Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

Перед этим днём Пэтти сильно нервничала. Начать хотя бы с того, что Ринтаро ненамного выше неё. Она никак не будет выглядеть женственно рядом с ним. Может, у них даже одинаковый размер обуви? Нет ничего плохого в том, чтобы быть высокой, но если быть ещё и сильной женщиной… Как мужчина может захотеть ту, что не вызывает никакого эстетического удовольствия? Которая не воспринимается как женщина? Конечно, клятву надо сдержать. И всё же Пэтти до сих пор не знала что такое нравиться кому-то. Она постоянно следила за тем, чтобы выглядеть красивой. Но при этом ненавидела маникюр и ленилась приобрести косметику. Может, оно и к лучшему — Ринтаро точно бы не понравилось. Тут они с ним похожи. Она нашла платье — достаточно простое, чтобы их прогулка не напоминала свидание. И всё же она любила его — шелк цвета кофе с молоком, вышитые розы по краям, воздушные рукава. Может, когда-то получится потанцевать в нём. Интересно, Ринтаро умеет танцевать? А с прической ничего не придумать. Пэтти ещё и не умела красиво укладывать волосы. Впрочем, они от силы длиной до плеч. Можно просто причесаться и всё такое. Какая разница, если это не свидание. Да и вообще — чем больше пафоса перед событием, тем хуже оно пройдет. — Ты зря так нервничаешь, — неуверенно сказал Харуки. — У тебя руки дрожат. Постой ровно, застегну тебе «молнию». — Я… очень спокойна. — Понимаю. На твоём месте мне бы тоже стало не по себе. Всё время, пока жил с Ринтаро, я так и не научился его понимать. Но прогулка поможет вам обоим. Вы всё же соседи по комнате и должны узнать друг друга получше. Дай немного расчешу тебя. Расслабься. Пэтти со вздохом села в кресло. — Ты хорошо разбираешься в женских прическах. — Спасибо, — его щёки слегка покраснели от удовольствия. — Моя сестрёнка тоже так говорила. Сейчас ты на неё похожа. — Чем же? — Она тоже прячет руки, когда стесняется. — А…ну…я рада… наверное. — Вот и всё. У тебя есть лак для волос? — Нет. Я и не умею им пользоваться. — Могу научить, если понадобится. — Спасибо, но это потом, если правда понадобится. Ринтаро заглянул к ней, когда она укладывала сумочку. При виде платья он слегка приподнял брови. — Ты готова? Она подняла глаза, дрожащие на лице от страха и от восторга. У неё сейчас будет не свидание! У неё сейчас будет встреча с мужчиной, который сам её назначил! — Я готова. — Перед тем, как пойдём, хочу показать кое-что. Ринтаро снял перчатку со своей руки, взял ею руку Пэтти. — Будет странно, если ты будешь разговаривать сама с собой. Меня же люди не увидят. Поэтому будем общаться мыслями. Если захочешь мне что-то передать, сожми мою ладонь покрепче и направь нужные слова через мысли. Это проще чем кажется. Попробуй. «А куда пойдём?» — Пэтти послушно сжала пальцы Ринтаро. У неё на миг закружилась голова. «Я предпочитаю не слишком людные места. Но хотел бы пойти в центр города, ненадолго. Слишком давно не видел тех мест. Потом в парк?» «Да, я не против». Пэтти ослабила хватку. Пальцы Ринтаро такие длинные, бледные и тёплые. Они подвижны, как живые. И ведь правда — он взял её руку и слегка погладил, так она почувствовала его прикосновение гораздо полнее. «Ну почему я не жила в его время и не могла быть его девушкой?» Раздумывая, Пэтти опустила голову и уткнулась Ринтаро в грудь. — Что ты делаешь? — Потерпи немного, пожалуйста. Я просто хочу. Очень. У него не было запаха и он не дышал. Но здесь всё равно сидел Ринтаро — тот, кто понравился ей с самого начала. Она не могла присвоить его. Но у неё пока не отобрали право быть рядом с ним. «Я думаю неправильно. Я не должна грустить. Я буду радоваться, что прихожу домой и он здесь. Он более хладнокровный, чем я, точно не даст мне сбиться с правильного пути». Но если бы она решила почитать его мысли, не думала бы так. Ринтаро впервые за долгое время потерял контроль. Это болезненное чувство, будто в девушке скрыто какое-то сокровище, её душа, до которой безумно хочется дотянуться. Все её перепады настроения, хобби, личность — оболочка для души. Душа, точно. Потерять оболочку — значит умереть. Неужели он этого хотел? Нет, он просто тоже хотел бы почувствовать её тепло. Перед ним уже сидела не вчерашняя школьница, внучка Тору Като — незрелая, непонятная, неудобная. Ринтаро смотрел сквозь неё и видел сгусток неутомимой силы. «Я хочу привязать её к себе, потому что боюсь потерять», — эта мысль была оглушительной, до боли неприятной. Когда-то его тоже пытались привязать. «Больше никогда. Кажется, это её слова». Ринтаро улыбнулся. Как же сильно он напрягся, по такой глупой причине. Патриции нужен свежий воздух. Ему нужно хоть раз в месяц посещать город. Ничего такого не происходит. — Ты же вчера выспалась? — как обычно бесстрастно уточнил он. — Да, пойдём.