Там, на полюсах, солнечно

      Азула никогда не видела снег. То есть по-настоящему, а не на картинках в книгах и не на военных картах, где изображены полюса — далёкие, белые-белые и ледяные. Девочка иногда задумывалась, каково это: вечно кутаться в три слоя от покалывающего мороза, жить в странных, ненадёжных снежных домах, которые того и гляди растят от искры пламени или сломаются, если очень постараться их развалить. Куда им тягаться с домами из твёрдого камня в огненной стране. Никакой зелени и песка — сплошные ледники, а из еды лишь вяленое мясо и рыба. Разнообразие не в почёте. И всё-таки Азулу что-то неимоверно притягивало — неизведанность и иной, диаметрально противоположный образ жизни? Может быть, противостояние элементов? Она старалась не думать об этом, но каждый раз, когда Зуко шёл после обеда к пруду, валять дурака с уткочерепахами, Азула бежала в библиотеку. Она могла часами разглядывать огромные атласы, изучая каждый сантиметр, каждую клетку на карте Южных и Северных Полюсов; листала книги, рассматривая изображённых чёрно-белых людей с зубчатыми копьями, в шубах и шкурах. Черные точки на страницах означали снег, а дуги — сугробы.       «Хороши рисунки, — думала Азула, переворачивая страницы. — Такое кто угодно нарисовать может. Ткнул кистью — вот тебе и снежинка».       Иногда Азула ловила себя на мысли, что мечтает хоть пару часов провести на снежном полюсе. Нет уж — день! Она бы точно выдержала целый день на каком-то там холоде. «Покорители огня не мёрзнут!» — думала Азула.       В Стране Огня зимы не бывает. Технически она, конечно, есть — влажная и пасмурная, вот только Азула её недолюбливала — слишком мало солнца. И никакого снега. Но ведь там, на полюсах, солнечно?       — Зуко, ты знаешь, что в Племенах Воды дети катаются на пингвинах? — Азула прыгнула с каменного мостика и, сделав сальто в воздухе, аккуратно приземлилась на пожухлую траву.       — На чём? — спросил Зуко, поморщив нос.       — Пин-гви-ны, — по слогам произнесла Азула, оглядываясь на брата. — Нелетающие морские птицы.       — Врёшь ты всё, — бросил Зуко, убирая нож в ножны. — Птицы не могут не летать. Это же пти-цы, — передразнил сестру мальчик.       Азула нахмурила лоб, а затем усмехнулась.       — Я прочитала об этом в историческом секторе, в отцовской библиотеке. По-твоему, книги лгут?       Зуко открыл рот, но ему не сразу нашлось, что возразить.       — Какая разница? — наконец буркнул мальчик, и, насупившись, прошёл мимо Азулы. — Что вообще интересного в книгах?       Девочка догнала брата и, сцепив руки за спиной, зашагала рядом с ним.       — Информация — источник власти. Так папа говорит.       Зуко резко остановился.       — И как знание о пингвинах может помочь в войне?       — Никак, — Азула пожала плечами. — То, о чём я тебе рассказала — просто интересный факт.       Мальчик озадаченно взглянул на сестру, а затем подошел к пруду. Рядом пустовало мамино кресло — Зуко сбросил с него опавшие красно-желтые листья, но садиться не стал.       — И как они катаются? — спросил он без тени интереса, подбирая какой-то прутик. — Звучит нереалистично.       Азула прислонилась спиной к дереву, наблюдая за братом.       — Дети приманивают их рыбой, а затем седлают, — ответила девочка. — А ещё у них есть праздник под названием Ледяной фестиваль духов. Я прочитала, что в ночь этого праздника духи танцуют на небе, создавая сияние.       Зуко фыркнул и ничего не ответил.       Азула было начала говорить о том, как приручают белых медведей, но мальчик грубо прервал сестру.       — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — вскипел он и, бросив прут в кусты, обернулся. — Мне неинтересно слушать о дурацких Племенах Воды и о дурацких полярных собаках!       — Медведях, — поправила Азула, надув губы.       Зуко издал непонятное рычание вперемешку с писком — он так всегда делал, когда очень злился. Затем мальчишка уселся на каменную дорожку рядом с креслом и, обняв колени, тоскливо уставился на плавающих поодаль уткочерепах. Они тоже издавали странные крякающе-пугливые звуки, но подплывать ближе не хотели.       Азула подошла и присела на край подлокотника маминого кресла. Оно пахло терпкой древесиной и…чем-то ещё. Чем-то до боли в груди родным. Азула почесала нос и убрала выбившуюся прядь из челки.       — Может…может мама там, — тихо сказала она, разглядывая свои пальцы. — Где-то на полюсе.       Зуко потёр глаза.       — Где-то, — продолжила Азула, подставляя лицо теплому ветру, — далеко-далеко…       — Она же замёрзнет на полюсе, — всхлипнул мальчик. — Там же кругом снег, дурочка.       Азула сдвинула брови и легонько пнула Зуко в бок, мол, сам ты дурак, книжки читать надо. Тот зашипев, дёрнулся, однако головы к сестре не повернул, только плотнее сжался в комочек, прячась.       — Но ведь там, на полюсах, солнечно… — произнесла девочка и подняла голову, всматриваясь в бесконечное небо, окрашенное багряным закатом.       Зуко плакал, утирая слезы со щек тыльной стороной ладони.       Азула никогда не видела снег. Может быть, когда мама вернётся, она ей о нём расскажет?