Сказания о колдунье Исаль

       Очень скоро весть о пропаже королевы Энии дошла до короля и наследного принца Кайдена. Они сидели в кабинете и совещались по поводу принятия экстренных мер защиты от Ада за пределами столицы, когда появились перепуганные стражники и объявили о пропаже шестикрылой феи. Король был скуп на эмоции, лишь только его челюсть сжалась сильнее, борясь с желанием убить всякого, кто за этим стоял — это сейчас не поможет, а может быть даже усилит тот бунт, что уже стоит на пороге. Однако Кайден сдерживаться не собирался. Имея более пылкую натуру, чем у отца, он кинул гранённый кувшин в голову наглецу, что произнёс эту дурную весть, да вот тот стражник вовремя увернулся.       — Вы хоть понимаете, чем это обернётся для столицы?! — в ярости кричал принц, угрожающе надвигаясь к стражникам. — Это было единственное место во всех Дреалиновых краях, где появление Ада было попросту невозможным из-за силы этой женщины. А из-за вас, олухов, поднимется восстание. И скажите спасибо ещё, если в этот же момент за спинами народа не будет стоять эта магическая нечисть, готовая на всех накинуться в любой момент!       Несмотря на опасения гвардейцев, принц не убил их, подойдя ближе, однако было видно, чего ему стоило сдержаться.       — Отец, позвольте мне этим заняться. Я найду королеву до начала молитвы. Раздумывать король Эрих не стал — он всецело доверял своему сыну и верил в его успех. Но нервы шалили, и чтобы не ударить в грязь своим дрожащим голосом, он лишь кивнул, жестом приказав страже отправляться вместе с наследником.       Пусть принц Кайден и сказал, что найдёт леди Энию до начала молитвы, в этом он был крайне не уверен. Но, стараясь не думать о худшем, юноша отправился прямиком в башню своей матери, зная, что если и не найдёт там подсказку, то вполне вероятно сможет выведать всё у служанки, приближённой королевы. По словам стражи, по какой-то причине она не сбежала вместе с Её Величеством.       С восьми лет принц и не приближался к башне своей матери, не ходил по её коридорам, но отчего-то он прекрасно помнил это место. Помнил и комнату приближённой служанки Маргарет, в которой никого не оказалось, помнил и дорогу к покоям королевы. В этой части замка стены были выложенны широкими блоками известняка и украшены резными мраморными колоннами, на вершине которых виднелись каменные лианы и маленькие феи. Здесь было множество цветов и различных растений, некоторые из которых росли прямо на стене. Как и всегда, здесь витало ощущение, что сами боги спустились ненадолго прогуляться по сказочным коридорам и благословить королеву. Благословение это словно бы витало в воздухе. Ни в одной части замка не было такого блаженного, пропитанного волшебством чувства. Не удивительно, что королеву Энию её народ считал мессией.       Если повернуть налево, не доходя до покоев служанки, в итоге ты выйдешь сквозь массивную каменную арку в прекрасный сад с озером, окружённым камнями и кристаллами. Помнится, когда Кайден был ещё мал, он часто видел, как там плескались любопытные птицы. Были там и финиковые сады, и множество различных животных, и даже пикси, редкие гости этой страны, прилетали к столику королевы, чтобы украсть кусочек сахара во время чаепития. Кайден был в восторге от этих созданий: у них была прозрачная мерцающая кожа и большие глаза из драгоценных камней. Но Эния недолюбливала этих созданий и всегда почему-то наказывала юному принцу немедленно вернуться в замок.       К покоям королевы вела дорожка из ковра лазурного цвета, украшенная цветами из серебра. На стенах висели картины, нарисованные самой Энией. Обычно они изображали одно и тоже место, но, увы, принц его никогда не видел. Вот перед глазами принца и появилась роскошная дверь из лунного дерева, единственная в своём роде. В неё были вставлены магические витражи, которые показывали исключительно то, о чём мечтает глядевший на них человек. Маленьким, Кайден часто задумывался о том, что же в них видела сама королева. Он догадывался, что это были видения о том удивительно красивом мире, что леди Эния рисовала на своих картинах, но мальчик никогда не решался спросить, оставив при себе навсегда эти призрачные догадки.       Кайден взглянул на витражи и в этот момент увидел самого себя, разъярённого принца, что готов был ударить свою настоящую копию и призвать лишь к одному — опомниться, отречься от этих глупых мыслей и воспоминаний. У наследного принца было крайне важное дело, и никакая мысль, никакая фальшивая нежность не должны были отвлекать его. Нахмурив брови, не церемонясь, принц ворвался в комнату Энии и, к своему удивлению, застал там Маргарет, заворожено глядевшую на портрет королевы. Заметив, что в комнате она теперь не одна, служанка быстро склонилась в низком поклоне, слишком нервозно сложив руки у себя на переднике.       Большими и уверенными шагами сократив расстояние между ними, принц схватил эльфийку одной рукой за лицо и заставил бедняжку взглянуть в его разъярённые глаза.       — Где королева? — грубо бросил он.       — Ваше Высочество, я не…       — Повторяю ещё раз: где королева?       Служанка молчала, и Кайден, почувствовав, что она что-то скрывает, отпустил её и заговорил, нарезая круги по комнате, словно какой-то хищник:       — Я уверен в том, что тебе что-то да известно. Ты единственное создание, с которым Эния была откровенна. Она даже притащила тебя из своих грязных земель! — Маргарет вздрогнула, услышав, как принц неуважительно отзывался о своей матери, более того называя её только по имени, без титула. — В твоих же интересах рассказать мне всё, что знаешь. Иначе, поверь, я тебя не пощажу.       Вторя словам юноши, за его спиной грозно сдвинулись солдаты, возложив на мечи свои мозолистые ладони. Служанка пугливо поёжилась, сильнее сжав руки на переднике, но всё неизменно, дрожащим и громким голосом твердила, что ей ничего не известно.       Заметив, с какой нервозностью Маргарет, словно каменная, держит свои руки в одной области, принц Кайден присмотрелся к этому месту и заметил, что в кармане что-то лежит. Юноша стал медленно приближаться к служанке, а та, наоборот, отступала назад, пока спиной она не столкнулась со стеной. Наследник приблизился к эльфийке вплотную, поднял её руки и зажал запястья своей широкой ладонью у бедняжки над головой. Маргарет не могла и пошевелиться. А Кайден тем временем второй ладонью нежно оглаживал её талию и, приблизившись обветренными губами к вытянутому ушку, прошептал:       — А правда, что мои глаза совсем как у неё?       Маргарет взвыла. К уголкам её глаз предательски набегали слёзы. Да, эти пронзительные голубые глаза принца были совсем как у королевы. Впрочем, это единственное, чем они были похожи, но насколько похожи! Во всем остальном они отличались: кожа Кайдена была слегка смуглой, короткие волосы были жесткими, цвета медвежьей шерсти с лёгкой рыжеватостью. От нежности и изящности королевы ему не досталось, казалось бы, ничего.       Стоило наследному принцу отпустить руки служанки, как она упала наземь, но тут заметила в руках юноши то самое скомканное письмо. С отрешенным лицом он прочитал эту несчастную строчку: «Прости меня, Маргарет…». Кайден с жестокостью посмотрел на эльфийку, чем словно бы убил ещё раз, ведь, и правда, у него были совсем такие же глаза, как и у королевы Энии.       — Рассказывай все, что знаешь. У тебя нет выбора, — принц взмахнул перед обречённым лицом письмом, — ведь это доказательство, что тебе что-то да известно. Или ты предпочтёшь никогда больше не видеть Энию? И да, поверь, когда ты будешь за решёткой, мои глаза часто будут напоминать тебе о твоей утраченной подруге.       Вопрос звоном отдавался в голове Маргарет. Она была так сильно сокрушена, испытывала настолько сильную боль, что впервые в своей жизни не подумала в первую очередь о том, действительно ли хочет этого госпожа. Сжимая своё платье, сдерживая жгучие слёзы, эльфийка дрожащим голосом рассказала, что произошло ночью и как нашла это письмо поутру. Не сказав ей ни слова, принц развернулся и вышел из комнаты, а служанка ещё долго сидела там, на полу, борясь с множеством ужасных мыслей и пытаясь прогнать образ знакомых глаз, поначалу смотрящих на неё с нежностью, а немногим позже с вопиющим отвращением.

***

      Наследный принц грозно надвигался к мрачному поместью со своей армией и советниками. Ярость затуманила его разум, а потому, когда он настиг двери, Кайден кивнул стражникам, и те разом, как один механизм, приготовились бить по дверям массивным оружием, но что-то оттолкнуло их, стоило только подойти ближе. Двери загорелись синевой и со скрипом отворились. Прямо перед ними всё сильнее разрасталось синее пламя, металось, готовясь наброситься на любого. Из него выросла угрожающая фигура хозяйки поместья. Её руки были скрещены, и пусть внешне она была достаточно спокойна, в её глазах можно было прочитать ярость. Не так часто находились смельчаки, что собирались штурмовать её обитель.       — Принц, если Вы решили посетить мой скромный особняк, Вам стоило совершить мне официальный приём.       — Ты смеешь мне указывать? Где королева?       — Кайден, ты забываешься. Я единственная колдунья этого королевства, самая могущественная женщина, могущественнее также королевской семьи. Тебе стоит склонить голову, раз уж тебе что-то нужно.       Леди Исаль заискивающе ухмыльнулась, а её пламя плавно опустилось к ногам и впиталось в землю. Стражники неловко переглянулись, ожидая команду принца и его реакцию на подобное оскорбление.       — Вам ведь нужна моя помощь, наследный принц? Попросите вежливо, и, может быть, я пойду к Вам навстречу, забыв об этой грубости. Наследный принц стиснул зубы. Рукой махнул стражникам, приказывая отойти.       — Леди Исаль, окажите милость. Помогите мне в поиске королевы. Я знаю, что она была у Вас здесь, в особняке.       Колдунья широко и высокомерно улыбнулась, махнув рукой в сторону коридоров.       — Моя милость дорого обходится. Если согласен с этим, высокомерный принц, можешь пройти в мою обитель.       Не дожидаясь ответа, Исаль скрылась в тени особняка. Не передать словами, как тяжело принцу дался этот шаг вперед. Его гордость растоптали прямо на глазах его подданных. Но взвешивая чаши весов, на кону стояло слишком многое, чтобы беспокоиться об этом прямо сейчас. Кайден пошёл за ней.       — Чего Вы желаете за эту информацию? Золото? Земли? — внутри него всё бурлило от этой притворной любезности. Он искренне жалел, что последняя из колдовского рода всё еще не изжила себя.       — Юный принц, мне это явно не нужно, — леди Исаль остановилась, взглянула на перекошенное злобой лицо и, посмеиваясь, провела рукой по его щеке. — Неужели не знаете мои расценки?       Кайден с жаром ударил её ладонь. Громко, забывая дышать, он затараторил:       — Как Вы можете? На кону Дреалиновые края! Безопасность людей, что живут тут! Каждая минута на счету, а Вам лишь бы играть в свои игры!       — Что это значит для бессмертного?       Наследный принц пришёл в бешенство. Он уже готов был звать солдат, чтобы те, да хоть ценой своей жизни, но уничтожили эту бессовестную тварь. Он не был святым, но был человеком долга. И долг звал его немедленно бросится на поиски королевы Энии. Но он отчетливо понимал: она может быть где угодно, а Дреалиновые края настолько большие, что он едва ли сумеет её найти так скоро. А спустя несколько месяцев, даже если и сумеет отыскать, разве это уже не поздно?       — Создается ощущение, что вы не понимаете, в какой ситуации мы оказались из-за пропажи королевы.       — О, осознаю прекрасно. Ведь я же и помогла ей бежать.       Кайден застыл. Все эмоции на миг пропали. Если Эния бежала с помощью этой колдуньи, они не найдут её даже спустя годы.       Лицо принца не выражало ничего. Он развернулся, вернулся к солдатам и подозвал одного из советников.       — Слушаю, Ваше Высочество.       — Отправляйся в замок и готовь армию. Восстание это будет или война с Адом, пусть столица к этому будет готова.       — А как же вы, Ваше Высочество?       — Я продолжу поиски королевы, я дал слово отцу. Но перед этим… Мне нужно заплатить за эту информацию.       — Как прикажете, — советник склонился в поклоне, а после сел на коня и как можно быстрее помчался вперед.

***

      Принц Кайден старался действовать решительно. Колдунья сидела на кресле, а он покорно устроился у её ног, покрывая поцелуями лодыжки.       — Скажи, Исаль, неужели не боишься за подобное лишиться головы? Ведь я… — юноша протяжно застонал, когда его резко потянули за волосы, заставляя поднять глаза на собеседницу.       — Мальчик, ты даже не пёс этих краёв — только щенок. Твой скулёж для меня ничего не значит, — она притянула его лицо ближе, глядя глаза в глаза. — И тебя никто здесь не держит. Если принц не хочет так унижаться, двери для него всегда открыты.       Кайден отвел взгляд и выругался. Затем повернулся к колдунье и с жаром её поцеловал. У нее были неожиданно мягкие губы, до дрожи манящие продолжать, не отрываться от них. Возбуждение накатило на наследного принца. Он забылся, забыл всё, что творится за стенами комнаты, в которой они были. Забыл и то, как он ненавидит эту мерзкую колдунью.       «Околдовала, тварь» — думал он, углубляя поцелуй. В целом, это последняя внятная мысль, которая у него проскользнула тогда.       Дыхание сбилось. Желание нарастало. Руки юноши уже самовольно блуждали по телу леди Исаль. Поглаживая талию, он поднялся выше, сжал её грудь, а губы нервно целовали изящную шею. Мысли не шли, тело действовало машинально. Он скинул с её плеч дорогие меха, распустил корсет и стянул верх платья, оголяя грудь. На миг Кайден замер. Он не хотел признавать, но леди Исаль была чертовски привлекательна. Менее решительно он коснулся уже голой груди, провёл по ней ладонью и, остановившись на сосках, немного оттянул их. Стоя на коленях, губами он прильнул к одному из сосков, провёл по нему языком, рукой массируя вторую грудь. Проводя дорожку языком, он поднялся выше, целовал её шею и кусал, оставляя следы. Когда юноша вернулся ласкать груди, колдунья протяжно вздохнула и нежно провела рукой по его затылку. И Кайден совсем забыл себя.       В комнате, казалось, было слишком жалко. На миг принц отстранился, чтобы снять кожаный толстый пояс и расстегнуть шелковую рубашку. Леди Исаль, играясь, провела руками по его плечам, притянула за шею и поцеловала. Они раздевали друг друга, и одежда совсем скоро скомкано лежала на полу у незажженного камина. Кайден поднял колдунью на руки и перенёс её на тахту, не разрывая поцелуй. Лаская голое разгорячённое тело, он спустился ниже и прильнул к её лону. Леди Исаль выгнулась в спине и изгибалась всё сильнее с каждым движением языка по её клитору. Принц отстранился, чтобы поцеловать её бедра, за что колдунья грубо потянула его назад, чтобы тот продолжал. Когда она стала дрожать, юноша приподнялся, притягивая её ближе и на миг замялся, прежде чем войти в неё. Сначала неловкие толчки сменились более страстными и глубокими. Кайден явно вошёл во вкус, забыл себя, словно колдовство обуяло его разум. Да, слишком юный принц даже не догадывался, что страсть — это то ещё колдовство. Их стоны слились в один момент, превратились во что-то животное, и когда расслабляющее тепло разлилось по телу, парень положил голову на обнаженную грудь и пролежал так какое-то время, пока изводившее его «колдовство» не оставило разум в покое.

***

      — Чего хотела моя мать?       Леди Исаль неспешно накинула на плечи халат и налила себе бокал алого вина. Отпив немного, она посмотрела на юношу с какой-то скрытой жалостью, а после, покачав головой, произнесла:       — Скажи, чего хочет птица, запертая в клетке?       Принц Кайден опешил от этого вопроса и даже не нашёл, что ответить на него.       — Что ж, не знаешь, да? Оно и видно… Птица в клетке может желать лишь двух вещей: свободы или же любви. Ведь дарят они очень похожие чувства. Если бы птицу любил её человек, если бы заботился о ней, окружал теплом, как думаешь, хотела бы эта птица улететь?       — Эния… хотела любви? — его голос сорвался.       Все эти годы Кайден предпочитал вообще не думать о королеве. Он словно бы выучил и принял мысль о том, что она не живая женщина со своими мыслями, страхами и желаниями, а лишь инструмент, что оберегал его земли. И росшее в груди осознание с болью давило на сердце. Увидев свое отражение в полутьме, он показался себе очень маленькой фигурой, смутно знакомой, но какой-то далекой. И вспомнить её казалось чем-то очень сложным, почти невозможным.       «У меня есть долг и совершенно нет времени на эти глупости», — сказал себе принц, натягивая на себя лицо решимости и непоколебимости. Он расправил свои плечи и поднял глаза, но когда сделал это, столкнулся со взглядом колдуньи. В её глазах была жалость. И на миг это вновь подкосило юношу.       Продолжая смотреть в его глаза, леди Исаль произнесла:

Великие Змеи в лесе живут, Проклятье они своё назовут, И стоит ноге из леса ступить, Проклятие съест, и начнёт от груди. Ведь именно там сердце живёт, Что только любви и желает весь год. Получит её, но какой же ценой? Накроет бедняжку могильной плитой.

      Последние строки она особенно выделила, и дрожь прошла по телу Кайдена. Не говоря ни слова, он, на ходу набрасывая на плечи свой плащ, поспешил покинуть поместье. Пока тень принца не растворилась в ночи, колдунья наблюдала за ним из окна своей комнаты. То прилаживая к губам серебряный кубок, то отчего-то слегка покачивая головой, повторяя лишь: «Глупое бедное дитя».       В камине зажглось голубое пламя. Молчаливая призрачная дева, стоявшая у него, невольно вздрогнула. И пока огонь словно старался согреть девушку, что уже много лет не помнила, что же такое тепло, она стояла и наблюдала за колдуньей, и облегчение читалось на ее лице.

***

      Мысленно проговаривая строки, что услышал от леди Исаль, юноша всё думал, о каком же месте там говорится. Осознание пришло, благо, довольно быстро. А это значило, что они ещё могут спасти королеву от того, что должно было с ней вот-вот произойти.       Наследный принц, как будущий король, был обязан знать историю своих краёв. И это ему помогло понять хотя бы то, о каком именно лесе здесь говорится. На стыке Дреалиновых краёв и земель Перламутровых озёр был старый лес. Издавна там жили белые змеи, посланники богов, и потому лес этот был самый величественный и волшебный во всей округе. Все ведьмы и колдуны знали и видели это место, ведь белые змеи и растения, которыми они питались, что назывались ягодами луны, крайне почитались в колдовстве. От людской жадности леса стали терять свои силы, и боги разгневались. Они сделали змей огромными и обладающими ещё большей силой. Они дали им возможность колдовать. Так боги изменили суть своих существ, сделав их злыми и мстительными. Они насылали заклятия или даже проклятия на тех, кто вторгался в их владения. С тех пор туда никто не ходит. И его мать, разыскиваемая королева, конечно же, оказалась там, по воле злого рока или издевательства судьбы.       На окраине леса решимость несколько угасла. Ноги словно бы застряли в уплотнённом воздухе, мешающем двигаться. Возможно, Кайден понял всё не так. Возможно, колдунья обманула его, ведь всё же что-то не вязалось в этой всей истории, но думать об этом не было времени. И тут один из стражников воскликнул:       — Ваше Высочество, взгляните!       Там, куда он указал, принц заметил мелькнувшие белоснежные волосы и шесть ослабленных крыльев.       — Эния! — закричал он и кинулся в лес без всяких раздумий. Все последовали за ним, с опаской положив руки на рукоятки меча.       Лес словно бы был переполнен звуками. Особенно в ушах отдавалось какое-то странное гудение, издаваемое неизвестно откуда. Деревья словно бы что-то шептали. Кустарники раздвигались, прокладывая путникам дорогу. Неведомые растения то сияли в темноте, то растворялись, то и вовсе источали тьму. Этот лес не был злом. Но он был зловещим. И заметили это все, кроме принца Кайдена, спешащего за ускользающей тенью своей матери.       Он нагнал её на поляне, когда ноги уже не держали уставшую королеву. Ей приходилось тратить последние силы, чтобы просто не упасть на мягкий мох. Но по виду Энии было понятно и так, что это рано или поздно произойдёт. Её крылья, казались какими-то помятыми, слипшимися между собой, на прекрасном лице проступала пугающая бледность и испарина. С ней явно было что-то не так. Но наследный принц, нахмурив брови, подошёл к своей матери и грубо схватил её за руку, потянув на себя.       — О чём ты только думаешь? — грозно, с какой-то хрипотцой сказал он. — Скоро начнётся время молитвы. Нам нужно вернуться во дворец.       Юноша попытался сдвинуть Энию с места, подтолкнуть к тропе, выводящей из этого леса, но она остановила его.       — Кайден, — ласково прошептала шестикрылая фея, — прошу, не вини себя, ладно?       Принц непонимающе уставился на свою мать. И когда непонимание уже вот-вот готово было разлиться яростью, он услышал настолько пронзительный, полный мучения крик, что наверняка ещё очень долго будет являться ему во снах. И юноша застыл в ужасе, вспомнив слова колдуньи, когда осознал, что эта поляна — одна из окраин леса.       На белоснежном платье Энии в области сердца с каждой минутой всё больше и больше разрасталось пятно крови. Не выдержав такой боли, женщина упала на колени и завыла. В беспамятстве она жала руки к груди, пачкая пальцы в своей же крови. Из груди феи стала, грызя плоть, выползать змея. С каждым мигом она росла всё больше, и по своим размерам стала превосходить тело, из которого выросла. Змея с золотыми глазами, с тёмной чешуйчатой кожей, покрытой полосами, смотрела на окруживших её солдат и шипела на них, высунув язык.       — Великая змея!       — Это же божественная змея! — кричали в ужасе мужчины, доставая мечи и делая неуверенные шаги назад.       Лишь только принц в ступоре оставался на месте. Казалось, он едва ли осознавал происходящее. Змея, повернулась к юноше и приблизилась к его лицу, обводя рассеченным языком подбородок Кайдена. Солдаты бросились на помощь, но вылезшие из ниоткуда новые змеи преградили им путь. А самая большая из них всё продолжала выжидающе смотреть на принца, пока не промолвила с характерным шипением:       — Запомни: она не мать тебе. Она — живое оружие. Относись к ней соответствующе.       Лицо юноши изменилось, покрылось гримасой боли, и едкие слёзы побежали по щекам. Это были те самые слова, что сказал отец, когда наследному принцу было восемь. «Ты слишком привязался к моему трофею», — король часто повторял это мальчику. А мальчик был будущим королём. И не мудрено, что в первую очередь он смотрел на короля Эриха и старался во всём равняться на него. Шестикрылая фея, к сожалению, была для правителя лишь трофеем, полезной игрушкой, а после и стыдом, что без этой игрушки, которую он был вынужден найти, его страна будет слабее. И такому отношению к королеве пришлось научиться. Как же раздражали людские восторженные возгласы по поводу её! Но сейчас… Что-то перевернулось в наследнике.       Великая змея возвысилась над Кайденом. Из книг он знал, что такую стойку они принимают перед тем, как обрекут кого-то на проклятие. И отчего-то он испытал от этого облегчение.       — Принц-ц-ц-с, — зашипел палач юноши, — вот же беда… Ты-то ведь уже проклят.       Принц в ступоре от непонимания бросил взгляд на жёлтые змеиные глаза. И она смотрела на него с той же жалостью, с какой смотрела недавно леди Исаль. Но длилось это недолго, и очень скоро жалость вылилась в желание убить, раз проклясть не удалось. Змея бросилась на юношу, стараясь впиться зубами, капавшими ядом, но Кайден вовремя опомнился и увернулся.       — Ваше Высочество, осторожно! — прокричал кто-то, но это было ни к чему: наследный принц уже был собран и холоден, с вытащенным мечом наготове.       Принц Кайден, нахмурив брови, с яростным криком, бросился вперед и замахнулся мечом. Змея увернулась, и лезвие лишь немного задело её плоть. Так повторялось несколько раз. Противник был слишком изворотливым, превосходящим по размерам и силе. И раз солдаты за его спиной сражались, Кайден мог положиться лишь на себя.       Замахнувшись в очередной раз, наследник ненароком задел тело королевы, и она закричала, отчего наследный принц лишь плотнее сжал зубы. Но этот выпад очень сильно повлиял на состояние Великой змеи, она ослабла и покрылась потускневшими пятнами. И Кайден сделал то, от чего ещё долго после не сможет оправиться: он сжал меч крепче и, замахнувшись несколько раз, разрубил королеву на несколько кусков. Кровь змеи смешалась с кровью леди Энии и окрасила одежду и лицо юноши в бурый. Змеи испарились все до одного, опав на землю серыми хлопьями пепла. Всё кончилось. Но какой ценой?       — Матушка! — с криком, полным агонии, наследный принц бросился к обрубкам тела леди Энии.       Всегда нежная, всегда ласковая и заботливая, королева Эния никогда не забывала, что Кайден прежде всего её сын. В детстве она оберегала его от пикси, зная, как сильно они любят воровать маленьких детей. Она рассказывала легенды своих краёв, пела колыбельные, рисуя в воздухе образы своей силой. В юношестве всегда готовая ободрить и поддержать за редкими семейными ужинами, хотя и знала, что в ответ ей будет лишь звенящая тишина. Даже когда юный принц отворачивался от неё, старался не смотреть ей в лицо и вовсе не встречаться с шестикрылой феей, она улыбалась ему и всегда говорила что-то ласковое. Леди Эния никогда не вела себя так с королём Эрихом, но если это её сын…       И вот эта одинокая фея лежала мёртвая, истерзанная, в объятиях плачущего навзрыд наследного принца. Кайден, трясясь, жал её обрубки к своей груди и все шептал извинения, за всё, что причинил ей, сотни раз шёпотом повторяя лишь одно слово: «Матушка».       Её тело засияло и растворилось в руках сына, лишь на миг превратившись в золотые растения, что когда-то вырастали от пения леди Энии. Но эти сияющие видения быстро впитала оголодавшая по магии земля. И, хватая руками воздух, юный принц навсегда запомнил, как умирают феи.

***

      Леди Исаль стояла напротив зеркала и смотрела за тем, что происходило в том самом лесе, где обитали хладнокровные посланники богов. Жестокое зрелище. Но отчего-то в глазах колдуньи горел весёлый огонёк. Смотря на лицо юного принца, искаженного мучением и осознанием своей ошибки, женщина заливисто засмеялась.       — Чего желает птица в клетке? — усмехнулась колдунья, отпивая из бокала вино. — Если любовь обрекает её сидеть в клетке, то любая птица…       Леди Исаль провела рукой по зеркальной глади, и она отозвалась волнами. Картинка изменилась. На ней королева Эния, живая и здоровая, бежала сквозь лес в дорожном платье из синего льна. На ней не было ни одного украшения, белые волосы собраны в высокий хвост, а в голубых глазах наконец-то можно было увидеть живой блеск.       -… выберет свободу. Мой добрый друг, я рада, что её выбрала и ты.       Шестикрылая фея приближалась к своей родине, к краям Перламутровых озёр. Подумать только, одна ведь даже и не мечтала, что сумеет вновь увидеть близких, поцеловать братьев и родителей и, как в детстве, рассказать им много удивительных историй, которые она не переставала собирать и придумывать, даже будучи королевой-пленницей соседствующего государства. Как же давно она не была дома!       Удовлетверённая, леди Исаль отошла от зеркала и ушла в свою комнату, поближе к тёплому пламени камина. Она уже и забыла, когда в последний раз и правда помогала кому-то, без подводных камней. И всё же, воспоминания о прошлом на какое-то время сделали её мягче, хотя признавать этого она не собиралась.       — Но… Если леди Эния бежала, — подала голос призрачная дева, — тогда кого видел принц?       — Иллюзию. Змеи не столько проклинают, сколько показывают самые потаемные страхи отдельным людям. И их силы может не хватить на большое скопление людей. Вот и видят все примерно одно и тоже.       — А слухи о смертях в этом лесу?       — От страха можно погибнуть, Агнес, — леди Исаль смерила внимательным взглядом каревато-красных глаз свою собеседницу. — А может быть, ты так боялся этой смерти, что в итоге погиб.       В словах колдуньи, казалось, крылось нечто большее, чем она могла произнести вслух. И мёртвая леди Агнес, понимая это, ёжилась. Они стояли непривычно близко к друг другу, не отрывая взгяд. Руки леди Исаль тянулись коснуться лица девушки, провести по её щеке рукой, но сделай она так, пожалела бы лишь сильнее, ведь фантома коснуться нельзя, и пальцы бы лишь прошлись сквозь, покалывая от холода и онемения.       Почувствовав небывалое напряжение между ними, леди Агнес отскочила в сторону и, отвернувшись, нервно провела рукой по шее.       — А госпожа Эния в безопасности?       — Да. Змеи слабы сейчас. Да и феи всё-таки дети природы, их не трогают без причины.       Колдунья махнула рукой, подозвав служанку. Та, склонившись, принесла на подносе лист бумаги, чернильницу и перо и, оставив это на письменном столе, благополучно скрылась за дверью. Леди Исаль отодвинула стул, села и принялась что-то писать красивым почерком. Написала она буквально пару строк, особо не вдумываясь и не заморачиваясь. Колдунья слишком хорошо знала призрачную деву, чтобы понимать, насколько недоуменным взглядом она сейчас буравит её спину. Не оборачиваясь, леди Исаль пояснила:       — Для той эльфийки, Маргарет. Пусть идёт за ней.       — Я рада, что твоё сердце смягчилось, — леди Агнес улыбнулась, приложив руки к груди.       — Тебе кажется, Агнес. Тебе кажется…       Колдунья взмахнула рукой, и поднявшийся вихрь синего пламени превратился в птицу. Она вложила ей в клюв письмо для эльфийки и выпустила птицу в окно. Женщина долго заворожённо смотрела, как та улетает вдаль, сквозь лес и поля.       — Видно, уже пора… — прошептала леди Исаль.       Внезапно накатившая головная боль от бессонных ночей с остротой пронзила виски, и колдунья, схмурившись, потёрла переносицу рукой. Боль была такой невыносимой, что передвигаться приходилось держась за стену. Леди Исаль покинула свою комнату, чтобы найти лекарство. А призрачная леди Агнес обеспокоенно стояла на месте, перебирая пальцами.       — С другой стороны, ты всегда такая, когда приближается эта дата… — Агнес повернулась к окну и взглянула вдаль. — И всё же жалко мальчика.