Ты веришь в любовь?

      - Я, кажется, не разрешал прикасаться ко мне, верно? - Чимин излучал враждебность, поскольку Юнги вторгся в его личное пространство, так заботливо вытирая чужие слёзы, а это для Пака после расставания недопустимо.       Юнги замер с поднятой вверх ладонью. Шум вокруг, кажется, немного притих в молчаливом противостоянии двух сильных личностей.       - Прости, я перфекционист, - улыбается Юнги уголком губ и аккуратно промакивает большим пальцем последнюю солёную дорожку на чужой нежной коже лица.       Ладонь чуть сдавливает чужую мягкую щёчку, и Юнги позволяет себе маленькую вольность, пройтись большим пальцем по пухлой губе, прежде чем отстраниться.       Чимин уже готов был возмутиться, как вдруг оба они замерли. Сохён, беззубо улыбаясь, схватилась за длинный палец Юнги, чуть дёргая его пухлой ладошкой.       - Сохён-и, - судорожно вздохнув, начал было Чимин.       - Не смей, - прерывает Юнги, - я не против, не за чем расстраивать малышку.       За этот вечер довольно весомое знание камнем рухнуло на голову Юнги. Он пока не знал, насколько это хорошо, пока ещё не разобрался.       - Я прошу прощения, - холодно обращается Сокджин к стоящему у сцены Хосоку.       - Слушаю вас, - стальные нотки проскользнули в голосе альфы.       Он надеется на мирные переговоры, поскольку Сокджин попросил охрану затесаться среди посетителей и не привлекать внимание.       - У вас есть шанс объясниться, какого чёрта выступление, - Ким поморщился, словно его донимала головная боль от одного только упоминания имени, - RM'a проходит в моём баре и при том без моего ведома? - Сокджин складывает руки на груди в защитной позе и проверяет охранников, которые неизменно держат его в поле зрения.       - Я, пожалуй, из-за промаха сего господина, должен как следует объясниться, - тяжело вздыхает Чон.       Знал же, что если брать с собой Намджуна, операция, с большой долей вероятности, может провалиться.       И дело даже не в том, что с Кимом что-то не так. Нет, он гораздо умнее Хосока. Просто Намджун все же теоретик больше, чем практик.       - Я слушаю, - напоминает о своём существовании Сокджин, неловко передергивая плечами под чужим пронзительным взглядом.       Помимо стоящего перед ним Хосока, напряжённый и сосредоточенный взгляд охватывает его тело и со стороны сцены.       - Возможно, это прозвучит комично, но, - Хосок достаёт из нагрудного кармана клетчатой рубашки удостоверение, - я следователь, и в данный момент вы отчаянно пытаетесь сорвать операцию, - Хосок обольстительно улыбается, вычислив уже, что мужчина напротив него - омега.       Сокджин вскидывает одну бровь и не ведётся на сладкую улыбку, когда от колючего взгляда бросает в озноб. Он внимательно изучает документ, наконец, нехотя кивая. Хосок, буквально, сияет, улыбаясь ярче, чем, казалось бы, возможно.       - Если потребуется, - недовольно тянет Сокджин, - я могу предоставить вам временный доступ к камерам наблюдения.       - О, не стоит, мы уже взломали вашу систему безопасности, - Хосок продолжает очаровательно улыбаться, и, хотя омега перед ним вызывает лишь чувство уважения, но хотелось бы, чтобы он свалил поскорее.       - Прекрасно, - бормочет Сокджин, вновь вскидывая одну бровь, - как скоро прекратится этот фарс на сцене? - казалось, у Сокджина были какие-то свои причины не замечать, насколько прекрасным и словно бы по-настоящему волшебным было действо на сцене.       Народ всё приходил, посмотреть на звезду ночных клубов. Сменщик Розе недовольно хмурился, пытаясь выполнить заказы всех и сразу.       - По моим подсчётам, - Хосок задумчиво смотрит на часы, - сейчас... - он поворачивает голову на сцену и Сокджин невольно следует чужому примеру.       - Дамы и господа, мое представление подошло к концу, вынужден распрощаться с вами пожелать вам хорошего вечера... - Намджун ещё говорил что-то, но Сокджин не влушивался в чужие слова.       Он свёл брови к переносице, завороженно наблюдая за тем, как переливается в полумраке чужая смуглая кожа, как катятся капельки пота, как блестят, небрежно уложенные лаком пепельные волосы. Как не скупой на жесты, Намджун заставляет тугие жгуты мышц перекатываться под влажной серой футболкой.       - Не говори мне, что ты завис, - раздаётся язвительное рядом.       - Если бы ты работал у нас снова, я бы тебя сейчас уволил, - даже не вздрагивает Сокджин, без труда и ненужных поворотов головы ощущая Чимина рядом.       - Вот незадача, у меня полугодовалая дочь на руках, не получится у вас поработать, - весело произносит он, присоединяясь к рассматриванию альфы на сцене.       - А он хорош собой, и, похоже на то, что знает это, - задумчиво замечает Чимин.       - Ты прав, - хрипло смеётся подошедший бесшумно сзади Юнги, - а ещё, если приглядеться, то видно, что он чувствует меру, возможно, даже не воспринимает себя всерьёз.       - А ты в психологи заделался или что? - Чимин поворачивает голову к Юнги, склоняя ее на бок.       Несколько пепельно-розовых прядей падает на высокий лоб.       - Каждый внимательный человек немного психолог, - пожимает плечами Юнги, - только он больше наблюдатель и посоветовать что-то может только себе. Например, как общаться с тем или иным человеком в зависимости от того, что увидел и разглядел.       - Мудро, - Пак отступает на шаг назад, когда в их небольшом обществе слышится новый голос, - Ким Намджун, - глубокий бас, кажется, несёт верную смерть и вместе с тем какое-то успокоение.       Для кого угодно, но не для Сокджина.       - Что ж, раз вы тут сами разберётесь, - скучающе кивает Сокджин, скрывая изувеченное шрамом лицо в капюшоне, - тогда прошу вас хотя не разнести мне бар, пока вы будете играть в доблестных полицейских.       - Как пожелаете, - насмешливо тянет Намджун, даже не стараясь взглянуть мужчине в лицо.       Чимин как-то упустил момент, когда его бывший работодатель успел скрыть ненавистные черты. Что ж, похоже на то, что он не хочет выглядеть уязвимо перед Намджуном, иначе почему он спокойно разговаривал с Хосоком, ни на секунду не задумываясь о том, чтобы спрятаться от его изучающего взгляда.       - Сокджин-хён, - глядя, как дочь в очередной раз зевает, зовёт Чимин, - я поеду домой хорошо?       - На автобусе? - лёгкие тревожные нотки проскальзывают в чужом голосе, - может останешься до утра? Я провожу тебя.       - Не могу, у меня ещё много работы и надо проследить за Тэхёном, чтобы он чего не натворил, - глазки Сохён-и слипаются, а пальчики хватаются за папину одежду, очаровательно сжимаясь в пухлые кулачки.       Чимин покачивает её успокаивающе, тихо мурча какую-то только ему известную мелодию.       - Не строй из себя героя, - закатывает глаза Юнги сзади, - я собирался уезжать, так что могу подбросить тебя.       Глаза Чимина наполняются паникой, затапливая тьмой шоколадную радужку.       - Чимин-оппа, всё в порядке, - шепчет успокаивающе Розе, вставшая за спиной старшего брата, - он просто довезёт нас. Мы можем позвонить Тэхёну, если нас похитят, у него есть худо-бедно какие-то связи. Он найдёт нас. На автобусе действительно опаснее сейчас ездить.       Чеён успокаивающе поглаживает чужие волосы.       - Да, спасибо, - вслух говорит Пак.       - Отлично, тогда за мной, окей? - Юнги засовывает руки в карманы толстовки, морщась от саднящих ран, и идёт, не оглядываясь на своих новоиспеченных пассажиров.       Они выходят на улицу и постепенно приближаются к черной машине. Воспоминание током прошибает Чимина, и он застывает посреди дороги...       - Куда мы поедем? - радостно спрашивает Чимин.       Сегодня Седжин вдруг пригласил Чимина на свидание. Он, конечно, часто делал это...но раньше.       - Узнаешь, - улыбается альфа, глядя на изящно одетого Пака с толикой искреннего восхищения.       - Жду не дождусь, - Чимин звонко чмокает альфу в щетинистую щёку, приближаясь к машине, с чувством, что всё обязательно наладится.       Седжин открывает дверцу, и Пак, весело поклонившись, усаживается на сидение рядом с водителем. Альфа вцепляется в чужую талию, ещё не до конца пришедшую в форму после родов.       - Ты чего? - уголки губ омеги дрогают, а во взгляде сквозит настороженность.       Седжин не отвечает, вгрызаясь поцелуем в пухлые и нежные губы.       Словно сладкая медовая патока на языке ощущается чужой бесцветный бальзам. Седжин довольно мычит, заключая Пака в плен, расставляя колени по обе стороны от чужих мягких бёдер. Чимин в шоке смотрит на животное удовольствие, отражающееся на чужом лице. Неизвестно почему, сердце разрывается от боли, губы печёт от грубых ласк.       Седжин отрывается от пухлых губ на мгновение, переводя дыхание, только чтобы в следующее мгновение разорвать шифоновую блузку омеги.       - Остановись, - тихо просит Пак, сдерживая слёзы.       Вот сейчас, Седжин остановится, и всё можно будет исправить, верно?       - Тебя просто надо подтолкнуть, - словно в бреду бормочет альфа, - ты сам себе что-то напридумывал, нужно выбить эту дурь из твоей головы... - он несдержанно растегивает пуговицу на черных джинсах Пака, - дурь... Просто нелепая блажь...       - Остановись! - кричит Чимин, пытаясь вырваться, - ты извинялся. Ты клялся, что всё изменилось, и ты осознал, что был не прав! Так что же ты творишь? Зачем пытаешься вернуть отношения тогда? Мы расстались, а ты так ничего и не пон...       - Заткнись! - ладонь обжигает нежную щёчку, а их глаз против воли брызжут горькие слёзы.       "Я больше не поведусь на это!" - отчаянно кричит в своей голове Чимин, пытаясь вырваться из чужой хватки.       - Ты слишком много болтаешь, - задумчиво говорит Седжин, - думаю, на сегодня с тебя хватит и этого...       - Нет, - сопротивляется Пак, но альфа уже встаёт коленями на сиденье, освобождая изнывающий член из боксёров.       - Давай, это не страшно, просто чуть поработай ротиком, - ласково уговаривает он, с силой зажимая чужой нос.       Чимин задыхается и, вздрагивая от беспомощных рыданий, открывает рот.       - Умничка, - пухлые губы плотно обхватывают чужое возбуждение, туго насаживаясь.       Седжин мычит в наслаждении, вытирая пальцами чужие слёзы, не переставающие течь.       А Чимин захлёбывается в отвращении к себе, он давится и задыхается, но всё что ему остаётся это послушно принимать, чувствуя, как трескаются уголки губ.       Седжина хватает на долго, Чимин уже не может даже плакать, стеклянным взглядом смотрит вглубь леса, где беспечно летают свободные птицы.       Трава шелестит, успокаивая чужое бушующее сердце.       "Ничего, это ничего", - думает Пак, - "Скоро всё закончится".       Седжин содрогается в оргазме, кончая в предусмотрительно подготовленную салфетку.       - Детка, - альфа сыто улыбается, стирая кровавую дорожку из уголка чужих губ, - ты был восхитителен и прекрасен, - он заводит автомобиль, направляя его к дому, - прямо как я всегда и представлял.       "Прямо как я всегда и представлял..." - ещё долгим эхом отдаётся в его голове.       - Чимин-а, - Чеён ласково переплетает свои пальцы с чужой поледеневшей ладошкой, - ты помнишь, что обещал мне?       - М? - Чимин выныривает из воспоминаний, невидящим взглядом глядя на сестру, - что обещал? - мутная пелена потихоньку сползает с чужих глаз, - да, конечно, я схожу к психологу, - он чуть морщится, - твоя подруга, кажется, да?       - Хорошая знакомая, - поправляет Чеён и пускается в пространные объяснения, лишь бы Чимин смог сесть в машину, - давай позвоним Тэхёну, да? - Розе сжимает слегка чужие пальчики.       - Да, - заторможенно кивает Пак, бережно прижимая к себе заснувшую дочь.       Он набирает свободной рукой знакомый номер, считая гудки для успокоения.       - Чимин-а, - хриплый голос Тэхёна кажется таким родным, - где вы, я испугался и...       - Ты заснул? - краешком губ улыбается Чимин.       Розе сообщает Юнги адрес, негромко переговариваясь с ним о нынешней ситуации музыкальной индустрии в стране.       А Чимин представляет себе, как хрупкий Ким снова засыпает за столом и с растрепанными волосами пускает слюни на собственный локоть. Улыбка касается пухлых губ.       - Я делал эскиз, и, похоже я настолько вымотался на работе, что...заснул, - виновато признаётся он.       - У меня ещё есть эскизы вроде, - удивлённо замечает Чимин.       - Я в курсе, - недовольно тянет Ким, - я делал парочку прозапас, а один для Чеён, - нехотя выговаривает Тэхён.       - Ты делал эскиз тату для Розе? - Чимин приподнимает одну бровь, невольно поглядывая на увлеченную разговором сестру, - небо и земля ещё местами не поменялись?       - Очень смешно, - Чимин уверен, что Тэхён сейчас закатил глаза, - она давно хотела птицу с розой в клюве на лопатке набить, вот меня накрыло внезапно вдохновением, ну я и нарисовал что-то ажурное, что ей точно подойдёт.       - Даже так? - за разговором Чимин не заметил, как стали мелькать до боли знакомые пейзажи, - если что, мы подъезжаем домой, так что будь готов, Сохён-и спит.       - Понял, принял, обработал, - слышится звук отодвигаемого кресла.       - Приехали, - громко извещает Юнги, когда Чимин уже завершил вызов.       - Спасибо, - брат с сестрой искренне благодарят Мин и кланяются в девяносто градусов.       - Не стоит, - бросает Юнги и тоже, что удивительно, низко кланяется на прощание.       Размышления занимают голову бизнесмена всю дорогу до жилого комплекса. Слишком уж это омега... необычайный. Даже сам по себе, а если ещё прибавить к этому тот факт, что огорошил Мина сегодня...       Юнги прикладывает карточку и уже дёргает за ручку двери, как:       "Доступ отклонён", - гласит надпись на экране.       - Что за... - Юнги хмурится и прикладывает ключ-карту ещё два раза, однако, результат остаётся тем же.       - Прошу прощения, господин, но мы вынуждены призвать вас удалиться с частной территории, у вас нет доступа.       - Чёрт, - Мину, судя по всему не везёт капитально, потому что охранники из нового набора и ещё не знают Юнги как жильца в лицо, - да, конечно, до свидания, - бормочет альфа, пытаясь понять, что происходит.       Юнги заходит в онлайн-банк, что неизменно стоит запароленный на старом смартфоне.       "Счета заблокированы. У вас больше нет доступа к этим средствам" - гласит бездушная надпись.       - Что за бред?! - Юнги с силой ударяет по рулю, делая пару глубоких вдохов.       По крайней мере, у него всё ещё есть машина.       Юнги судорожно набирает контакт "Минхо", но в ответ слышит бездушное:       "Абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети".       Ну, конечно, секретарь Мина ведь уходил с альфой. Юнги набирает контакт "мама", надеясь, что использовать номер "на крайний случай" не придется.       Однако, вопреки надеждам мужчины, ситуация повторяется.       Мин глубоко вздыхает вновь проверяя все счета и доступ к квартире.       И вновь убеждается в том, что абсолютно всё заблокировано.       Юнги набирает последний контакт в его телефонной книге:       - Юнги? - голос звучит действительно удивлённо, и Мин вполне его понимает.        - Здравствуй, Хосок, - с тяжёлым вздохом приветствует мужчина... Своего лучшего друга.       Юнги и Хосок начали общаться ещё в школе. Мин был старше на два года, но это не мешало ему сдружиться с солнечным мальчишкой из пятого класса.       Юнги был достаточно умён, чтобы понять, что человек, скрывающийся за маской оптимизма, невероятно наблюдаетел и обладает незаурядной эрудицией.       Шли годы и об этой особенности Чона узнали в школе. Юнги думал, что Хосок сам позволил всем об этом узнать и был не так далек от истины.       К Чону приходили со всяким.       Одним из его "дел" было узнать, кто написал любовную записку первой красавице класса. Для Чона всё было проще простого. Записка была подброшена на школьной экскурсии, и, поскольку Хосок - староста, для него не составило большого труда проверить списки мальчиков, что были в тот день. Их было всего трое. Следующий шаг - определить характерные особенности почерка. К примеру, завитушка в каждом третьем иероглифе. И заключительный шаг - посидеть с каждым из трёх мальчиков за партой, определив, наконец, кто в классе такой романтик. Им тогда оказался Ким Мингю, но это не так важно.       Годы шли, Чон рос, как и Юнги. Хосок решил стать следователем и упорно шёл к своей цели.       Когда Юнги стал во главе компании. Парни решили порвать все возможные связи для того, чтобы... Сотрудничать. Хосок обеспечивал безопасность компании Юнги, а Мин сдавал грязные секреты с собраний с лидерами других компаний, встреч для заключения контрактов.       - Так... Что случилось, раз ты решил позвонить мне, хён? - с тевогой спросил Хосок.       - Мои счета. Они заблокированы, причём абсолютно все. А доступ к жилому комплексу аннулирован, - вздыхает Мин, - я без малейшего понятия, кто мог сделать это. В голове уже прикинул все возможные варианты, но, чёрт, не подходит, - Юнги устало клдет голову на руль.       - Езжай ко мне, - серьёзно говорит Чон, - ты ведь на машине, верно?       - Да, - кивает Юнги и заводит автомобиль...

***

      - Почему вы обратились к психологу? - тепло спрашивает глубокий женский голос.       Чимин теребит бахрому своего свитера, сжимая и разжимая ладони. На бейджике представительной молодой женщины аккуратно написано "Ким Джису".       Сестра настояла на том, чтобы Чимин пошёл на приём сразу как уехал Юнги. Она обосновала это тем, что Сохён сейчас спит, а когда у Чимина ещё будет время на сеанс.       - У меня были абъюзивные отношения с истинным, - сглотнув, произносит Чимин.       - Это хорошо, что вы осознаёте, что они были нездоровыми, - кивает психолог и что-то помечает в блокноте, - а как вы поняли, что это ваш истинный? Была какая-то особая тяга?       Чимин поднимает непонимающий взгляд на Джису. Нет, он, конечно, знает все эти сказки про красивую истинность, но тяга?...       - Боюсь, мне не пятнадцать, чтобы ощущать какую-то особую тягу, - холодно чеканит Пак, но на вопрос все же отвечает, - я ничего не почувствовал, но он сказал, что уверен в нашей связи... - Чимин немного молчит, и Джису терпеливо ожидает, когда он договорит, - он был разочарован тем, что я не чувствую этого и веду себя как эгоист... - расстроенно выдыхает Пак.       - Пожалуй, я приблизительно понимаю, с чем нам уже нужно начинать работать, - твердо, но тихо произносит женщина, - Чимин-щи, это не истинная связь. Вы ещё не встретили свою пару...       Чимин неверяще смотрит на уверенную в своих словах женщину и невольно вспоминает тот день...       Волосы трепещут на ветру. Свежий воздух пробивает до дрожи, забираясь прямо под лёгкую кофту. А ещё до дрожи пробивает высота...       Чимин стоит на краю крыши, раскинув руки и не обращая внимания на стекающие по лицу слёзы.       Так ощущается свобода, да? Сейчас Пак шагнёт и никому ничего не будет должен...        Горло всё ещё болит, а на ладонях и шее остались лиловые синяки с желтоватыми прожилками.       - А-а-а, - кричит Чимин, смотря на суетящийся город.       Всего шаг, и он будет полностью свободен.       - Чимин-а! - слышится хлопок двери, девичий голос отчаянно срывается, - пожалуйста, не уходи.       Чимин замирает и медленно оборачивается. На крыше стоит Чеён.       Она смотрит на него покрасневшими глазами, полными чистых слёз, размазывает солёную влагу дрожащей ладошкой и укачивает бережно одной рукой сопящий свёрток.       - Пожалуйста, - шечет она, - не уходи от нас.       Чимин долго смотрит на сестру и дочь, не замечая собственных слёз.       И он делает шаг.       Он спускается с постамента, опустошенно падая на шершавую крышу, прямо в объятия подоспевшей сестры...