголодавшейся и отгораживаться стеклом, за которым сидишь ты, такой красивый, соблазнительный и совершенно противозаконный, было плохой идеей. Очень плохой идеей. Ты хмуришься в ответ на мою глупую ошибку и переключаешь кнопку на пульте так громко и зло, что сердитый щелчок я слышу даже со своего места. Успеваю заметить, как напряжённо переглядываются твои смущённые моим присутствием ребята, и снова напяливаю на себя наушники. — Прошу прощения, господин звукорежиссёр, я отвлеклась, — лепечу с искусственной наивностью, которую ты, разумеется, тут же угадываешь в звуках моего голоса. Вскидываешь бровь, на всякий случай демонстрируя мне бесполезность использованного приёма, но я только пожимаю плечами в ответ. Мы с тобой оба знаем, что игра продолжается прямо сейчас, милый… Возвращаюсь к испорченному своими мыслями куплету и машинально тянусь к стойке микрофона пальцами. Провожу подушечками по холодному металлу и наблюдаю за тем, как твой взгляд скользит вслед за моими движениями. Понимание того, что прямо сейчас ты исходишь слюной от меня так же, как я от тебя, кружит голову и мешает сосредоточиться. Не успеваю вовремя начать припев, и твои губы сжимаются. Как и мои коленки. Всё отчаяннее давлю в себе желание простонать прямо в этот чёртов микрофон, и ты, наконец, решаешь больше меня не мучить. Что-то коротко бросаешь своим ребятам, и они скрываются за дверью так быстро, будто только и ждали твоей команды. Вижу, как твои пальцы поворачивают замок, и сглатываю от нетерпения. Сама не знаю, чего хочу. Главное — чтобы это сделал ты, и немедленно! Ты усмехаешься, будто поймав мою последнюю мысль, и манишь меня пальцем сквозь стекло. Ватные ноги с трудом перебирают по полу, пока я лихорадочно вылавливаю в пространстве нотки твоего настроения. Пытаюсь угадать, насколько ты зол и как накажешь меня, но ты молчишь и следишь за каждым моим шагом. Приваливаюсь к двери с другой стороны, закрывая злосчастный микрофон, и медленно выдыхаю потяжелевший воздух. Голова кружится всё сильнее, и я не спешу оторваться от своей точки опоры. — Господин звукорежиссёр, я так виновата, — шепчу, упираясь затылком в спасительную твёрдость двери. Голодная ухмылка на твоих губах расползается сильнее, и ты хлопаешь себя по коленке. Мои щёки заливаются краской от такого предложения, и я даже не успеваю как следует обдумать свою тактику, а ноги уже несут меня к тебе. Забираюсь на предложенное место, и твои ладони смыкаются у меня на пояснице. Господи, как жарко! Твой взгляд медленно ползёт по границам моего декольте и щекочет кожу. Вся покрываюсь мурашками от того, как ты это делаешь, и машинально прогибаюсь в спине, чтобы сделать твой вид ещё более захватывающим. Облизываешь пересохшие губы и замираешь зрачками на моих ключицах, и всё, чего я хочу — чтобы ты накрыл своим языком и их тоже, ну пожалуйста, хоть на мгновение! Но ты продолжаешь смотреть и сводишь меня с ума. — Не представляю даже, что мне с вами делать, — ты пробираешь меня своим низким голосом до самых костей, и во рту мгновенно скапливается слюна. Напрягаюсь под твоими замершими руками и ёрзаю, чтобы ощутить больше. Мне так хочется больше! — Уж сделайте что-нибудь, пожалуйста, — ты пресекаешь мои очередные попытки подвигаться на коленях и сильнее сжимаешь руки у меня на талии, пока я растекаюсь лужицей от твоей близости. А ведь когда-то давно я наивно полагала, что однажды мы устанем постоянно хотеть друг друга, как сумасшедшие! — Возможно, вам не распеться из-за этой тесной одежды? — твой горящий взгляд снова ускользает и теряется в моём декольте. Тело реагирует так, будто ты до меня дотронулся, и ткань моей кофты натягивается на затвердевших сосках. Разумеется, ты сразу замечаешь отсутствие белья на мне, ухмыляешься и мучительно медленно ведёшь рукой по моей талии к рёбрам. Задеваешь пальцем бугорок, и я судорожно вздыхаю в ответ. — Определённо, так оно и есть. Придётся снять. Поглаживаешь мой сосок подушечкой большого пальца через тонкую ткань, второй рукой собирая кофту в кулак. Стремительным движением стягиваешь одежду и перемещаешь ладони мне на бёдра, пока обнажённая грудь ноет от одиночества. Конечно, я знаю, что ты делаешь. Хочешь, чтобы я тебя просила. Задумчиво кусаю губу и думаю о том, как в моём положении можно одновременно и выиграть, и проиграть. И думать, чёрт возьми, всё сложнее! — Джинсы у меня тоже тесные, господин звукорежиссёр, — нарочито томно вздыхаю и прогибаюсь в спине, подставляя грудь под твои поцелуи, но ты наклоняешь голову и пресекаешь мой манёвр. Скользишь руками вниз по талии и цепляешь пальцами мой кожаный пояс. Специально натягиваешь сильнее, заставляя выгнуться больше. — С вашей стороны было крайне безрассудно выбрать такой наряд для серьёзного дела, — твои глаза сияют мне тёплым соблазнением и так резко контрастируют со сталью в голосе, что я покрываюсь новым слоем мурашек прямо поверх предыдущего. Боже, как же я тебя хочу! — Я на всё готова, чтобы записать эту песню, — шепчу тебе на ухо и подаюсь бёдрами назад, соскальзывая с твоих коленей. Ты откидываешься спиной на кресло и внимательно смотришь за тем, как мои пальцы подбираются к пуговицам. Сглатываешь так громко, когда я расправлюсь с последней, что я слышу и захожусь победной улыбкой. Неторопливо стягиваю с себя и обувь, и джинсы, переминаюсь босыми ногами по полу ровно две секунды. Столько тебе требуется, чтобы вскочить с места и вжать меня в своё тело до того крепко, что вздох застревает у меня в горле вместе со стоном. Ты всё ещё одет, и мне так хочется как можно скорее исправить это недоразумение, но ты не даёшь мне к себе прикоснуться. Резким движением отрываешь меня от пола и укладываешь прямо на стоящий позади диван. Хватаешь оба запястья своей широкой ладонью и поднимаешь над моей головой, и твои губы оказываются так близко к моему лицу, что горячее дыхание жжёт щеку. Господи, пожалуйста, просто поцелуй меня! Тянусь к тебе сама, но ты с удивительной ловкостью минуешь моё молчаливое наступление. Щекочешь кончиком носа моё ухо и выдыхаешь, заставляя вздрогнуть от переполняющих ощущений. — Что ж, посмотрим, на что там вы готовы, — хриплым отзвуком касаешься моей кожи, и всё плывёт перед глазами от перевозбуждения. Я не знаю, каким образом тебе удаётся настолько безошибочно угадывать каждую чувствительную точку на моём теле, стону и ёрзаю под тобой в попытке почувствовать ещё больше. Твои губы оставляют мимолётный поцелуй на моей скуле, и это прикосновение прожигает меня всю, разливаясь огнём в каждой клеточке. Я так хочу ощутить тебя в себе, что мои ноги сводит судорогой от ожидания. Пожалуйста, пожалуйста… Моя бессловесная мольба, похоже, передаётся тебе. Прикусываешь тонкую кожу на моей шее, и я ойкаю от неожиданности. Обнаруживаю, что ты, наконец, дал свободу моим рукам, и тут же путаюсь ими в твоих волосах. От напряжения тяну любимые кудри сильнее, чем планировала, и твой обжигающий взгляд предупредительным выстрелом проходит по моему лицу. Ты контролируешь меня даже без рук, и я запоздало понимаю, что в этой игре уж точно не смогу одержать верх. Ни в каком смысле, ведь ты вжимаешь меня в диван с такой силой, что я готова кончить хоть прямо сейчас. Не успеваю заметить, когда тебе удалость расправиться с футболкой, но ты накрываешь меня собой, и это больше не имеет значения. Хватаюсь пальцами за лопатки, жмусь сильнее, и ты, наконец, решаешь сыграть по моим правилам. Почти укладываешься на меня сверху, посасывая свежий засос под ключицей, а я даже разозлиться на тебя за это не могу. Дрожащими ногами обнимаю твои бёдра, встречаю ответное возбуждение и снова стону от предвкушения. Знаю, что у нас чертовски мало времени, и что местная звукоизоляция может не выдержать моих децибел, но ничего не могу с собой поделать. У меня так плохо получается быть тихой, особенно когда твои невозможные руки так идеально ласкают меня. Затыкаешь мне рот поцелуем, и вожделение во мне скручивает тело тысячей импульсов. Подаюсь к тебе, ёрзаю отчаянно, кусаю твою губу и не отпускаю от себя ни на секунду. Твои ладони ласково подбираются вверх по моему животу и заканчивают путешествие на шее. Обхватываешь мои щёки, посмеиваясь над моим нетерпением. — Дай мне хотя бы штаны снять, кошка! — шутливо ворчишь, прерывисто выдыхаешь и поглаживаешь мои скулы большими пальцами совсем так же, как недавно ласкал соски, и от этого воспоминания у меня снова сводит зубы и коленки. Господи, ну почему же ты всё ещё не во мне?! Хмурым недовольством отвечаю на твою очаровательную улыбку, и это, похоже, смешит тебя ещё больше. Расправляешься с одеждой до того медленно, что я в отчаянии упираюсь пяткой тебе в рёбра, и ты перехватываешь моё наступление. Щекочешь стопу, устраиваясь поудобнее между моих разведённых ног, и продолжаешь смеяться над пределами моего спокойствия, пока я горю от недостатка тебя в себе на этом чёртовом диване. — Дан, я тебя убью, — шепчу тебе совершенно серьёзно, и ты киваешь в ответ на мои слова. Проходишь поцелуями по моей коленке, собирая языком вездесущие мурашки, прислоняешься щекой к моей ноге. — Весь день об этом мечтал, — признаёшься мне едва слышно, а потом вдруг резко хватаешь меня за щиколотки и дёргаешь на себя так, что я ахаю и едва не падаю с дивана. Перебираю пальцами по обивке, удерживая равновесие, и вскрикиваю, когда ты заполняешь мою пустоту одним сильным толчком. Замираешь, вслушиваясь в отголоски моего наслаждения, удовлетворённо улыбаешься и вдруг поглаживаешь мои бёдра круговыми движениями, словно хвалишь за что-то. — В этот раз не фальшиво, — поясняешь с усмешкой, когда моя растерянность становится слишком очевидной, делаешь новый толчок, и я больше не нахожу в себе ни сил, ни желания тебе отвечать. Дрожу от сходящей внутри меня лавины чистейшего удовольствия, подаюсь навстречу каждому твоему движению и звучу для тебя так чисто, как только умею. Твои руки снова смыкаются на моих запястьях, закидывая их наверх. Врезаешься резко, почти грубо, и ловишь губами мой стон, пока я пытаюсь поймать твой темп. Меня рвёт и колотит изнутри тысячей электрических разрядов от ощущения тебя в себе, и мне так хорошо, что хочется плакать, смеяться или хотя бы целовать тебя до боли в губах. Что я и делаю, как только ты оказываешься достаточно близко. Тянусь к тебе, поцелуем рассказывая о том, насколько я счастлива, и ты слизываешь мои признания одно за другим, вколачивая в меня собственные. Двигаешься рвано, мастерски удерживаешь меня на границе боли и удовольствия и глушишь каждый мой нетерпеливый стон. Прижимаюсь к тебе бёдрами ещё крепче, так, чтобы чувствовать всю силу твоих толчков, и это — чёртов рай. Я лечу в него неосознанно и неизбежно, трясусь в лихорадке наслаждения и срываюсь хрипом, отдавая пространству этой комнаты тысячу вариаций твоего имени, соскальзывающего с моих губ. Впиваюсь ногтями тебе в спину, чтобы удержаться в сознании ещё немного, хватаюсь за тебя, вспотевшего, разбивающего меня вдребезги, рассказывающего о том, как сильно ты меня любишь. Моя спасительная соломинка и причина каждого взрыва моих планет. Стону что-то нечленораздельное, окончательно слетая с орбит, когда ты мощным толчком входишь в меня невероятно глубоко. Это так хорошо, больно, нереально и необходимо, что у меня перехватывает дыхание. Полный отказ всех органов и систем. Почти перестаю чувствовать, как стремительно ты наращиваешь скорость внутри меня. Почти перестаю чувствовать саму себя, распластавшуюся на этом диване и сгорающую от удовольствия. Всё во мне пульсирует и заходится взрывами, порождая новые миры и ощущения, пока ты вколачиваешься ещё сильнее. Чёрт, да, да! Мой оргазм всё ещё продолжается, когда ты достигаешь пика в очередном стремительном толчке. Сжимаю тебя в себе, принимая каждый оттенок твоего наслаждения, а ты сгребаешь меня в охапку и закрываешь собой от всего вокруг. Обнимаешь крепко, утыкаешься носом в волосы и пытаешься унять наше одно на двоих лихорадочное дыхание. С опозданием вспоминаю о том, что всё ещё впиваюсь ногтями в твою спину, разжимаю пальцы и виновато поглаживаю кожу, вызывая твой тихий смех. — До свадьбы заживёт, — шепчешь мне, целуешь в ухо и расплетаешь наши руки, снова утыкаясь виском в мою коленку. Похлопываешь ладонью по ягодице, поднимаешься с многострадального дивана, и я теряю дар речи, как и каждый раз, когда вижу тебя перед собой во всеоружии. И ты такой красивый, что я даже не могу думать о твоей шутке про свадьбу. Машинально облизываюсь и вновь слышу твой смех, — за работу, юная леди, мы с вами ещё не закончили! Приподнимаюсь на локтях, пытаясь сфокусироваться на чём-нибудь конкретном, но дрожь удовольствия по-прежнему жжёт мои нервные окончания и мешает соображать. Трясу головой в бесполезной попытке собрать мысли в кучу, и вдруг ты, уже совершенно одетый, опускаешься передо мной на корточки. Стоп, сколько я, получается, валяюсь в прострации? Сминаешь мои губы осторожным поцелуем, который помогает сосредоточиться, и уже собираешься отстраниться, когда я смыкаю руки на твоей шее. — Кажется, теперь я готова, господин звукорежиссёр, — выдыхаю тебе в рот и получаю в ответ свою любимую смущенную улыбку. Господи, почему каждая запись на студии не может проходить вот так?