Surprise

Она проснулась от того, что он схватил её за горло. Игры с дыханием были не чужды для Кэролайн; они с Клаусом перепробовали почти все за своё столетие вместе. Но сейчас всё было по-другому. Обычно Клаус предупреждал её, если планировал такие игры (и последняя из таких была точно с большей осторожностью). Он беспрестанно повторял стоп-слова, боясь, что она убежит, если он зайдет слишком далеко. Она оценила его беспокойство, но в этом не было необходимости. Кэролайн была по уши влюблена. Никто не смог бы её прогнать. Это всё, было единственной причиной, по которой она не волновалась из-за того, что Клаус крепко сжал её шею. Её глаза распахнулись, уже умиротворяя. Однако она не ожидала увидеть такую злобу на его лице: — Клаус, — выдохнула она, потянувшись к его руке. — Кто ты такая? Вопрос прозвучал тихо и угрожающе. Она и раньше слышала от него такой тон, но он уже очень давно не был обращён к ней: — О чём ты? — спросила она с неизбежным кряхтением, когда Клаус так и не убирал руку. — Я Кэролайн. — Почему ты в моей постели? — Это наша постель, — отрезала Кэролайн, сумев на дюйм вырваться из-под его руки и принять оборонительную позицию. Она мирно подняла руки, обдумывая то, что он сказал. Он понятия не имел, кто она и почему спит с ним. Это был не её Клаус. Бонни предупреждала её, что это может случиться, когда он нападет на ковены ведьм. Они любили произносить проклятия в предсмертные мгновения, это было их фирменным знаком. Они забрали воспоминания Клауса о ней? — Ребекка, — позвала Кэролайн, открывая дверь, чтобы её услышали. — Можешь зайти? — Бека здесь? — спросил Клаус, всё ещё выглядя сердитым и смущённым. Кэролайн кивнула: — Она иногда путешествует с нами, — объяснила она. — Мы в Сан-Франциско. — Я же сказала тебе — донесся из коридора голос Ребекки, — Я не хочу знать, каким странным вещам Клаус предлагает научить тебя в постели, поэтому, пожалуйста, перестань спрашивать у меня совета. Прежде чем она успела продолжить свою тираду, Кэролайн заговорила: — Я думаю, ведьмы прокляли Клауса, чтобы он забыл обо мне, — сказала она, втягивая другую блондинку в комнату. Клаусу, однако, не понравилось это грубое движение: — Убери от неё руки — прорычал он, выпустив обе пары клыков, когда его глаза стали золотыми. Так же быстро, как это произошло, он в шоке вернулся к своему человеческому обличию. — Почему это ощущение было другим? Кэролайн растерялась. Она понятия не имела, что происходит, и даже не могла попросить его об утешении. В таком возбуждённом состоянии он, скорее всего, убьёт её. Ребекка казалась более уверенной: — Ты теперь гибрид, Ник, — мягко объяснила она. — Что ты помнишь последним? — Я только что приветствовал двойника в замке, — медленно произнес он. — Элайджа должен был позаботиться о ней, пока я не приведу всё в порядок, чтобы снять проклятие. Она должна была думать, что я ухаживаю за ней и хочу взять её в жёны. Так я уже сделал это? Зажмурившись, Кэролайн старалась не думать о Кэтрин и Клаусе. Ребекка только усмехнулась: — Не говори об этом, — отрезала она. — Это было семьсот лет назад. — Семьсот лет, — выдохнул Клаус, стараясь сохранить уверенность в своих силах. — Полагаю, это объясняет одежду. Подняв глаза, Кэролайн заметила, что его оценивающий взгляд блуждает по её скудной пижаме. Он всегда предпочитал её в шелках. — Значит, ты моя жена? Кэролайн широко распахнула глаза. Клаус так неоднозначно относился к человеческим брачным ритуалам, что ему действительно было бы всё равно, если бы она захотела форсировать этот вопрос. Но Кэролайн Форбс никогда не изменится. Она никогда не хотела свадьбы с человеком, который не хотел этого. В своём состоянии он смог легко предположить, что они были женаты, это причиняло боль. — Я позвоню Бонни, — тихо сказала она, схватив его халат, прежде чем выйти из комнаты. Быть завернутой в его тепло в данный момент не было вариантом, поэтому его запах, которым был пропитан пушистый махровый халат, должен был помочь ей с этим. Вернувшись в комнату, Ребекка закатила глаза: — За это заплатит твоё настоящее 'я', — заметила она. Увидев его замешательство, она объяснила — Кэролайн знает, что ты любишь её, но считает, что у тебя нет желания называть её своей женой. Клаус пожал плечами, поскольку это не было для него неожиданностью: — По крайней мере, это осталось прежним, — сказал он. — Брак всегда был глупостью. Поспешив закрыть дверь, чтобы не дать Кэролайн подслушать, Ребекка повернулась и сердито посмотрела на него: — Пожалуйста, держи своё мнение при себе, потому что ты сильно повзрослел за это время, Ник, — строго сказала она. — Ты показал мне кольцо на прошлой неделе, ты собираешься жениться на Кэролайн. Потрясенный Клаус попытался представить себе блондинку, которая едва ли не выбежала из комнаты. Через семьсот лет он хотел жениться. И он хотел, чтобы это была именно она: — Почему? — Ты убиваешь меня, — автоматически ответила Ребекка, как будто разговаривала с настоящим Клаусом. — Это такое выражение, — пояснила она. — Ты любишь её и ненавидишь то, что она всё ещё чувствует себя временной. Ты хотел доказать ей, что она — член семьи. — Всегда и навсегда, — прошептал он. Протиснувшись мимо Ребекки, Клаус открыл дверь и, следуя своим инстинктам, направился туда, где на диване сидела девушка. Комната была окружена странными безделушками и техникой, но всё, на чем он мог сосредоточиться, была женщина, съёжившаяся в слишком большом халате, пропитанном его запахом. — Расскажи мне о нас, — попросил он, почти смеясь над её удивлённым прыжком. Потом он увидел слёзы в её глазах. — Прости, я не хотел, чтобы ты плакала. — Ты не виноват, — сказала Кэролайн, вытирая слезы. — Мм, Бонни… моя подруга, она ведьма, и она думает, что проклятие спадёт само собой через день или два. — Ты позволишь мне познакомились с тобой поближе? — спросил он, медленно садясь рядом с ней. — Мне интересно, как ты стала так много для меня значить. Кэролайн выпрямилась в кресле, что-то в его словах заставило её оживиться: — Ты хочешь услышать, как много я для тебя значу? Впервые он стал похож на её Клауса. Злая ухмылка со злыми ямочками на щеках, показывающая его осведомлённость о том, что он загнал игру в угол: — Нет, — сказал он, ухмыляясь. — Я хочу просто поговорить о тебе.