Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

Она осторожно села на тёмный плед. Утром будет чашка горячего шоколада, светлое платье и, может, хорошие знакомства в университете. Пэтти посмотрела на Ринтаро, тот посмотрел на неё. «Красивый. Наверное, была когда-то девушка, которая любила его. Наверное, она грустила, когда он умер. Интересно, какой тип девушек нравится ему?» Жара, экзамены. Ладошки потеют. Постоянная травля самой себя, эта огромная и болезненная любовь. Кем Пэтти тогда была? Кем стала сейчас? «Только не снова. Не надо, не надо. Лучше я навсегда буду одна, чем снова скажу что люблю. Я отрекаюсь от всего стыда, что испытала тогда. Та Патриция Като умерла». Пэтти заморгала. Ринтаро не отводил взгляд, но она не чувствовала давления. Конечно, когда у соседки по комнате кривятся губы, на это любопытно посмотреть. Может, ей действительно нужна юбка длиннее. Ведь в этой видны коленки…а они могли недостаточно похудеть. «О чём ты думаешь?» — с тоской подумала она. Одна в комнате с мужчиной…которого всё же оценила за внешность. Призрак с катаной…что может быть лучше. Один его поцелуй…да…один поцелуй какого-то мужчины, чтобы успокоить её. — Я… красивая? — А? — Я…спрашиваю. Я красивая? — Не знаю. Что за вопросы? «Зачем оно вырвалось! Что Ринтаро мне скажет?» — Можешь не отвечать, — быстро сказала Пэтти. — Вот что тебя тревожит. — Н-нет! — Ты красивая. — Да?! — Я так и знал, — Ринтаро улыбнулся. — Ты безнадежно влюблена, да? Или скорее была безнадежно влюблена. — П-подожди… — Конечно же я прав. Девушки так нелогично себя ведут, это их выдаёт. Нервность, всё вопросы — значит любовь. Но не в этом городе. Отсюда ты не хочешь уезжать, как я заметил. Значит, вычеркнула его из жизни. Пэтти молчала. Он во всём прав. Но никто ведь не должен знать! Она же хотела… хотела… Слёзы брызнули сами. Ринтаро снял последнюю скорлупу. Неужели она всё время так глупо выглядела? Уже неважно, пусть он знает, но больше никто не узнает. Она будет самой общительной, самой жизнерадостной, самой… На её плечо легла почти невесомая рука. Пэтти вздрогнула, но Ринтаро просто стоял рядом. — Ты слишком всё усложняешь, Патриция. Тебе надо закалять себя. Это не трагедия, — он говорил ровно и, кажется, не злился на её слабость. Военный… Так странно. — Я…я не знаю зачем тогда так…позорилась. И даже перед тобой в саду. Пожалуйста… пожалуйста, не вспоминай это. Я очень люблю этот дом и буду за ним ухаживать. Здесь будет очень хорошо, особенно когда вы рядом. Не знаю как привыкнуть к неожиданным соседям, но так действительно лучше. Одна я бы здесь точно…ударилась в крайности. — Надо соблюдать дисциплину, — заметил Ринтаро. — Тогда будешь всё успевать, сон станет крепче и нервность пропадёт. — Думаешь, всё так просто? — Нельзя пренебрегать своим организмом. Порядок во всём придаст жизни ритм. — Наверное… Прости меня за мою слабость. — Так не пойдет. Вот что… завтра, как освободишься, приходи в сад. Из меня плохой психолог, но кое-чем я тебе помогу.