История 1. Девушка с букетом из костей
1 января 2021 г., 22:40
Хельга стояла на коленях. Её затуманенный печалью взгляд был обращён к леди Исаль, единственной колдунье, живущей в её краях.
— Госпожа, прошу вас о помощи, — молила девушка, уже не сдерживая невинные слёзы.
Исаль прикоснулась к веснушчатой щеке Хельги, растирая по ней выступившую влагу. После провела большим пальцем по пухлым дрожащим губам, даже не пытаясь сдержать свой возбужденный взгляд. Её сильно заводили людские страдания. Пытаясь совладать с собой, колдунья заправила рыжий вьющийся локон девушки за её ушко, после чего отпрянула. Следовало хотя бы ради приличия прежде выслушать девушку.
— Ну-ну, не нужно плакать, — бархатный голос ласкал уши дочери церковника. — Скажи мне, чего ты от меня хочешь?
***
Отец Лютер подошёл к алтарю и скрестил на нём руки. Множество людских взглядов, полных надежды, было обращено на него. Тяжёлый вздох. Следует начинать проповедь. — Я вижу, как пугливы и невинны ваши взоры. Моими глазами на вас смотрит сам Господь. Но так ли вы невинны на самом деле, раз разгневали Его, того, что создал нас, и каждый день подаёт к нашему столу хлеб? Церковная зала наполнилась тихим шёпотом прихожан, полного волнения и страха. — Все вы прекрасно знаете, во что вылился Его гнев. А раз знаете, ответьте мне: сколько дней в Дриалиновых краях люди не видели этих ужасных смертей, настолько жестоких и кровавых, что лишь безумец осмелится открыть рот, чтобы описать их? — отец Лютер выждал небольшую паузу. — Не было ни одного такого дня. И все мы опечалены этим, потому и нашли друг друга в храме Господнем. Но одной нашей печали не хватит, чтобы остановить Великий Небесный суд, что вершится над нами. Покайтесь. Покайтесь в своих грехах. Встаньте на колени, сложите руки в молитве и молитесь об искуплении до тех пор, пока Господь не услышит вас. Прихожане упали на колени и начали молиться. И молились до самой ночи, пока их тело не было изнурено. Время от времени юная Хельга, дочь отца Лютера, приносила отчаявшимся поднос, на котором были кувшин с водой и несколько глиняных стаканов. Они жадно лакали воду, чем походили на падающих, что хватались в последние мгновения жизни за несуществующую соломинку. Жалкое зрелище. И так с каждой минутой храм всё больше полнился гнетущей атмосферой сострадания, истинного отчаяния и усталости. И вот пришла ночь. Люди начинали вставать на свои дрожащие ноги, чтобы вернуться домой, немного отдохнуть там и дальше молить Господа о прощении, чтобы этот непроглядный Ад отступил. Но Ад шумно открыл тяжёлые двери церкви и стал наступать. Окутанный пеленой тьмы и алой ярости, он вступил на священную землю и дотронулся рукой первого человека. Раздался пронзительный крик. Кости несчастного прорезались через его плоть, нарастая на спине высокой горой. Пока горожанин истекал кровью, эта гора расслаивалась, принимала форму нераскрывшихся цветов, стебли которых окутывали чернеющие лозы. Глаза остекленели, утратили живой вид, и все жизненные соки этого прихожанина скопились под ним бурой лужей, что через миг впитали костяные цветы и распустились. Черная лоза медленно поползла вверх, достигла сердцевины и превратилась в тёмный зловонный дым, лишающий грешников жизни. Ад наблюдал за этим с восхищением. Остальные же прихожане и священнослужители впали в оцепенение настолько сильное, что оно лишало рассудка. Люди умирали один за другим. — Покайтесь! Покайтесь в своих грехах! — звенел голос отца Лютера. Несколько прихожан сумели услышать его. Они упали на колени и, дрожа, молились. Однако, это было последнее, что они сумели сделать. Когда наступило утро, Ад исчез из обители Господа, но не исчезли костяные цветы, что были разбросаны повсюду. Живых осталось не много: лишь несколько служителей церкви, отец Лютер и его юная дочь. А церковь пропахла кровью, и даже крылья ангелов на иконах заимели её цвет.***
— … После этого моего отца обвинили во всех этих смертях. Сказали, что не теми путями он спасал людей и своими проповедями обрёк их на гибель, — Хельга дрожала от страха и боли, вспоминая все ужасы этой ночи. — И если ничего не сделать, через два дня его ожидает смертная казнь. На его теле сделают тысячи надрезов, затем окунут в кипящую святую воду, а потом… Потом… Леди Исаль прервала девушку, положив ей на плечи свои изящные руки. Едва ли колдунье было интересно, как именно старый церковник расстанется со своей жизнью, что он натворил и правда ли виновен. Хельга подняла заплаканный взгляд и взмолила: — Прошу вас, госпожа, помогите моему отцу! Он не виновен, что умерли эти люди, я же знаю! Исаль долго и бесстрастно смотрела на эту девушку. Немного подумав, колдунья решила, что эта история с костяными цветами действительно достаточно щепетильна, именно из-за чего и могла бы доставить немного удовольствия. Да и отчаяние Хельги было поистине прекрасным. Оно пробиралось под кожу, бежало по венам, вынуждало не отводить взгляд и наслаждаться атмосферой, сотканной болью. Да, это могло стоить того. Потому плотно сжатые губы леди Исаль разомкнулись, и девушка услышала пророчество: — Огромный букет из костей собери, Но кровью омытыми будут цветы. И ежели хочешь кого-то спасти — Ты в Ад загляни и лишись чистоты. Но если же ты не успеешь всё в срок — В душе прорастёт от безумья цветок. Хельга встрепенулась от этих слов. Она сжала дрожащими руками подол своей туники из голубой грубой ткани и опустила взволнованный взгляд в пол. — Как это понимать? — Это уже не моя проблема. Моя проблема сейчас будет собрать с тебя плату за то, что я дала тебе ориентир, — леди Исаль приподняла ладонью лицо девушки и одарила хищным взглядом, полным желания. — Ты же знаешь, что именно я беру в качестве платы? Невинная дочь священника смущенно кивнула. Она прекрасно знала, чувствовала, что возьмёт колдунья. И от этого знания тело горело, предательски отзывалось на тепло рук госпожи, дрожь страха сменилась дрожью искушения. Колдовство. Да, это лишь колдовство так захватило разум Хельги. По крайней мере она желала этому верить. Исаль подняла девушку с колен и прижала её разгорячённое тело к холодной каменной стене. Грубо потянув за длинные рыжие волосы, она заставила девушку приподнять лицо навстречу поцелую. Дочь священника глухо застонала. Почувствовав, как властные руки легли ей на талию, она сама того не понимая, прогнулась в спине. Когда колдунья развязывала шнуровку на груди и бедрах её любовницы, она не могла перестать думать о том, как же забавен невинный образ людей, который сразу же рушится, стоит только прикоснуться к нему иначе. Ладонь госпожи Исаль легла на внутреннюю часть бедра Хельги, плавно поднялась выше, но после отпрянула. Лицо девушки пылало, выдало разочарованную гримасу, которая показалась колдунье ещё забавнее, чем мысль про невинность. Женщина убрала со смуглого лица мешавшие ей темные пряди волос и, открыв проход для слуг, повела свою любовницу в спальню. Оказавшись там, она стала напористее, ласки окрасились страстью, оставлявшей на теле девушки следы. Госпожа Исаль затянула на руках дочери священника свой кожаный пояс и заставила её прилечь на кровать. Колдунья указала взглядом на плеть, лежавшую на этой же кровати, и Хельга нервно заёрзала, увидев её. Как же женщине хотелось быть грубее с этой фальшиво невинной овечкой. И она уже не могла сдерживаться, потому взяла своё орудие и замахнулась, лишь бы услышать напряженный стон.***
Хельга накинула на плечи мантию и отправилась в путь. Времени было мало. Шагая по лесу, освещённому лунным светом, она сжимала в руках пергаментную страницу с пророчеством, которое знала уже едва ли ни наизусть. Но знание едва ли помогало в его расшифровке. Единственное, что понимала девушка — она должна была собрать цветы из костей, что выросли, когда то создание коснулось бедных прихожан. Ещё она поняла, что если не успеет это сделать, то станет безумной, однако строки про Ад она не могла понять даже примерно. — И ежели хочешь кого-то спасти — Ты в Ад загляни и лишись чистоты. Девушка произносила эти строки вслух множество раз, но осознание их значения так и не приходило. Сколько бы раз она ни корила себя за то, что теряет нечто важное, что поможет ей спасти отца, это не давало успеха. Вскоре лес начал редеть, и показалась старенькая церковь, пропахшая кровью. Хельга не знала, сколько ещё времени у неё было, потому решила поспешить. Девушка отворила двери церкви и вошла внутрь. Всюду царила разруха: деревянные скамьи были сломаны или отшвырнуты к стенам, алтарь перевернут, некоторые ценные иконы были утрачены, превращены в груду щепок. От вида этого всего у Хельги щемило сердце, но оно болело ещё больше от вида человеческих тел, которые даже не потрудились убрать. Стиснув зубы, дочь священника подошла ближе к нескольким телам и ужаснулась: многие костяные цветы превратились в груду белой пыли. Она протянула руку к одному из уцелевших растений и отломила его от спины какой-то женщины, но его лепестки тут же осыпались. Кто же знал, что они окажутся настолько хрупкими? — Как же мне собрать их?.. — дрожал голос Хельги. Его передразнивало эхо, отражённое от церковных стен. Девушка сделала ещё несколько попыток, стараясь быть аккуратнее, но ничего не вышло. В итоге все цветы превратились в горстку костяной пыли. Отчаявшись, дочь церковника присела на уцелевшую скамью, что стояла прямо напротив иконы ангела с окровавленными крыльями. Сложив руки, она принялась молиться о том, чтобы её отец остался жив. Но услышит ли Господь мольбу человека, исходившую из осквернённого храма, пропахшего кровью? Никто не мог этого знать. Опечаленная, Хельга отправилась в свою деревню. Но когда она пришла, то увидела горящие дома и убегающих людей, кричащих от ужаса. Дядюшка Арэл, добрый друг отца Лютера, не убирая руки со своего меча, чтобы в любой момент достать его из ножен, вместе с несколькими мужчинами и женщинами помогал селянам спастись, направляя их и предупреждая всех, кто попадался на глаза. — Дядюшка, что происходит? — эти слова приходилось кричать, чтобы они не утонули в множестве звуков, вызванных хаусом. Арэл повернулся и, увидев дочь своего друга, крайне взволнованным, любящим голосом попросил: — Хельга, беги отсюда скорее — нас посетил Ад. Девушка тут же сорвалась с места. Но бежала она не из деревни, ведь если у неё была возможность найти хоть немного костяных цветов и исполнить пророчество, этим шансом стоило воспользоваться. Дядюшка Арэл кричал, просил её вернуться, но как только он собирался бежать за ней, обвалилось большое здание и придавило нескольких селянинов. Выругавшись, он со своей командой направился туда, надеясь на то, что эта девочка выживет и не станет творить глупостей. Хельга тем временем уже успела найти первые трупы, обросшие костяными цветами. Кровь ещё не успела сойти с их лепестков. Девушка с трепетом надломила стебель и обрадовалась: растение не рассыпалось в её руках, лишь испачкало дочь священника чужой кровью. Один за одним Хельга собирала эти цветы. И когда в её руках их было уже достаточно много, прямо перед глазами юной девы упал в муках человек. Он кричал. Прорастающие растения рвали ему кожу. Хельга в ужасе смотрела на него, но стоило ей поднять глаза, как она столкнулась взглядом с Адом. Прежде у дочери церковника не было возможности разглядеть это существо. Окутанное ореолом тьмы, оно почти растворялось в ней, из-за чего силуэт Ада был едва ли различим. У него не было ушей, рта, носа, только два янтарных глаза, расположенные далеко друг от друга. Между ними находился сияющий символ бездны, который можно было встретить лишь в древних писаниях колдунов. Хельга, как многие другие, знала о его существовании, но знания о том, зачем был создан этот знак, были давно утеряны. Но, раз он был начёртан на создании Ада, едва ли он мог принести что-то хорошее в этот мир. Монстр тоже смотрел на девушку. Он видел, как раскрылись бутоны на спине несчастного селянина, как чёрные лозы поднялись вверх по стеблю, растеклись по сердцевине и поднялись вверх, прямо к лицу девушки. Вдохнув этот тёмный дым, Хельга сразу же изменилась в лице. Зрачки её глаз расширились, руки задрожали и уронили костяные цветы. Ад смотрел, как дочь священника теряет связь с реальностью, и ликовал. Не имея рта, он рассмеялся каким-то неведомым образом, и смех этот был настолько страшным, что разом обвалились ещё несколько зданий. Создание растворилось, тьма отступила. Им здесь больше было нечего делать.***
Хельга очнулась от крика своего отца: — Моя дочь не виновна! Клянусь вам, она не могла этого совершить! Девушка огляделась вокруг. Каменные стены. Холод. Сырость. Решетка. Кандалы сковывали руки и ноги дочери священника. Она едва ли помнила, как очутилась здесь и совсем не знала, за что. — Отец Лютер, успокойтесь. Вас освободили не только от казни, но и от темницы. Радуйтесь этому! — прошипел стражник, что пытался усмирить священника. — Моя дочь не монстр! — Да? Оу, ну тогда мы конечно же закроем глаза на то, что она сотворила со всеми этими людьми, за то, что лишила их жизни таким зверским, бесчеловечным способом, — голос служащего дрожал от гнева. — Хотите я опишу вам, что я увидел собственными глазами? Ваша святая дочь голыми руками вырывала кости из людской плоти. И, для справки, все эти люди до этого были живыми. Вы бы слышали, как они кричали. — Нет, прекратите! — Вы бы видели, сколько крови там лилось! — Прошу вас, перестаньте! — А ваша дочь, смиренно держа осанку, как вы и учили, была в платье, пропитанной чужой ещё горячей кровью. Не монстр, говорите? Тогда обещаю вам, на ваши проповеди больше никто не придёт. А сейчас немедленно уходите. Нам нужно подготовить вашу святую к казни. Хельга услышала, как зарыдал её отец. Ей бы хотелось утешить его и утешиться самой, но слова стражника вернули ей память о случившемся. Да, всё было именно так. Девушка смотрела на руки, закованные в кандалы, и видела лишь то, как они вырывали кости из живых людей. Как она аккуратно складывала их, собирала в букет. Плач Лютера в её голове слышался криками и плачем тех людей, что она убила. Да, хорошо, что её нашли в тот момент и не позволили Хельге и дальше творить этот хаос. Хорошо, что отца помиловали и списали все, уже заслуженные грехи ей. Но идя в грубой льняной рубашке по холодным каменным ступеням к месту, где девушку прилюдно лишат жизни, она думала лишь об одном: — Господи, что же я натворила?..***
Леди Исаль сидела в кресле перед камином, служившим единственным источником света. Голубое пламя, созданное магией, окрасило своим цветом всё вокруг. Он, ложась на смуглое лицо колдуньи, придавал ему какой-то особенно уставший вид. В комнату вошла служанка, держа в руках серебряный поднос с бутылкой изысканного красного вина и хрустальным бокалом. Она поставила его на столик подле своей госпожи и поклонилась. — Желаете что-нибудь ещё? — прислуга сложила на поясе руки, ожидая ответа, но вместо него по стенам расползлись пугающие тени, подобные порталам в миры вечной пустоты. Не желая более оставаться в этой комнате, горничная поспешила удалиться и позволить леди Исаль насладиться одиночеством. По крайней мере, она думала, что её госпожа в этот вечер одна. И колдунья, тяжело вздохнув, признала, что лучше бы так и было. Дверь за служанкой закрылась. Находясь в гнетущей тишине, женщина налила бокал вина и почти сразу же осушила его. Она чувствовала на себе суровый взгляд существа, стоявшего подле неё. — Пророчество не имело развилки. На то оно и пророчество, чтобы не давать человеку выбора, — начала объяснять Исаль своему незваному гостю. — Не важно, успела Хельга или нет, она в любом бы случае обезумела и стала вырывать кости из людей, собирая этот букет. В любом случае её обвинили бы вместо отца и именно она подверглась всем этим пыткам, потому что если ты хочешь спасти одну жизнь, нужно взамен отдать другую. Раз она обратилась за этим ко мне, этого и стоило ожидать. Это закон магии. — Тебе не совестно? — женский призрачный голос, обращённый к Исаль, был подобен эху. — Ты такая могущественная колдунья. Могла бы и придумать что, чтобы и отец, и дочь остались в живых. Девушка-призрак встала прямо напротив женщины, через её тело просачивался свет от огня. Взглянув на её белое одеяние, на изящную высокую причёску с вплетенной в русые волосы лентой, на знакомые черты лица с этим глубоким взглядом карих глаз, госпожа недовольно отвернулась и осушила ещё один бокал вина. — Не могла. Это закон. — Да с каких пор ты чтишь законы?! — гневно прокричал призрак своим дрожащим голосом, после чего на миг замялся и продолжил несколько тише: — А то, что люди называют Адом… Хоть бы рассказала им, что это! Исаль грозно встала из кресла, скинув рукой бутылку вина со столика. Она звонко разбилась о каменный пол, оставив лужу алого напитка, ещё больше походившего в голубом свете каминного огня на кровь. Полупрозрачное существо встрепенулось от этой картины. — Умерла, а до сих пор такая сварливая! Людей не исправит даже могила! — прорычала колдунья, уставившись на своего собеседника. — А вот тебя что-то исправило, пусть ты и жива. При мне ты была совсем иной… — Да оставь ты меня хоть на миг! — яростно перебила девушку Исаль и, отвернувшись, направилась к своей кровати, стараясь не выдать призраку свой измученный, какой-то болезненный взгляд. Что ж, это удалось сделать. И гостья растворилась в воздухе, не оставив ни следа.
