Temptation

Йен больше не мог этого выносить. Одно дело отказывать в сексе себе (не говоря уже о том, чтобы отказывать Микки, что было невыполнимой задачей), но совсем другое — слушать, как тот удовлетворяет сам себя у него за спиной. После того, как он заявил мужу, что не будет заниматься с ним сексом до тех пор, пока тот не найдет работу, этот мудак решил отплатить ему тем, что дрочил каждый раз, когда они были в постели вместе. Утром, вечером, посреди ночи — это не имело значения. Йен просыпался от звуков того, как Микки почти задыхается ему в ухо, слышал скользкое хлюпанье, когда брюнет трахал свой кулак, и мог почти видеть, насколько хорош он был, отдаваясь вот так самому себе. Кровать сдвигалась, будя его, а Микки ложился как можно ближе, чтобы дышать ему в ухо, или время от времени ударяться кулаком о его задницу. Это сводило его с ума. Вечер за вечером, как только они собирались лечь спать — сначала покурить, потом принять душ (теперь раздельно), потом одеться и лечь в постель — Микки всегда спрашивал его, будут ли они трахаться. Голос его звучал безразлично, но Йен знал, что тот нуждался в этом так же, как и он сам: их тела были напряжены, зажаты сексуальной потребностью и возбуждением. Было чертовски трудно сказать «нет», но он делал это каждый раз. Микки отвечал бесцеремонным комментарием, что-то вроде «твоя потеря» или «ладно, все равно мне не нужен твой мерзкий член», заставляя Йена изо всех сил игнорировать его и собственный болезненно пульсирующий стояк, пока ему не удавалось заснуть. Сон совсем не облегчал состояние. Его разум воспроизводил во сне все, чего ему не хватало наяву, и прокручивал словно на повторе, так что, когда рыжий просыпался, единственное, что он хотел сделать, это перевернуться, прижать Микки к кровати за горло и вбиваться в него, пока тот не начнет бредить от желания. Но он не сдавался. Вместо этого Йен просыпался оттого, что Микки дрочил. Причем брюнет не пытался скрыть это тихими стонами или паузами, когда чувствовал, что его могут поймать. Нет, Микки пытался разбудить его, так сильно пытался заставить его сдаться и заняться сексом, что это работало. Каждый раз он сдавался чуть больше, думая, что «это все», и он, наконец, готов позволить своему телу взять то, что ему нужно, то, что было нужно им обоим. Но этого не происходило. Они использовали секс как оружие, и если он собирался «выиграть» этот бой, ему нужно было продержаться. Из всех ночей, когда ему хотелось дать себе пощечину и сдаться, сегодня, должно быть, было труднее всего сказать «нет». Микки разбудил его, простонав его имя таким сексуальным, задыхающимся голосом, прямо в затылок. Йен прикусил губу, чтобы удержать соответствующий звук, и сменил положение ровно настолько, чтобы вдавить свой твердеющий член в простыни. Он стиснул зубы и слушал каждый из этих шепчущих стонов, снова и снова, пока Микки произносил его имя, умоляя сдаться и трахнуть его, почти обещая позволить ему сделать все, что угодно, лишь бы получить желаемое. — Черт, пожалуйста, — глубоко застонал брюнет, покачивая бедрами, когда толкнулся в свою руку, задевая мокрой головкой задницу мужа. Йен прикусил щеку изнутри, зажмурив глаза. Если бы он посмотрел на него… все было бы кончено. — Прошло столько времени, чувак. Мне это пиздец как нужно, — повторил Микки и его голос дрогнул на последнем слове. Он уткнулся головой между лопаток Йена и продолжил. — Я найду ебучую работу, можешь даже сам выбрать. Можешь забрать все мои деньги, только трахни меня. При этих словах из горла рыжего вырвался смущенный всхлип, и он не смог его остановить. Это показало Микки, что да, Йен проснулся, пытался игнорировать его и потерпел неудачу. Брюнет переместился позади него, позволяя прохладному воздуху пробежать между их разгоряченными телами, прежде чем вся передняя часть тела Микки оказалась прижатой к его спине, к его заднице. Одна его рука переместилась на бедро Йена, оставляя место для движения второй руки. Пока Микки терся об его задницу, Йен зарылся лицом в подушку и даже вцепился в нее зубами, пытаясь заглушить звуки, которые он издавал, в то время как его муж не на шутку разошелся, выдавая эти низкие скулящие звуки по мере приближения оргазма. Йен лишь сильнее вдавил бедра в кровать, позволяя силе толчков Микки елозить членом о простыни. Микки со стоном укусил Йена за обнаженную спину. — Черт возьми, я скучаю по ощущению тебя во мне. Без презерватива, только голая кожа и твой член, так хорошо растягивающий меня, что я не могу думать. Когда ты держишь меня… — глубокий стон оборвал его на полуслове, и он сделал несколько резких, медленных толчков в свою руку, прежде чем снова обрел голос. — Когда ты попадаешь в нужное место, просто идеально… никто другой не мог сделать подобного со мной. Йен заскулил достаточно громко, чтобы Микки его услышал. — Прекрати, — умолял он, стараясь не сдаться. Ответ Микки последовал мгновенно. — Ты же знаешь, что я не могу. Блядь, ты мне так нужен. Я хочу тебя. Когда он уже не мог дышать, уткнувшись лицом в подушку, он повернулся ровно настолько, чтобы почувствовать свежий воздух на лице, и в этот момент рука Микки скользнула по его телу, вниз по потной груди и прямо по выпуклости в боксерах. Звук, который Йен издал, был гортанным, первобытным. — Ты такой твердый, — заметил брюнет, добавляя чуть давления на каменный ствол мужа, одновременно начав двигаться быстрее против его задницы. — Засади мне. Вдави меня в матрас, нагни, все, что хочешь, только трахни. — Я не могу, — заскулил Йен, толкая бедра вперед, когда Микки сжал его пульсирующий член настолько сильно, насколько позволяли боксеры. Он толкался в руку брюнета так же, как Микки терся о его задницу, используя ее, чтобы кончить. — Мик. — Повтори еще раз, — попросил Микки, поджав пальцы на ногах. Йен был близко, так близко, что никакое расстояние или отговорка не могли этого изменить. Микки был близок к тому, чтобы кончить на его задницу, а он был к тому, чтобы разрядиться себе же в трусы, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Он чуть выпятил задницу, чтобы прижаться к нему, и Микки ускорил свои движения, в то время как его рука сжалась на члене Йена, призывая его отпустить себя. — Черт возьми, скажи это, я так близко. — Микки, — повторил Йен, и во рту у него так пересохло, что язык прилип к небу. — Микки. — Ох, блядь, — простонал брюнет, уткнувшись лбом в спину мужа. — Черт, ох, черт! В тот момент, когда Микки обкончал его задницу, когда эти горячие, густые струи спермы намочили всю заднюю часть его боксеров, Йен тоже кончил. Он снова уткнулся лицом в подушку и почти закричал, когда один из самых сильных оргазмов разлился по его телу, захлестнув на несколько секунд, утопив его в невероятном блаженстве, не давая нормально дышать и отобрав способность думать. Он толкался в руку брюнета, позволяя выдаивать из себя все до последней капли, слушая, как Микки делает то же самое позади него, а затем растекся по кровати. — Черт возьми, мне это было нужно, — сказал Микки спустя мгновение, все еще задыхаясь, и Йен мог сказать, что его настроение определенно изменилось к лучшему. — Было бы гораздо круче, если бы ты просто трахнул меня, но лучше так, чем делать это в одиночку. Йен повернул голову, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и не смог сдержать появившейся улыбки. Он чувствовал себя так чертовски хорошо, лучше, чем за последние две недели с тех пор, как все это началось. Он был удовлетворен, измучен и готов к глубокому сну, который приходит только после секса. Он даже не обратил внимания на беспорядок, в который превратилось его нижнее белье с обеих сторон. — Сегодня ты маленькая ложечка, — сказал Микки, вытирая руку о свои боксеры и отбрасывая их в сторону. Он повернулся, прижимаясь к спине Йена, одной рукой снова обхватывая его тело, но на этот раз оставляя ее на животе. — Может быть, завтра от этого тебе, блядь, станет лучше. — Сомневаюсь, — поддразнил его Йен. Только так он не обернется и не задушит его своими поцелуями. Он закрыл глаза и позволил Микки крепко обнять его, заставляя чувствовать себя любимым и в то же время в безопасности. — Ты готовишь завтрак. Микки хихикнул, пряча голову позади шеи Йена. — Нет, ни хуя подобного.