Башня Бдения - нелетописное. До Скайхолда и обратно

      С ее везением напороться на порождений тьмы было вопросом времени. В принципе, можно сказать, и так удачно все вышло: стая небольшая, всего-то два гарлока и три генлока, ни крикунов, ни огра… а главное: никаких эмиссаров! Элисса увернулась от дубины, полоснула по горлу кинжалом, добавив мечом по руке, и вот тут ее удача кончилась: из тоннеля с неприятным треском вылетела молния, чуть не попав ей в руку, раздался утробный смешок мага-генлока, и из темноты вывалилось еще пара гарлоков. Элиссе очень захотелось выругаться, но стоило экономить силы. Воодушевившись подкреплением, твари накинулись на нее гурьбой. Болезненный удар в спину почти свалил ее с ног, Элисса лишь чудом удержалась от падения, наотмашь махнула мечом. «Отлично погуляла по Глубинным Тропам. Просто охренеть можно!» — подумала она. Себя не жалко, а вот ребят, которые забаррикадировались в Башне Бдения и ждут хоть какой-то вести — наоборот. За спиной раздался знакомый, аж до боли в сердце, голос:       — Ложись! — и Элисса, не раздумывая, рухнула на землю, накрыв голову руками. Вовремя — волна пламени окатила сунувшихся порождений. — В сторону!       Она перекатилась по полу, окончательно измазавшись в крови и грязи. Ничего, жива будет — отмоется. А над головами порождений уже развернулся огненный цветок. В лицо пахнуло жаром, и Элисса отползла еще дальше. Порождения тьмы горели, воя и слепо мечась, натыкаясь на стены и на друг друга. Маг послал ответную молнию в эмиссара, и, судя по захлебнувшемуся визгу, попал. Элисса медленно поднялась на ноги, кое-как отряхнув доспех от налипшей грязи.       — Андерс, — негромко окликнула она, и он, вздрогнув, обернулся:       — Эли… Командор?       Она с жадностью вглядывалась в такое знакомое — и такое чужое! — лицо. Андерс осунулся, оброс — хвостик уже отрос почти до плеч, щеки скрыла борода. Исчезли вечные смешливые искорки в глазах, пропала та полуулыбка, притаившаяся в уголках губ. Осталась… пустота. Словно на поляне, где все цвело и зеленело, кто-то выпустил огненный шторм, и теперь вместо жизни — одна выжженная земля. Сколько ночей она засыпала, вспоминая его лицо до малейшей черточки, мысленно прося прощения, что уехала тогда. Сколько слез она тогда пролила… Но тоже — прошло. Отболело, отгоревала, выжгла себя изнутри, и для чего, спрашивается?       — Десять лет. Десять клятых лет от тебя ни слуху, ни духу, и мы сталкиваемся вот здесь, на Глубинных тропах?! — Элисса в сердцах пнула отрубленную голову генлока. — Ты мог хотя бы весточку прислать? Хоть записку? «Простите, я сбежал, взорвал Церковь, опять сбежал, жив-здоров, Андерс-и-Справедливость». Что, так сложно?       Андерс дернулся, будто его ударили, и наклонил голову еще ниже. У Элиссы даже руки зачесались отвесить ему оплеуху, обозвать сволочью, а еще — скотиной, гадом, наговым дерьмом из архидемоновой жопы, но она сдержала себя. Пусть она Серый Страж, пусть она по уши в гнилой крови, грязи и еще Создатель знает в чем, но она, демоны бы все на свете побрали, леди! А леди не ругаются матом, как портовые рабочие, даже если очень хочется.       — Что ты здесь делаешь? — сухо спросила она, оттирая меч от крови порождений.       — А что еще Серый Страж делает на Глубинных тропах? — ровно ответил Андерс, упорно глядя себе под ноги. Элисса нахмурилась и вогнала меч в ножны.       — Стоять. Ты что, тоже слышишь Зов?       — Ну да, — Андерс, наконец, перестал изучать собственные сапоги, и теперь недоумевающее смотрел на нее. — А почему ты спрашиваешь?       Вместо ответа Элисса обхватила голову ладонями.       — Так, давай уточню: ты словно слышишь музыку где-то на грани слуха, так? Такая нежная, сладкая мелодия, что аж зубы сводит, и хочется закрыть глаза и идти за ней?       — Именно так. Это Зов.       — Вся беда, Андерс, что это не Зов. — Элисса подняла голову и встретилась с ним взглядом. Маг выглядел растерянным, и винить его (по крайней мере в этом) было сложно. — Я не знаю, что это такое, но смотри. Все наши Стражи из башни услышали Зов. Одновременно. Даже вчерашние новобранцы. А это невозможно.       — Возможно, если начался Мор, — упрямо возразил он. Элисса раздраженно фыркнула и подняла кинжал с пола.       — Ты видишь, чтобы порождения тьмы сбивались в армию? Ты видишь организованные нападения? Нет. Это не Мор. И не Зов.       — Не важно. Я пришел сюда, чтобы исполнить долг Стража. — Андерс вновь опустил голову и Элиссе очень захотелось треснуть его чем-то тяжелым. Или обнять. Или сначала треснуть, а потом обнять.       — Рановато. Может… может, пойдешь со мной?       — Куда?! — вырвалось у него. — На суд, или сразу на казнь?       Элисса тяжело вздохнула и шагнула к нему.       — Для начала, дальше, на тропы. Но не ради того, чтобы как можно эпичней убиться об порождений, а чтобы отыскать лекарство от этого клятого ложного Зова.       — А оно существует? В любом случае… Возможно, и вам, и мне будет лучше, если я останусь здесь и умру.       Элисса глубоко вдохнула затхлый воздух Глубинных Троп. В душе медленно закипала злость, грозя вырваться на свободу.       — А что такое, а? Раньше я не замечала у тебя самоубийственных порывов.       — Раньше я не взрывал церкви и не убивал стольких людей! — резко ответил он.             Элисса с трудом разжала пальцы, обхватившие меч.       — То есть, ты решил пойти самым простым и быстрым путем, и умереть.       — Командор, при всем уважении, а какие у меня еще есть варианты? — Андерс смотрел ей в лицо. Светло-карие, почти янтарные, его глаза казались ледяными, но прошли уже те времена, когда Элиссу пугали чьи-то взгляды.       — Ну, как тебе такой: разгребать последствия и помогать по мере сил? — язвительно протянула она.       Андерс устало выдохнул, опираясь спиной о камень.       — Я так и вижу: «Привет, меня зовут Андерс, я взорвал Церковь, вверг ваш привычный мир в хаос, хотите, я котика с дерева сниму? Ой, зачем вы тычете в меня вилами?!»       Против воли Элисса улыбнулась — настолько ярко ей представилась эта картина, но затем вновь посерьезнела.       — Котят на дереве пусть другие спасают. Я говорю о другом. Ты и еще тысячи других магов, выросших в Круге — вас ведь там не только мучили, вас ведь еще и обучали, так? Владеть магией, владеть собой. А теперь представь себе какого-нибудь абстрактного ребенка. Вот он живет, радуется жизни, любит маму, папу и пирог с яблоками, а в один прекрасный день понимает, что может выпускать молнии из пальцев. Что может поджарить своих обидчиков или исцелить разбитую коленку. И вот этот самый ребенок, засыпая, попадает в Тень, где видит… погибшего отца, или тяжело болеющую матушку, или просто деву невиданной красы, или прекрасного мудреца. И вот этот человек из снов говорит ему: «Ты же хочешь помочь? Хочешь стать сильным, хочешь, чтобы тебя любили? Я помогу». Знаешь, что происходит потом?       — Одержимость, — сухо ответил Андерс, отведя взгляд.       — О да. Я видела последствия, я с ними разбиралась. Коннор, сын эрла Эамона. Он ведь хороший паренек. Хотел вылечить больного папу. И случайно стал ночным кошмаром для всего Рэдклифа. Они до сих пор плюются от одного его имени, Андерс! Спустя годы!       — Так что, считаешь, что Круги необходимы? — он злился, это было слышно. — А что же с долийскими магами? Даже Мерриль, она вообще использовала магию крови, но она так и не стала одержимой. Или та ведьма из диких земель… Флемет, и ее дочь, Морриган? Они разве одержимые? Знаешь, что чаще всего толкает мага на сделку с демоном? Желание свободы. Усталость от постоянного надзора, от ненависти, от унижений и боли!       Элисса примирительно кивнула:       — Ты прав, отсутствие Круга не означает, что маг обязательно станет одержимым. Но ведь все равно, их нужно учить, ты с этим спорить не станешь?       Андерс покачал головой, и она продолжила:       — Для того, чтобы Церковь перестала держать всех магов на коротком поводке, нужно показать ей, что вы — не чудовища.       — Я — чудовище.       — Ты дурак, — устало сказала Элисса. — Хочешь идти на верную смерть — вперед. Раз ты сбежал не только из Круга, но и из Стражей, я вроде как не имею никакой силы над тобой. Только, чтоб тебя, сейчас я бы не отказалась от помощи старого друга!       Андерс хмыкнул, и на крохотный миг словно сквозь мертвую оболочку проглянул прежний он — насмешливый, обаятельный, ехидный:       — И что, компания отступника и преступника вас не смутит, командор?       — Ты не поверишь, меня уже вообще ничего не смутит. Пойдем. Полезно, когда есть кому прикрыть спину.       Прежний Андерс бы обязательно что-нибудь схохмил, промурлыкал ей на ухо что-нибудь заигрывающее и фривольное, но этот лишь кивнул и перехватил посох поудобнее.       Шли молча. С одной стороны не хотелось привлекать внимание порождений тьмы разговорами, с другой — любая беседа бы обязательно свернула на тему его побега, слияния со Справедливостью и взрыва церкви. Обойдя стаю крикунов, которые обгладывали тушу бронто, они тихо свернули в соседний коридор. Там было темнее, да и по стенам расползалась сырость, но зато не было ни следа порождений. Элисса услышала, как Андерс запнулся и с тихим стоном втянул воздух сквозь зубы. Она обернулась — маг согнулся пополам, прижав ладони к вискам и что-то бормоча под нос.       — Андерс? — шепотом окликнула она, а затем, оглядевшись, шагнула ближе. — Эй, ты чего? Твою же…       Лицо и руки его прорезали синие полосы, а сам Андерс выгнулся, словно его в костер швырнули. Хоть не заорал — и то хорошо.       — Андерс!       — Командор… — этот голос ей тоже был знаком. — Я не могу долго удерживать его.       — И тебе привет, Справедливость, — Элисса осторожно положила свои ладони поверх его. — От чего удерживать?       — Что-то пытается захватить его разум, командор. Это похоже на мерзкую магию крови.       Элисса коротко ругнулась и тут же вспомнила, что леди не ругаются.       — Что мне делать?       — Убейте нас, командор. — Справедливость смотрел ей в глаза, и картина складывалась жуткая: искаженное болью и мукой лицо, напряженные до предела мышцы, и абсолютно спокойный голос. — Этим вы облегчите наши страдания. Я… стал злом. Нет. Мы оба. Я подвел вас, командор.       Элисса прикрыла глаза, а затем, звенящим от ярости голосом прошипела:       — Отставить суицидальные мысли, ясно? Вы, оба, а ну быстро взяли себя в руки! Это приказ!       Сияние исчезло, и Андерс бессильно рухнул на колени, вцепившись в посох, который не давал ему вовсе распластаться по земле.       — Значит так. Проясним эту вещь сразу: я тебя убивать не собираюсь. Поколотить до синяков и сломанных ребер — с радостью. Помойное ведро на голову вывернуть тоже могу. Убивать — не проси. Никогда. Все понял?       — Как приятно знать, что некоторые вещи неизменны, — пробормотал Андерс, пытаясь подняться на ноги. — Например, ваш дар убеждения все так же силен, как и раньше.       Элисса неопределенно хмыкнула и, протянув руку, помогла ему встать. Они прошли сырой коридор и выбрались на часть какого-то очередного тейга. Элисса вытащила карту и нахмурив брови, принялась отмечать их путь.       — Мы ищем что-то определенное? — Андерс подошел ближе и с интересом уставился на пергамент.       — Кого-то. Архитектора.       От нее не укрылось, как по лицу мага пробежала тень, но все возражения Андерс оставил при себе, и она была искренне за это благодарна.       — Ладно. Привал, — скомандовала Элисса, сворачивая карту и убирая ее в сумку.       — И вы отправились в одиночку? — спросил Андерс, закончив с костром. Элисса пожала плечами:       — Нет. Это вообще был долгий путь. Все началось два года назад. Я отправилась в Вейсхаупт, потом, изучив тамошние архивы — Андерс, ты даже не догадываешься, какие по-настоящему темные страницы есть в истории стражей! — я еще два месяца ждала разрешения на посещение Имперской библиотеки в Минратосе. Потом вернулась сюда, какое-то время мы с Авернусом работали над лекарством от Скверны… а потом случился большой бум, и незадолго до него все Серые Стражи в нашей Башне Бдения услышали Зов. Одновременно. Это было странно, поэтому мы с Сигрун и Мэроном, он из новобранцев, ты его не знал, спустились на тропы. Поначалу шли все вместе, потом разделились — Сигрун и другие гномы отправилась исследовать коридоры за тейгом Кадаш, я и Мэрон пошли дальше по этим тропам. Договорились встретиться на кривой развилке или оставить там припасы в тайнике. Мэрону… — Элисса замолчала, вспоминая молоденького гнома, который так искренне восхищался Стражами, и так глупо погиб, бросившись на огра… — Мэрону не повезло. И вот я здесь брожу в поисках Архитектора.       — Это звучит как очень изощренное самоубийство, — пробормотал Андерс. — А почему бы не взять Натаниэля или Огрена? Или сразу обоих?       — Они мне нужны в башне. Из всех старожилов остались только эти двое. — Элисса уставилась на пляшущие языки пламени, стараясь не думать о том, что возможно к ее возвращению в башне Бдения будут лишь трупы. — Когда мы все услышали Зов, пришлось решать побыстрее. Я приказала запереть ворота и никого не выпускать. Но… знаешь, у нас была парочка магов — они сбежали. Ночью, как…       — Как я, — устало сказал Андерс, и вытащил из кармана горсть орехов. — Бери. А Веланна?       — Веланна ушла через пару лет после тебя. Фыркнула, что мы все — узколобые и ограниченные шемлены, швырнула на пол форму Стражей и ушла.       — И ее не остановили? — в голосе Андерса прорезалось удивление, и Элисса раздраженно отмахнулась:       — Знаешь, дураков лезть к ожившим деревьям у нас мало. А что с тобой было? — Элисса захрустела орешками.       — Киркволл, взрыв, побег, скитания и вот я тут.       — Да ты просто поэт… Ладно, не хочешь говорить — не надо. А что это за приступ в коридоре?       — Это началось за неделю, может, меньше до взрыва на Конклаве. Я просто услышал Зов. И еще — чей-то голос. Он звал меня за собой, он угрожал и обещал…       — За неделю до… Стоять! — Элисса вскочила на ноги и принялась расхаживать из стороны в сторону. — Мы тоже услышали именно тогда. Все сходится! Андерс, понимаешь? Мы не умираем!       Он тяжело вздохнул.       — Этот голос… Я боюсь, что поддамся ему. И тогда я стану опасен для окружающих. Я что-то подобное уже испытывал, когда мы с Хоук были в тюрьме Корифея.       — Так. — Элисса остановилась и вновь села к костру. — Корифей… Я, кажется, читала про него в архивах. Мы переписывались со Страудом, он упоминал о древней тюрьме в Виммарских горах. Это оно?       Андерс подтянул к себе колени и теперь сидел, обхватив их руками.       — Это существо казалось непобедимым. Хоук чуть не умерла там, пытаясь его уничтожить. И он… каким-то образом он забрался в мою голову, и я сражался против своих же! Я не хочу повторения. Ты одна, и…       — И если понадобится, я тебя так огрею по голове рукоятью меча, что у тебя вся дурость из головы вылетит, вместе с мозгами, если таковые имеются, — спокойно закончила за него Элисса. — Уже легче. Мы знаем имя, мы знаем, что Зов — ложный, и что Мора нет. Сразу три отличных новости.       — Иногда твой оптимизм просто убивает. — Андерс улыбнулся краем рта. — А тебе действительно не страшно находиться рядом со мной?       Элисса молча вытащила солонину и сыр, несколько сухарей. Предложила ему, но Андерс отказался и вновь уставился на нее, ожидая ответа.       — Мне не страшно, — наконец сказала она. — Я злюсь на тебя, я очень хочу врезать тебе чем-нибудь тяжелым промеж глаз, но я тебя не боюсь. Может, это глупо, может, нелепо, но я на тебя смотрю и вспоминаю, как ты на нас всех набросил магический щит, защищая от того костяного дракона в Блэкмарше. Вспоминаю, как вы с Натом спорили до хрипоты и взаимных оскорблений вплоть до прадедов, а потом ты лечил ему выбитую каким-то мародером челюсть. Вспоминаю, как ты сотню раз спасал меня от смерти. Как я рыдала у тебя на плече.       Андерс закрыл лицо руками.       — Это уже не я, — глухо сказал он. — Я теперь… другой. Мне больше нет места с Серыми Стражами.       — И, тем не менее, ты сейчас здесь, на Глубинных тропах, в компании Стража.       Элисса потерла ладони, пытаясь согреться — почему-то даже при горящем костре ее знобило. Она прекрасно понимала, что эта их неожиданная встреча и нежданное объединение — это временная отсрочка. Но сам Андерс по этому поводу, кажется, совсем не тревожился.       — Я прошу тебя не как Страж-Командор. Я уже говорила, не хочешь быть с нами — твоя воля. Сажать тебя на цепь себе дороже выйдет. Я прошу тебя как друга, как человека, к которому я не боюсь повернуться спиной: помоги мне сейчас. Найти Архитектора, разобраться со всем этим дерьмом, которое на нас свалилось.       — Ну и как тут отказать, после такой пламенной речи, — Андерс криво улыбнулся ей.       — Что же с тобой произошло? — вырвалось у нее.       — Много дерьма и еще больше глупости. Я понимаю, командор. И не прошу прощения просто потому что знаю — я его не заслуживаю.       Элисса проглотила очередной взрыв эмоций с куском сыра и запила водой. Вытащила одеяло и с сомнением покосилась на Андерса. Тот кивнул.       — Ложись. Моя вахта всегда была первой.       Эти слова отдались в сердце неожиданной болью, и Элисса поспешно отвернулась, стараясь взять себя в руки. Хватит. То, что дозволено двадцатилетней восторженной девушке, совсем не подобает тридцатилетней взрослой женщине. Все эти переживания, все эти душевные порывы — хватит. Забыть, посолить и сжечь. Она легла и попыталась уснуть — организм, привыкшей к постоянной бдительности, не хотел так просто расслабляться. Она смотрела на Андерса сквозь полуопущенные веки, чувствуя, как наворачиваются слезы. Да гребаннного архидемона в глотку, она десять лет считала его умершим! Сначала думала, что он стал одержимым, разорвал отряд храмовников и умер от карающих мечей, потом была уверена, что Хоук, Защитница Киркволла, лично зарезала его после того взрыва — и вот тогда-то Элисса мысленно похоронила его во второй раз. Ему не было, не должно было быть прощения, но почему же так хочется отбросить одеяло, и как раньше, повиснуть на шее, дернуть за этот отросший уже хвостик и звонко чмокнуть в щеку?!       — Командор? — видимо, она все-таки всхлипнула, потому что Андерс встревожено повернулся к ней. — Что-то болит?       — Дурак! — хрипло крикнула она и, плюнув на приличия и все «не подобает», подскочила на лежанке, обхватывая его за шею. — Кретин! Белобрысый дурень! Я дважды, понимаешь, дважды тебя хоронила, идиота кусок!       Он судорожно обнял ее, прижимая к себе, уткнулся носом в шею — и Элисса со смущением подумала, что пахнет от нее ну явно не розами. С другой стороны, от него тоже не орлейским парфюмом несло, так что они на равных.       — Прости меня. Пожалуйста, пожалуйста, прости. Я не хотел… — лихорадочный шепот обжигал кожу, и от него внутри словно проворачивался зазубренный кинжал. Она расплакалась, но тут же мысленно дала себе оплеуху: нашла время голосить, как плакальщица на погребении. Еще приманит сюда порождений тьмы, смерть будет — все барды обрыдаются, сочиняя слюнявую балладу. Она погладила его спине и, не удержавшись, дернула за хвостик.       — Вот почему я вечно рыдаю у тебя на плече, а? — спросила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Андерс слабо улыбнулся:       — Ну так я же целитель. Это моя работа. И между прочим, это второй раз всего-то.       — Угу. Второй раз. А я вообще стараюсь не рыдать попусту.       Элисса отодвинулась и шмыгнула носом. Стыдно. Тридцать лет, а ума нет, равно как и носового платка.       — Ложись спать. Я буду рядом. — Андерс положил руку на плечо и она опустилась обратно на лежанку. — Я никуда не уйду. Теперь уже — никуда.       — И некуда. Куда ни глянь — всюду Глубинные тропы, — проворчала Элисса, поворачиваясь к нему спиной. Андерс осторожно погладил ее по плечу, а затем, будто обжегшись, отдернулся и накрыл вторым одеялом.