Бесконечность на пороге Бессмертия. Часть II. Бескрайняя Эльтракия.

Здесь воздвигнут Камень раздора, вражды и борьбы. И битва вечная идет, не смолкая. У Камня того алое сердце, кайма же - златая от жара. Под Камнем сковались бездонные льды. - Ауротто, 1:2.

Не верится, что я мог про это забыть. Я так давно с тобой не болтал. Надеюсь, ты не сердишься на мою забывчивость. Да, друг, я постепенно начинаю вспоминать маленькие крохи того, что раньше было моей жизнью. Вот сейчас, лежа в темноте, покинутый всем миром, никак не засыпающий, я вдруг испытал потребность в общении с кем-то близким. Тут-то я и вспомнил про тебя. Когда никого нет рядом, а язык изнемогает от молчания, я всегда могу положиться на твое молчаливое присутствие. Работа в каменоломне оказалось очень тяжелой. Мне повезло, что у меня есть какие-то силы, чтобы противостоять натиску устали. После полудня у нас был обед. Третью ступень, то бишь группу, в которой я находился, допустили к приему пищу. Нас провели под небольшой тент, оборудованный внутри под столовую. Здесь было много незнакомых лиц: в каменоломни вели невольников со множества бараков. Нам подали какую-то бурду рабыни-кухарки, явно не знавшие толк в кулинарии. В небольшой миске было немного воды, а на листе унга-лунга, который использовался вместо тарелки, лежали разные комплекты, кому как повезло: жареные скорпионы, кусок жареного суриката, горсть каких-то жуков, кусок жилистого мяса какого-то дикого животного. Про суриката мне сказал мой сосед, лицо которого было покрыто множеством язв. Мне попалась ножка. “Не самый плохой вариант” – подумал я. За еду еще у самого входа началась неразбериха. Надзиратели особо не лезли, наблюдая за дракой и посмеиваясь. Я, стараясь не влезать в новые неприятности, постарался быстро миновать потасовку и усесться за стол одним из первых. Сосед, вдруг заговорив со мной и рассказав про мой обед, замолчал, а затем невзначай, с ухмылкой маньяка спросил, не хочу ли я обменять бобы на его скорпионов. - Я себя нехорошо чувствую после них. Ты молодой, у тебя все хорошо всосется, - улыбнулся невольник очень пугающей улыбкой ненормального психопата. - Спасибо, но откажусь, - ответил я и быстро увел взгляд от него куда-то вперед, лишь бы не видеть этот ужасный взгляд. Он хмыкнул, закинул своего скорпиона в рот и вышел из-за стола. Меня заметно отпустило. Сурикат не так уж и плох, хочу тебе сказать. Особенно после стольких часов с урчащим от голода животом. Пока я распробовал местную кухню на вкус, я приметил Гиганта, что сидел напротив меня. Его соседи сидели поодаль, стараясь не поворачиваться в сторону великана. Его еда была нетронута, даже им самим. Он, сложив руки вместе, держал их над едой и, закрыв глаза, что-то нашептывал про себя. Его фигура была жирным маслянистым пятном на холсте художника: он был слишком заметен, как будто его огромность могла притягивать взгляд. Я ел и смотрел в его закрытые глаза с интересом, ожидая, что же произойдет дальше. “Да, ничего интересного не предвидится” – подумал я, как вдруг Гигант открыл свои глаза. Его взгляд был нацелен ровно меж моих зениц. Мне показалось, что все это время он наблюдал за мной, сквозь закрытые веки, а не я за ним. Увидев мой взгляд, он слегка улыбнулся и, вновь закрыв глаза, принялся неспешно есть свою порцию. Что-то в тот момент дернулось в моей душе. Словно чей-то отголосок, прошедший сквозь время и расстояние. Вернулись мы поздно. По приходу в барак я обнаружил, что на койке, которую я занял у мертвеца, была расстелена новая простыня. Почему-то мне стало приятно от подобной милости смотрителей. Сейчас ночь, яркая ночь. Лунный блеск пронзает крышу, стелясь по поверхности внутреннего убранства. Все спят. Один я не смыкаю глаз. Похоже, я очень много проспал перед тем, как все забыть, раз сон больше не одолевает меня. Тощие доски надо мной слегка изгибаются под тяжестью спящего на верхнем ярусе. Иногда солома падает сквозь щели вниз, на нижний ярус, но мне повезло: сосед сверху почти не двигался. Совсем нечем заняться… Ноги, желая размяться, подняли меня с постели и повели к столу. Усевшись на лавку, глаза стали рассматривать щербины, оставленные остротой на деревянном теле. В глубине себя я надеялся отыскать какую-нибудь надпись на родном языке, которая бы известила меня о чем угодно. Я так скучаю по речи, которую могу понимать… - Не спится? – девичий голос с верхнего яруса заставил меня дрогнуть от неожиданности. Как быстро могут исполняться желания… - Нет. – ответил я, не оборачиваясь на голос. Тишина вдруг сменилась мягким, тихим звуков шуршания. Все еще не оглянувшись, я пытался угадать, что же там происходит. Но в голову ничего не шло – я все еще пытался отойти от удивления. На секунду наступила тишина, а затем чья-то нежная рука прилегла мне на плечо. Мягкое, почти кошачье касание заставило мое тело сначала сжаться, но затем теплота руки помогла расслабиться. Девушка, слегка опираясь на меня, села рядом. Я окинул ее взглядом. Легкие каштановые волосы, в лунном свете приобретающие оттенок темного дерева, нежно стекали по ее шее, опадая на плечи и укрывая их, как воротник накидки. Приятные, милые черты лица: небольшой носик с приподнятым кончиком, пухленькое овальное лицо и щечки, широко поставленные скулы и широкие раскосые глаза, светящиеся в темноте карим светом. Она смотрела мне в душу. - Какого они цвета? – спросил я, рассматривая радужку ее глаз. Она улыбнулась и, уткнувшись в копну шелковистых волос, ответила: - Она похожи на лесной орех. В середине они нежно-карие, как древесное волокно, а ближе к краям - светло-зеленые, как весенняя трава. Мне нравятся твои глаза: они дают мне вспомнить, как выглядит лес. Девушка мечтательно вздохнула и смущенно отвела взгляд. - Спасибо тебе за то, что тогда напоил меня, - поблагодарила она меня, поглаживая деревянную поверхность. – Я бы сама не смогла подняться… - Она указала на перевязь на ее груди. Я молчал, разглядывая ее, ее движения и мимику. Мне нечего было ей ответить. Да и попусту говорить не хотелось. Ее бледная в лунном свете рука вдруг остановилась, а затем девушка повернулась ко мне лицом и осторожно приложила свою ладонь к моей щеке. Легкая волна тепла просочилась через кожу и я почувствовал, как меня обняла навалившаяся дремота. Ее рука начала меня медленно гладить. - Поче… - произнес я, но тут ее пальчик прильнул к моим губам. - Тихо-тихо, ничего не говори, - она мелодично прервала меня. – Просто позволь себе расслабиться… Ладонь остановилась и вернулась обратно. Я непонимающе смотрел на нее, а она, как будто зная что-то, мило улыбалась и обволакивала меня своим взглядом. Время замедлило свой ход. Шелковая легкость проникла в меня, словно я перенял ее у девушки. Улыбка действовала на меня мистическим образом: я сам начал улыбаться, глядя ей в глаза. Все было так просто… - Надеюсь, это поможет, - произнесла девушка, вставая из-за стола. – Попробуй заснуть, - повелела она, поднимаясь по лестнице на свой ярус. Я медленно прилег на свою лежанку. Хотелось еще ненадолго сохранить это чувство. Но оно никуда не ушло. Словно убаюканный волнами прибоя, я закрыл глаза и погрузился в сон. Черная река. Ее лунные, стальные всполохи, нечаянно задетой тканью переливались, мерцали в полумраке ночи. Тихий шелест листьев, опадающих на мерцающую гладь. Мягкий шепот воды под веслами. Маленькая лодка неспешно плывет куда-то вдаль, гонимая неосязаемым дуновением. Вода гребется так просто, без сопротивления, будто кто-то незримый толкает реку подо мной. Река изгибается и течет вниз, по склону холма. На берегу, в неясных лучах, виднеется вишневый сад. Среди зеленый крон виднеется чей-то силуэт. Я пытаюсь окликнуть его, но мой голос нем. Силуэт, поняв, что я его завидел, скрывается прочь. Маленькое судно приближается к спуску и, наклонившись, проваливается под воду, растворившись в течении. Мое тело проваливается в водную пучину… Изо всех сил пытаясь выплыть, я очутился в бараке. Вся лежанка была смята. Стражники, держа оружие наготове, стояли испуганные у лежанки и что-то бормотали про себя. За ними виднелись такие же испуганные обитатели этого места. Бешенными глазами я окинул их, а потом перевел взгляд на свои руки. Они источали кровь. Свирепым усилием разжал я пальцы и увидел мелкие глубокие раны, оставленные собственными ногтями. По пальцам текли теплые капли крови. - Гартун урундула пабуро аму… - зашептали за спинами стражников. Я поднялся с лежанки и ступил на землю. От меня пошатнулись и отошли, как от прокаженного. Один из стражников, в испуге махнул на меня дубинкой и выставил ее перед собой, как преграду. Она дрожала в его руках, вот-вот намереваясь нанести удар. - Где вода? – внезапно жестоким голосом вопросил я у пугливой толпы. Не дождавшись ответа, я двинулся к выходу. Никто не подумал меня остановить. Невольники и стража втянулись в барак, подальше от входа. Выйдя на улицу, я тут же был ослеплен солнцем. Глаза застали яркую вспышку белых красок, которые со временем начали переливаться радугой. Разомкнувшиеся глаза, сквозь мириады колких лучей, увидели небольшой двор. Недалеко от барака стоял небольшой дом. На крыльце его стояло ведро с водой. Руки окунулись в приятную прохладную гладь. Несмотря на поднимающееся солнце, вода не была теплой. Смывая кровь с рук и ополаскивая лицо, я в беспокойном отражении узрел свое лицо. Я впервые увидел себя. Склонившись над поверхностью воды, я стал рассматривать себя. А девушка была права – глаза и вправду такие, какими она описала. Сейчас на меня смотрел человек, искаженный жестокостью и бешенством. Зеленые глаза отливали чернотой. Рука, зачерпывая воду, испускала красные соки, и оттого вкус у нее отдавал железом. Во всплесках воды на меня смотрел чужой человек. Капли крови, не желая смолкать, стекали в воду и, падая, разбивались на осколки. Когда жажда замолкла, руки потянулись к бледной тряпке, что висела неподалеку. Разодрав его на полосы резким движением, я принялся обматывать кисти на манер бинтов. Ткань мгновенно напиталась яростью, образовав пятна на ладонях. Завязывая узлы на тыльной стороне ладони, мой взгляд перекочевал с рук на двор. Рабы и стража, слившись в один организм, наблюдали за мной. Завидев мой взор, они насторожились. Ноги подняли меня с крыльца и повели к ним. Расставив руки в стороны, показывая, что не причиню вреда, я воззвал: - Ведите. Каштановый отлив мелькнул в толпе и приблизился к стражникам. Она сказала что-то на эльтраке стражникам, похоже, перевела мой возглас, и они напряженно двинулись ко мне. Я все так же стоял, не двигаясь. Их жесткие руки обхватили мои и понесли меня вперед. За нами двинулись остальные. Пустыня вовсю приветствовала нас жгучим солнцем. Хватка их не ослабевала до тех пор, пока мы не пришли на каменоломню. Вновь я встретился с облаченным в желтое стариком. Он, взглянув на мои руки, хмыкнул и жестом приказал, чтобы я показал ему ладони. Замотанные и обагрившиеся, они предстали его взору. - Карикур нваху лыр пабуро! Ха-ха-ха – произнес пират и залился смехом, который выдавал в нем чужеземца. Его голос был похож на голос завсегдатая таверны, чуть с хрипотцой. – Крыг саг? – спросил он, показывая, что с силой сжимает кулак. Я кивнул. - Бруг. – буркнул он, покачивая головой и сделав грустное лицо. Похоже, он сожалеет. – Вакуль гадырук. – сказал он мне, указывая рукой на каменоломню. «Идти туда, значит. Ну, ладно» - подумал я про себя и побрел в сторону пещеры. Вереница невольников вяло тянулась к темной щели в земле, подгоняемая свистом хлыстов смотрителей. Те, кто были позади, завидев меня, ломанулись вперед, выталкивая впереди идущих лучше любой плетки. Я решил не подходить к веренице близко, чтобы не вызвать лишние затруднения, а подождать, пока человеческая сороконожка спрячется в темноте. Ко мне подбежал один из пришедших смотрителей и, подхватив под руку, потащил внутрь каменоломни. Оказавшись внутри, он расталкивал обеспокоенных невольников и вел меня вглубь, на нижние этажи. Я успел заметить сочувствующий взгляд карих глаз, проступающих из-под каштановой волны. Единственный взгляд, что я увидел. Спустившись на два уровня вниз, смотритель приковал меня к пустующей цепи и поспешил удалиться. С его уходом я остался в полном одиночестве…