Ты веришь в любовь?

BLACKPINK - Lovesick girls

      Чимин задумчиво покачивал уставшую дочь, что тихонько хныкала сонная. Тяжёлые воспоминания всё не покидали голову. Похоже, что они не выветрится так быстро... -       Почему на тебе другой запах? Ты ходил куда-то? - осторожно спрашивает Чимин, поглядывая на альфу из-под пушистых ресниц.       - Какое тебе до этого дело? - приподняв бровь, спрашивает он.       - Я п-просто спросил, ничего такого... - бормочет Чимин, из люльки раздаётся тихий плач.       - Уйми её или у меня разболится голова и придётся что-то предпринять, - хватая парня за запястье в том месте, где ещё не сошли прошлые желтеющие синяки, шипит альфа, а затем язвительно добавляет, - любимый.       - Она болеет, Седжин, - шепчет Пак, смаргивая непрошенные слезы, невольно выступившие от жёсткой хватки, - дети всегда плачут, когда им плохо, Сохён тихая девочка.       - Это должно волновать меня? - спрашивает альфа, отталкивая Чимина и направляясь за очередной порцией сигаретного дыма, - разве я виноват в том, что мой непутёвый истинный омега нагулял отродье?...       Спящая Сохён-и хватается пухленькой ладошкой за щёчку папы, невольно стирая горькую слезу. Дочка вырывает Чимина из болезненных воспоминаний.       Телефон недовольно жужжит на столике с аппаратурой и Пак поднимается, чтобы снять трубку, прижимая к себе головку дочери.       - Слушаю, - тихо отвечает.       - Чимин-а, - тусклый голос Розэ омеге уже не нравится, - приезжай, пожалуйста, Чимин-а, - девушка не выдерживает и тихо всхлипывает. Чимин бросает твёрдое: "Скоро буду!" и отключает вызов.

***

      Юнги заходит в кабинет вслед за работницей и мужчиной, судя по всему, хозяином, что прекратил творившееся в зале безобразие.       Дрожащая омега по пути в кабинет набрала кого-то, но Юнги не вслушивался в слова. Ему так все острочертело, что просто хотелось в свой жилой комплекс поспать хотя бы пару часов перед важной встречей.       - Я благодарю вас за оказанную моей сотруднице помощь, - заговаривает таинственный мужчина и поворачивается к Юнги лицом.       Мин со странным удовлетворением подмечает: "Всё-таки омега..." Ну не может быть альфа с таким без сомнения красивым лицом. Правда, через одно веко омеги проходит уродливый шрам, а само око сверкает словно бы выцветшей радужкой.       - Не стоит благодарностей, - чуть растягивая слова, произносит Юнги и устало падает в кресло.       - Я не должен был допустить этого, - твердый голос нетипичной омеги дрогнул, а лицо на мгновение исказило гримасой боли, - что угодно, но не это...       - Это не ваша вина, - тихо шепчет Чеён, - никто не мог даже предположить, что так получится. Послелнее, что вам стоит делать - это винить себя Сокджин-щи.       - Вообще-то, такое вполне можно было предположить, - подаёт голос Мин, - в конце концов, разве мы не находимся в баре? Как правило люди под градусом способны на многое... - с ленцой тянет Юнги.       - Это не зависящие ни от кого обстоятельства, - заплаканная, девушка недовольно зыркает на своего спасителя.       - В качестве благодарности, я мог предложить вам работу и лишь её, - разводит руками Сокджин, с печалью посматривая на свою сотрудницу.       - О, пожалуй, я откажусь, - хмыкает Мин с короткой усмешкой, - своей пока хватает...       Дверь неожиданно раскрывается и на пороге появляется хмурый парень, что-то бережно прячущий под пуховиком на груди.       - Здравствуй, Хён, - кивает он, бегло осматривая Чеён на предмет серьезных повреждений, но находит только сияющие от слёз покрасневшие глаза, - Чеён-а, - облегчённо выдыхает он.       - Чимин-а, - девушка тихо всхлипывает и пересекает комнату укрываясь в надёжных объятиях брата, стараясь не потревожить нежный комочек и него на груди.       - Что произошло? - тихо спрашивает омега, нежно поглаживающий сестру по голове.       - Один придурок зажал её у туалетов, - поджав пухлые губы, поясняет Сокджин, - охрана разбиралась с дракой на танцполе, поэтому не подоспела вовремя.       - Ясно, - сухо выговаривает Чимин, - кто же тогда помог? - сипло спрашивает Пак.       - Вот, - Ким указывает рукой на Юнги, пристально оглядывающего омегу.       - Добрый вечер, - ухмыляется он слегка, едва видит, что внимание обращено на него.       - А точно... Он? - спрашивает Чимин, приподняв бровь.       - А есть повод для сомнений? - всё ещё внимательно оглядывает парня перед собой Юнги.       - Ни единого, - усмехается Чимин, на последок целуя младшую сестру в макушку.       Ребёнок на его груди копошится, сонно зевая.       - Спи, малышка, - шепчет он, покачивая дочь, - ещё рано вставать, нужно поспать, сладкая.       Сохён не слушается папу и разлепляет заспанные глазки, причмокивая губками и удивлённо оглядывая изменившийся мир вокруг.       - Прости, Чимин-а, - выдавливает Сокджин, нахмурившись.       - Не твоя вина, Хён, - тепло и немного грустно улыбается Пак, невольно погружаясь в ещё одно воспоминание...       - Не вырывайся, мерзавка, я научу тебя манерам, - рычит альфа.       - Чеён, - настороженно зовёт Чимин, вернувшийся из магазина, он сгружает пакеты на лавочку и вновь зовёт, - Чеён!       - Я сказал, не вырывайся! - слышит Пак и несётся в рабочий кабинет.       Розе кусает альфу и тот убирает свои руки, позволяя девушке вырваться, но Седжин уже замахивается.       - Нет! - кричит Пак, отталкивая растерянную сестру.       Звон пощёчины грубо разрезает тишину. Чимин хватается за горящую щёку, слёзы невольно брызгают из глаз, окропляя белую толстовку. Пак оседает на пол, зло утирая солёные капли.       - Что ты творишь? - рассерженной кошкой шипит омега.       - Чимин-а, - Розе беспрерывно содрогается от рыданий, - он хотел отобрать Сохён, он сказал, что ей здесь не мест...       - Заткнись, - кричит Седжин.       - Ты не имеешь права распоряжаться моей дочерью, - спокойно чеканит Пак, внутренне содрогаясь от страха.       Что было бы, если бы Чеён на защитила её? Что было бы, задержись Чимин хотя бы на семь минут?...       - Убирайся, - с ненавистью шипит омега, - у-би-рай-ся!       - Ты не забыл, что мы истинные, Пак Чимин? - сухо выговаривает Седжин.       - Я бы не была в этом так уверена, - бормочет Розэ.       - Мне плевать, - давит Пак, а сердце внутри разрывается будто.       - Ты думаешь, я оставлю это так просто? - усмехаясь, спрашивает Седжин, приподняв одну бровь.       - Убирайся! - кричит Чимин срывающимся голосом.       - Твоя дочь? - спрашивает Юнги, вырывая Пака из невеселых мыслей, внезапно оказавшись совсем близко.       - А? - оторопело моргая, переспрашивает Чимин, не сразу понимая, - да, это моя дочь.        В кабинет вновь распахивается дверь и внутрь заходят охранники что-то тихо передавая Сокджину на ухо. Ким хмуро кивает на каждое слово.       - Она милая, - задумчиво произносит Юнги, - отец, наверное, счастлив, - он склоняет голову к плечу, заинтересованно ожидая реакции загадочной омеги.       - Вполне возможно, - пожимает плечами Пак, - вполне возможно, он счастлив с кем-то другим.       - Ожидаемо, - тянет Юнги.       - Ну ничего себе, ваше чувство такта поражает сознание, - недовольно выговаривает Чимин.       - Какого чёрта, RM забыл в моём баре? - недовольно шипит вдруг Сокджин, - мы что, похожи на второсортный клуб, что он решил устроить у нас представление с фокусами?       - Мы не знаем, мистер Ким, - пожимает плечами один из охранников.       - А-а, - понимающе тянет вдруг Чимин, - это тот мастер иллюзий, который вмиг повышает популярность любого ночного заведения, которое посетит с шоу? Разве он не должен обговорить своё участие в жизни бара с хозяином?       - Вот именно, что должен, - Сокджин зол и терпение его на исходе, - придется подпортить ему репутацию, - бросает он, - мне хватит одного происшествия за вечер.       Ким выходит из кабинета в окружении охранников и желающих посмотреть на шоу остальных присутствующих.       Сохён радостно улюлюкает, наблюдая за суетой взрослой жизни.       Взгляд Кима упирается в парня, прямо возле сцены, который не заинтересован в представлении, а значит, скорее всего за одно с нарушителем спокойствия.       - Какого чёрта, Намджун? - раздаётся в наушнике, - сейчас во мне выжгут дыру. Ты что не договорился с хозяином? - шипит парень.       - Я, конечно, прошу прощения, но как я должен был успеть, Хоб? - продолжая делать своё дело, шипит Намджун в ответ.       - Где твои мозги, когда они так нужны? - выдыхает Хосок и лучезарно улыбается враждебно настроенному Сокджину напротив него.       - А твоя наблюдательность? - язвит Намджун в маленький микрофончик, - не подумал о том, что пока я договорюсь, если договорюсь, пройдет несколько дней, о какой засаде тогда пойдёт речь вообще? Мы никогда не поймаем твоего дилера.       - О да, зато теперь, когда ко мне идёт хозяин бара с охраной - наши шансы прямо удвоились, да?       Чимин задумчиво осматривает помещение в полутьме, задерживаясь взглядом на сцене, где, если не знать тонкостей, творится настоящая магия.       Не самое приятное воспоминание вновь накрывает с головой. Чимин не любит клубы после того единственного раза, когда он в одном таком побывал. Последствием такого похода стало рождение Сохён.       Но он понимал, что Седжину хочется как следует развеваться, а потому решил порадовать своего альфу.       Он уложил белокурые волосы, воспользовавшись лаком сестры. Надел чёрные рваные джинсы, что так нахваливал Тэхён, выкрав их с какой-то из фотосессий, шелковую рубашку нежного кремового оттенка, что взлетала на каждом шагу и досталась Паку от папы. Чимин даже немного подкрасился и достал школьные лоферы, подаренные родителями...       Только теперь ему не особо-то нравилось стоять в одиночестве, неловко обнимая себя руками, пока его альфа не стесняясь заигрывал с очаровательной омежкой соблазнительно двигающейся на танцполе.       - Чего киснешь, красавица? - шепчет кто-то на ухо и Чимин морщится от жуткого запаха перегара.       - Я не один, - криво улыбается Чимин и показывает на Седжина.       - Ну так мы тебя отпросим сейчас, - незнакомец смеётся и грубо хватает Пака за локоть, марая своими потными руками шелковую рубашку, - слышь брат, надо уметь делиться, - произносит незнакомый альфа, подводя Пака к его альфе.       Седжин хмурится, и Чимин уже думает с затаённой надеждой, что сейчас он одумается и защитит свою омегу.       - Забирай, - он с ленцой машет рукой, - может, хоть у тебя получится затащить эту истеричку в постель.       Пак не хочет в это верить. Глаза его распахнуты и до краев наполнены болью.       Чимин приходит в себя, когда его толкают в какую-то комнату.       - Нет, пожалуйста, - умоляет Чимин, - пожалуйста, н-не надо, не делайте этого, - слезы уже давно стекают по чужим мягким щекам, чуть стягивая кожу, но Пак не замечает, он лишь повторяет как мантру, - н-не над-до, пож-жалуйста...       - Ну что ты, красавица, не ломайся, - шёлковая рубашка с треском рвётся под натиском чужих грубых ладоней, - мне разрешили с тобой поиграть.       Потные руки уже забираются под резинку боксёров, когда Чимину удаётся дотянутся до странной деревянной фигурки на столике. Он изворачивается и ударяет альфу по голове, но, кажется, тому это не нравится.       - Я так не играю, - шипит парень, а затем резкая боль пронзает Чиминов нос, и на губах чувствуется привкус теплой крови.       Пак изворачивается и вновь ударяет. На этот раз альфа обмякает и тяжёлой тушей сваливается на омегу.       Чимин не помнит сколько он так пролежал, сотрясаясь от рыданий, прижимая руки к разбитому носу, не в силах подняться с постели.       Омега тогда словно оцепенел, а когда он кое-как добрался домой с опухшем носом и разорванной рубашкой, Седжин ядовито спросил:       "Как развлекся ночью?"       Сердце Чимна тогда, кажется, треснуло, задевая жизненно важные сосуды. Как иначе понять тогда ноющую боль в груди и невозможность сделать вздох?       - Ты плачешь, - замечает Юнги, стирая подушечкой большого пальца горькие слёзы.