Christmas love

- Мин Юнги, я тебя убью. Я уже всю хату украсил, пока ты там идешь с работы. - Хорошо милый, убьешь, но только после того, как я трахну тебя. -Эммм... ты о чем? Что-то случилось? - На работе мне знатно трахнули мозг. Тоже самое я сделаю и с тобой, только трахать я буду не мозг, а твою сочную попку. В спальню, малыш. - Нет, подожди, скажи что случилось? - Я сказал, в спальню. - по правде говоря - злить Юнги мог только самый смелый человек. И нет, Чимин таковым не являлся, просто он знает, что максимум, что ему может сделать Юнги - это выпороть его. Сегодня(!) никто никого пороть не собирался, и Чимин на каком-то инстинктивном уровне это чувствовал, поэтому решил прощупать так сказать почву. Насколько все плохо? Ему просто интересно, насколько сильно будет болеть его зад. - Я с тобой никуда не пойду, пока ты не скажешь, что у тебя слу.... ОТПУСТИ МЕНЯ - Юнги не дал ему договорить. Перекинув его тушку через плечо, понес на второй этаж в спальню. Кинув тело своего суженного на кровать, Юн сразу же повис над ним. В его глазах ей богу плясали дьяволы. Такого Юнги, Чимин видел в последний раз, когда разбил его любимых фарфоровых обезьян, а было это далеких 3 года назад. Сегодня его видимо опять выбесили на работе, а отдуваться судя по всему опять Чимину. - Я не собираюсь тебе ничего объяснять. Ты просто выполнишь свой супружеский долг. В горе и в радости, помнишь? - Мин взял левую руку Пака в свою и обвел указательным пальцем вокруг его безымянного на котором блестело золотое кольцо, его суженного. - сегодня как раз тот день, когда "горе" и мне нужна поддержка мужа. Ты ведь мне поможешь, любимый? - Конечно. - Так малыш поможет папочке? - Малыш поможет своему папочке. - Вот и славно. А теперь замолкни, ибо ротик ты будешь открывать только тогда, когда не в силах будешь сдержать стоны. Ну или крики, это уж как получится - к концу своей реплики Юнги начал снижать голос и говорить чуть тише приближаясь к уху Чимина. Мин знал как надо воздействовать на своего малыша, у того от таких махинаций крышу сносит, а член словно по щелчку пальцев наливается кровью и моментально встает. Собственно так и получилось. Малыш (не малыш) малыша дал о себе знать, дернувшись в штанах. У Юна же яйца гудели уже около полу часа, пока он добирался до дома. Юнги спустился поцелуями от мочки уха к челюсти, после ниже к шее, оставив на ней слюнявое пятно, которое в скором времени превратится в багровую отметину. Дальше от шеи к ключицам, потом ниже и вот Мин уже обводит языком каждый кубик пресса Пака. Как же старший любил, когда его муж ходил по дому в одних серых шортах, дожидаясь папочку. Меньше времени уходило на раздевание любимого. А вот Паку пришлось самому раздевать Юнги. Пока тот усердно пытался что-то вырисовать на прессе младшего, Чим расстегивал пуговицы на рубашке мужа. Когда с этими злосчастными пуговицами было покончено, рубашка полетела куда-то в сторону. Юнги уже губами был над самой резинкой от шортов, а Чим чувствуя, что через несколько часов у него будет болеть зад и все тело будет в засосах, принялся за пряжку от ремня на брюках Юна. Когда в след к рубашке полетели брюки Мина и шорты Пака (или Мина младшего, как любил говорить Юнги), Чимин перевернулся, таким образом оказываясь сверху. - Мой Мини решил побыть сегодня наездником? - с легкой издевкой в голосе сказал старший не пряча своей хитрой ухмылки. - Меньше разговоров, господин Мин. - Как скажешь - он уже улыбался во все 32 зуба, оголяя десна, предчувствуя интересный конец дня. Теперь целовать каждый участочек тела, стал Чим. Когда его губы ласкали один сосок, вторым занимались шаловливые пальчики младшего. Он языком обвел ореол соска, когда услышал заглушенный и подавленный выдох над головой. Юнги игрался с волосами Мина младшего. Тот в свою очередь провел дорожку из поцелуев вниз к резинке от боксеров. Пак медленно и дразняще стягивал их вниз, заставляя Юна тем самым тихо матюкнуться себе под нос. Когда на пол полетели и трусы. Чим своими пухлыми и короткими, но цепкими пальчиками обхватил ствол старшего и приблизился к головке, слегка дунув на нее. Мин снова шумно выдохнул, что-то отдаленно похожее на "блять". Пак слизал с головки струйку предэякулята сочащегося из члена Мина. Юнги поддался бедрами вперед как бы намекая Чиме, что жаждет большего. Тот все понял и обхватил губами головку, посасывая ее словно чупачупс. Через несколько секунд, он вынул член изо рта и языком провел вдоль ствола, затем снова вобрал в рот, но на этот раз уже глубже и начал двигать головой верх и вниз, но делал он это дразняще медленно. Все попытки Мина помочь себе, увенчались провалом ибо когда он поддавался бедрами вверх, Пак сразу же пальцами впивался ему в бока, давая понять, что с этим делом он разберется сам и помощь ему не нужна. Чим начал потихоньку ускорять темп. Через минут 15, Пак почувствовал, что Мин уже приближается к заветному концу и решил еще немного поиздеваться на ним, снова замедляя темп. - Мини, малыш, не испытывай судьбу. И тот хотел было что-то ответить, но решил действительно не испытывать судьбу и не отрываться от своего занятия. Еще через пару минут Юн все же излился в рот Чимина, а тот в свою очередь все проглотил и облизался, словно котик после того как попил молока. - А теперь малыш, папочка поможет тебе. - сказал Юнги и положил свою руку на каменный стояк Пака. Мин навис над Чимином, мокро поцеловав его. Засосал так как будто в последний раз. Они целовались долго и сладко. Старший перешел на шею, когда Чим простонал: - Не медли. Я и так слишком долго ждал. Ну Юнги и перестал медлить, ему дважды повторять не надо. Он стянул влажные боксеры со своего мужа и куда-то их выкинул. В следующую секунду Мин поставил младшего раком, и раздвинув его ноги в стороны резко вошел. Комнату наполнил громкий и протяжный стон, больше похожий на крик. Юнги не двигался. Ждал когда его малыш привыкнет к члену внутри. Когда Чимин начал понемногу поддаваться бедрами назад, Юн понял, что тот готов. По началу Мин двигался медленно. Стоны становились все громче. Скорость движений старшего росла, вместе с высотой стонов. В помещении становилось жарко и душно. Юнги буквально вдалбливал младшего в кровать. У того от наслаждения ноги подкашивались, но цепкие пальцы на бедрах не давали ему упасть. Когда Мин понял, что близок к концу, начал надрачивать Мину младшему в такт своим толчкам. Эти игрища закончились, когда Юнги кончил внутрь. Но он не вышел и ускорил движения рукой, после чего Пак излился в руку суженному. Два бездыханных тела рухнули на кровать, тяжело дыша. Так они пролежали на кровати минут так 20, приводя дыхание в норму. - За что ты там говорил, меня убьешь? - спросил Мин и вышел из Пака. - Уже не важно. - Чимин вздохнул полной грудью и тихо, жалобно простонал от пустоты внутри. - Не скули детка. Вся ночь еще впереди. - шлепнув по заднице, сказал Юн. - Пошли лучше поедим. Не зря же я весь день готовил. - Гоу. - Перестань говорить как подросток, милый. Лучше подай мне вещи. - А где они? - Я не знаю. Ты их куда-то швырнул. - Мини... ты только не злись, но посмотри на верх... Повернув голову к потолку тот заприметил свои красные боксеры свисающими с люстры. 30 секунд в тишине и громкий гогот двух взрослых мужчин, окатил комнату. - Ты торчишь мне новое белье, Мин. - Как скажешь, Мин младший. - Сколько раз тебе говорить, перестань меня так называть. Это звучит так будто ты обращаешься к своему члену. - Ой не придирайся. Как хочу, так и называю. И вообще, хватит пластом лежать. Жду на кухне. Мин младший. - с этими словами и тихим хохотом Мин старший удалился из комнаты. Чимин вышел на кухню в след за мужем надев лишь (чистые) трусы, оставив те так и висеть на люстре. Но ничего, после ужина к ним добавится еще дна пара боксеров.