Истории, рассказанные призраками

Что ж, вот и принесли мой хайбол с виски, теперь, думаю, самое время прислушаться к какой-нибудь истории... Кто же начнёт? Так забавно наблюдать, как шутки и каламбуры Уильяма исходят на нет, но, как только кажется, что они закончились, он придумывает что-то новое, чтобы избежать молчания. Наш вопрос остаётся открытым... Кто начнёт повествование? Может, мы уже опоздали, и они давно прошли эту тему? Секундочку, вот же оно... — Нет, совершенно не так, как ты рассказываешь. — улыбнувшись, произнесла Рыжая и сделала маленький глоток красного полусладкого вина из своего бокала, — Карибские острова находятся в Атлантическом океане, а не в Тихом. Я была там как-то раз. Ах, какие воспоминания! Похоже, мы поняли, кто первый начнёт своё повествование, что ж, интересно вслушиваться в чужие мысли, высказанные окружающим. Эмоции, которые в эти моменты выливаются наружу, не поддаются описанию. Именно поэтому я и предложил посмотреть на эти живые переживания, на этот азарт и огонь в глазах душ, покинувших свои тела. Сейчас взгляд зелёных очей Барнетт, казалось, мог прожечь металл, так он был ярок и горяч. Видимо, эти моменты тлеют в её душе, как самые свежие воспоминания, которые она сохранит в своём сердце и после перехода сюда, на тот свет. Ох, прошу простить, отвлёкся.. — Жаркие воспоминания и взгляды, душные примерочные, ласковый океан.. — всё с той же улыбкой повествовала модель, — Я была родом из трущоб. Бедность, голод, воровство, преступления, грязь, разруха... Чего там только не было, честное слово. Помню, ещё маленькой девочкой в одежде старшей сестры и обрезанными под мальчика волосами и попала на страницу журнала, где говорилось, что район требует спасения. Кажется, это было что-то вроде благотворительной рекламы. Конечно, делать никто ничего не стал, просто пролистали дальше, но дело не в этом. Через несколько месяцев мою семью нашли в этих самых трущобах. Ну, точнее, то, что осталось от моей семьи... Папа сбежал, мама на наркотики подсела, но суть не в том. Меня с сестрой забрал оттуда один человек. Как мы узнали позже, он и был тем фотографом, который сфотографировал меня тогда. Он привёл нас к себе домой, дал еду и кров... Честно говоря, было как-то неловко и неудобно что ли, что нас так опекают, не было никогда такого. Я быстро привыкла к его присутствию, а Анна не доверяла ему.. — Её тоже можно понять. — прервал её Роланд, делая глоток коньяка из своего бокала. Мягкий баритон его хотелось слушать, он был как бальзам на душу, — Как-никак, совсем незнакомый человек забрал у родителей, какими бы они ни были. Он мог сделать с вами что угодно, хоть на органы продать после должного ухода. Ты была более доверчива, по-видимому. — Да, это действительно так, но мне было тогда лет шесть, если не ошибаюсь. Сестра на три года старше меня, даже в своём возрасте она повидала больше моего, потому и боялась. — рассказ был не из оптимистичных но лёгкая улыбка так и не сходила с уст девушки. Какими бы ни были воспоминания, все они являются частью её жизни, — Так вот, на чём я остановилась? Ах, да, фотограф. Его звали Льюис Барнетт, через какое-то время мы его папой начали называть... Он был малоизвестен, но очень талантлив. После, наверное, года или двух лет проживания вместе, мы с Анной стали напрашиваться на его работу, он брал нас с собой. В первый раз это было потрясающим приключением в совершенно другой мир! Он работал в редакции, где издавался какой-то журнал, не помню названия. Для нас, детей, которые почти ничего не видели в своей жизни, печатные машины, запах краски такая суета, всё это было за гранью фантастики! Помню, мы пытались подсмотреть, как работают другие сотрудники, так и норовили потрогать всё, что только можно и нельзя. Он часто брал нас с собой. Конечно, мы очень скучали и тосковали по родителям, но понимали, что с Льюисом нам было лучше, чем с ними... Рыжая Бестия вновь отпила из своего бокала настоянный напиток, после чего продолжила. — Помню, однажды его позвали снять моделей для журнала. Естественно, мы увязались за ним. Столько различных нарядов мы не видели ещё никогда. Пока он работал, мы играли с нарядами моделей. С той одеждой, что висела на вешалках. Мы представляли себя в их роли, представляли, как мы выходим на подиум, показывая разнообразные комплекты. Папу звали туда не единожды, каждый раз мы увлекались своей фантазией. Местные модели были совсем не против этого, они уже начинали привыкать к нам. Как-то раз одна из них, Лили, накрасила меня своей косметикой и одела меня в большую водолазку, она была мне на столько велика, что её рукава и низ кофты волочились по земле. Выглядело это забавно, мне это нравилось. Помню, через какое-то время молодой продюсер моделей обратил на меня внимание. Сказал, что через год или два я смогу к ним присоединиться. Так, собственно, и получилось. Меня приняли в модельную школу в девять лет, в десять я уже рекламировала одежду, красовалась в журналах и в рекламах на тв. Я росла, росло внимание и повышалось количество ролей. Анна не пошла по этой стезе, со временем она начала участвовать в театральных постановках, мечтала стать актрисой. Папа ей очень гордился, как и я. Какие же творческие сёстры... Она с такой теплотой рассказывает о Анне и Льюисе, похоже, она их очень любила. Интересно, что с ними сейчас? Сколько лет прошло с тех пор, как она оказалась здесь? Мой хайбол постепенно опустошается, но я совершенно не чувствую и нотки опьянения.. Хах, вы только посмотрите на Прайса. Он слушает Викторию с замиранием дыхания, вникает в каждое слово, будто от этого зависит что-то очень важное. А Фокс? Он более не прерывает её, позволяя окончить историю. Мужчина, как и я, неспеша пьёт из своего бокала, маленькими глотками опустошая его. Думаю, эта троица встречается не впервые и не впервые слушает истории друг друга, но, похоже, каждый раз переживается, словно первый. В этом есть своя атмосфера, своя романтика... Предлагаю послушать дальше, предполагаю, дальше мы услышим кульминацию и развязку повествования Барнетт. — На сами съёмки меня брали редко из-за возраста, точнее, из-за учёбы. Я параллельно обучалась в обычной школе и посещала модельную школу, иногда отец фотографировал меня и сестру дома и на улице для семейного фотоальбома. Нам это нравилось, но позже Анна начала избегать камеры, начались подростковые комплексы. Во время обучения было мало чего интересного. После окончания старшей школы я не стала поступать дальше, в высшее учебное заведение, так как карьера модели уже ждала меня. У меня уже была работа, стаж, друзья, семья, заработок, обучаться дальше мне было просто ни к чему, ну, я так считала какое-то время. Позже поняла, что дальнейшее образование всё равно необходимо на случай, если в агентстве что-то не сложится, но поступать не стала. Сестра же совмещала театральную деятельность, часто репетировала, и университет. Помню, она почти не спала из-за постоянной загруженности... Но ей это даже нравилось, она любила ставить перед собой цели и идти к ним. Эта черта мне всегда в ней нравилась.. — зеленоглазая вновь улыбнулась своим же мыслям, — Позже мне стукнуло двадцать лет, начались частые разъезды по разным городам и странам, обожаю путешествия, это было незабываемо! Дневные и ночные фотосессии, конечно, выматывали, но оно того стоило.. — Когда ты перейдёшь к Карибам..? — немного робко произнёс вечно шумный Прайс. Он не хотел перебивать её, но любопытство взяло своё. Рядом с ним стоял большая кружка уже выдохшегося пива, который он так и не выпил, завлёкшись рассказом девицы. — Какой ты нетерпеливый. — фыркнула та, сделав ещё глоток вина, — Ладно. Тогда пропущу часть и перейду к островам. Мне исполнилось тридцать четыре... В этот же день мне предложили съёмки на жарких Карибских островах, я уже давно хотела туда попасть, потому сразу согласилась. После долгого перелёта на самолёте нашу группу встретило приветливое солнце, пляж и долгожданный океан! Мы заселились в местный отель и сразу направились на небольшой отдых, вместе с девочками побежали к воде. Ласковое море радовало своей температурой, мы все были так рады приезду.. Мы хотели остаться там на пару недель, чтобы тут прошла и работа, и отпуск. Как, собственно, и поступили. Мы остались в этом Раю. Работали и день, и ночь, ноя ничуть не жалею. После недели усердной работы наступила пара так называемого отпуска. Помню, я плавала тогда, задумалась и случайно врезалась в парня. Мы познакомились, разговорились... В общем, он понравился мне, казалось, что это взаимно. Дни отпуска мы проводили вместе, много смеялись, мне было хорошо, как никогда... Эрик его звали. Он позвал меня к себе, я уже думала о продолжении вечера.. — немного смущаясь, произнесла рыжеволосая, — Я помню его касание, обжигающий шёпот... Я была словно в дурмане, когда он обнял меня со спины. Но прошло буквально пару мгновений, он прошептал мне слово "Прости..", я сначала не поняла, к чему это... Но потом ощутила.. как острое лезвие прошлось по моему горлу, я упала, лезвие задело ещё и шею. Я ещё была жива, в сознании, когда в его квартиру зашла девушка, которую я считала подругой.. Он кратко поцеловал её и сказал, что выполнил просьбу, после чего стёр отпечатки и вложил лезвие в мою руку, подставляя это как удавшуюся попытку суицида. — Барнетт рефлекторно коснулась своего шрама на ранее упомянутом месте, тихо вздыхая и допивая вино из своего сосуда, — Надеюсь, что этот гад сейчас счастлив со своей стервой. — после последней фразы модель вновь улыбнулась, она не держала на него зла, так как понимала, что это всё равно ни к чему не приведёт. — Переживая только за одно - как сестра и папа пережили это событие.. — Не расстраивайся.. — вновь заговорил Фокс, пытаясь наладить прежнюю атмосферу разговора, — Думаю, они приняли это событие. Как бы то ни было, возможно, что через какое-то время ты увидишь своих родных здесь, вы вновь будете счастливы вместе. — с этими словами мужчина мягко улыбнулся, предлагая ей ещё вина. Да уж... Это довольно жестокая история. Жизнь не пожалела Викторию, но, судя по её лицу, она не жалеет об этом, не жалеет о сложностях прожитой жизни, о её успехах и разочарованиях. Всем бы такого рвения и жизнелюбия. Удивительная личность, ничего не скажешь. К тому времени мой хайбол совсем опустел, а я, весь во внимании, стал ожидать следующей истории.