Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

— И что это было? — спокойно спросил Ринтаро. — Избегаешь родителей? Не в первый раз. — Не избегаю… Просто слишком долго жила с ними. Мне хочется устроить своё Рождество, самой отметить свой день рождения и так далее. Самой обставить этот дом. А если родители приедут, они точно решат как лучше и наведут свои порядки. Я их люблю, правда. Но я так устала от той жизни. Наконец-то я могу сама решить какой хочу стать. К тому же, мне не хочется притеснять вас тоже. Так вы можете заниматься чем хотите, от них придется прятаться…да? — Да. Но мы привыкли. Твой дедушка был общительным человеком, приглашал к себе гостей на несколько дней. — Ну дедушка да… И всё равно — вы мне почти как семья. — На твоём месте я бы не доверял группе незнакомцев. — Уже можно. Вы же ничего со мной не сделали в первые дни, чего сейчас бояться. И заботитесь обо мне. Спасибо тебе за ужины. Я тебя не просила, но ты понимаешь как я устаю. — Интересно, как ты поняла что я готовлю? Пэтти улыбнулась. — Оно чуть недосоленнное и всегда тщательно сварено. Я читала что военные всегда стараются варить подольше, чтобы убить микробов. — Интересная цепь рассуждений. Действительно, я решил следить за тем, что ты ешь. Иначе бы просто перед сном съедала лапшу быстрого приготовления. — Наверное. В общем, спасибо. Мама тоже примерно так говорит. — Кстати, раз уж я делаю за тебя много работы, могу задать вопрос? — Конечно. — Как там с парнями? Пэтти поперхнулась и впервые увидела как Ринтаро улыбается. — Ааа…эээ…у меня есть клятва…я не должна думать о парнях, понимаешь? — Не понимаю. Почему не должна? — Ну…если я начну серьёзно кого-то любить, я не смогу спокойно жить, когда он не ответит мне взаимностью. А если не ответит, мне будет очень плохо. А я так стараюсь пожить спокойно! Я больше никогда не хочу так сойти с ума! Ой, прости что кричу… Понимаешь, я какая-то не такая. Отдаю слишком много и мне не жаль. Но я так жду взаимности… А какая, ну какая может быть взаимность, если я выгляжу как несносная прилипала?! П-прости… Это что-то незрелое, знаю. Мне лучше просто научиться дружить. «Ну почему я рассказываю это ему?! Всегда со мной так — выкладываю что у меня на душе, потом жалею. Теперь он будет считать меня слабой…» — Ты выдержишь так? Не нарушая свою клятву? — Я должна. — Тогда я приглашаю тебя погулять. — Что?! — Погулять по городу. На следующих выходных. Ну как, согласна? — Да, конечно! — А как же клятва? — Так мы же просто погуляем. Ринтаро еле заметно улыбнулся, вспоминая слова Юя. Кто излечит израненную душу, того полюбят. Ринтаро спросил за Патрицию и Юя знал про это. Одна прогулка ничем не навредит. И он не станет напрасно обнадеживать Патрицию. Он просто проверит насколько крепка может быть её клятва. В прошлой жизни Ринтаро довольно рано занялся военным делом. Его, ещё мальчика, приучили к строгому порядку, расписанию времени по минутам, строго выверенному досугу. Повзрослев, он пробовал встречаться с девушками, быстро в них разочаровался. Для них не существует понятия «долг» или «пунктуальность». Они не умеют говорить прямо. Когда был мальчиком, Ринтаро засматривался на пленительно-нежных, любящих заботу, цветы и животных. Его первая девушка была именно такой. Они чудесно проводили время — он любовался её красотой, она любовалась его гордой воинской осанкой. Потом его увольнительная закончилась, Ринтаро уехал. Девушка писала жалобные письма, просила вернуться к ней, даже ценой собственной карьеры. «Я должен, — подумал Ринтаро. — Только…» Только неужели ему придётся бросить всё это? Выматывающие тренировки, строгий график, боевых товарищей? «Если я уйду, что от меня останется? Так получилось, что я чувствую себя живым благодаря окружающим». Она действительно ещё не сказала что любит его. А он тоже почему-то не сказал. Ринтаро написал что они расстаются и спокойно принял её гневный ответ. Если ему не подходят мягкие девушки, то, может, завести сильную? Такая служит с ним. Он практически без интереса предложил ей физическую близость, просто потому что этим занимались все. Но ей не нужен был мужчина, она сама себе была мужчиной. Они расстались, даже не сойдясь. Ринтаро окончательно замкнулся и оставался глух к любым нежностям извне. Даже когда умер — он создал свой угол, где царил порядок и дисциплина. Если жить по распорядку, время не пропадет впустую. И вот появилась Патриция. Она мелькала как тень, оставляла за собой немытые чашки, нескладно пела в ванной и призналась ему, что когда-то хочет пойти на кружок бальных танцев. Она быстро зажигалась, но порой это пламя могло сжечь и её. «Она не выдержит и наделает глупостей», — думал Ринтаро, но вот на пороге дома снова сияла её улыбка и Патриция рассказывала о своих делах в институте. «Если тебе неинтересно, скажи мне, только сразу,» — её личико стало серьёзным. Она почему-то крайне болезненно воспринимала, когда её душевный рассказ перебивали. Даже если это был не человек, а просто упавшая сковородка. Патриция злилась, начинала стенать какая она неуклюжая. Впрочем, да… Она действительно цеплялась за каждую дверную ручку, нечаянно смахивала что-то со стола, спотыкалась — чаще всего именно в самый волнующий момент. Ринтаро советовал ей быть внимательнее, Пэтти вздыхала что это всегда так. И вот появилась Патриция — она отчаянно нуждалась в защите, хотя отвергла бы её. Пока что ничья девушка. Пока что. Ринтаро сделал первый шаг — так она сможет приблизиться к нему. Он бы никогда не признался, что ему нравится Патриция. Нравится ли? Им не суждено быть вместе. Только Ринтаро не будет радоваться, когда она найдет себе парня.