Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

— Ну что, немного успокоилась? — Да…ты такой страшный, когда кричишь. — Не надо меня шантажировать. — Если бы я была неправа, ты бы не извинился. — Это…другое. Не могу смотреть, как девушки плачут. Пэтти загадочно улыбнулась. — Но это не значит, что я стал бы потакать любой хнычущей тряпке. — То есть, если ты извинился, то я… — Пэтти!.. Здесь я действительно сам виноват. Никто не заставлял меня говорить, что ты мне нравишься. Но сказал, поэтому ты решила что я могу тебе дать то, чего ты хочешь… — Так чего же я хочу? — Такого же света, какой у тебя внутри, — Ринтаро в упор посмотрел на неё. — Только мне таким никогда не стать. Я многое беру, но ничего не даю взамен. — Ты ошибаешься. Во мне нет никакого света…не так много, как тебе кажется. Только когда мне кажется, что скоро я полюблю и буду любима. Ведь это так прекрасно! Стать кем-то самым особенным, когда другие просто не нужны. Ну то есть нужны, но по-другому. А я была бы центром вселенной…и почему это так пошло звучит? В общем, ты понял, да? — Как же твоя клятва? — Наверное, мне кажется что я её скоро нарушу… «Зачем я снова рассказываю ему всю правду? Ведь знаю как она может отпугнуть». — Просто не делай глупостей, хорошо? Не хочу, чтобы ты влюблялась во всех без разбору, просто потому что тебя назвали кошечкой, конфеткой, птичкой, солнышком, королевой или как-то ещё. Ринтаро буквально выплюнул эти слова, не скрывая своего презрения. Пэтти улыбнулась. — Ну что ты. Мне самой такое не понравится. Если ты не забыл, я действительно хочу быть важной. А не временной игрушкой. Да и какая из меня игрушка. Её испуг почти прошёл, но позицию Ринтаро она так и не поняла. Назвал её необыкновенной, потом сразу сказал что не хотел это говорить… Ах да, ещё сказал что в нём нет света, как в ней. Как будто ей так нужен свет. Её вполне привлекает романтичная тёмная сторона… Они уже дошли до людных улиц. Вон там Пэтти покупала книги, в том магазине — шампунь, там продаётся неплохой фастфуд. Хотя, если честно, лучше пиццу у них не брать — слишком тонкая и безвкусная лепёшка, на которой старательно размазали столовую ложку кетчупа и случайно уронили крошки сыра с колбасой. За поворотом улицы будет магазин с мерчем — Пэтти тайно мечтала накопить на косплей и поучаствовать в сходке косплееров. У неё уже были мелочи вроде браслетов и подвесок, но хотелось куда больше. Интересно, что будет, если заказать парик, похожий на причёску Ринтаро, а потом показаться ему в нём и в плаще? Наверняка скажет что это ужасная глупость. «Мы идём на центральную площадь? Зачем?» «Хочу посмотреть на памятник Тэдэо Кайоши. Я знал его лично и он меня многому научил. К сожалению, я не смог быть с ним, когда он умирал». «Он тоже военный? Его ранили?» «Да, он офицер. Но умер не от раны, если ты это имеешь ввиду. От болезни, ему было уже больше восьмидесяти лет. Организм не справился». «Ты тоже офицер?» «К сожалению, да». «Почему к сожалению?» «Потому что у меня не хватило воли принять правильное решение. Из-за моей никчемности погибли люди». «Но это же нормально…если на войне». «Это нормально для каких-то мясников, которые держат людей за скот. Тэдэо не допустил бы такого. А я погубил людей, которых он, кстати, мне доверил. Само моё существование в виде призрака — наказание, чтобы я никогда не забыл их лица. Мир принадлежит живым и настоящим… как ты, Пэтти. А мой состоит из теней». Ринтаро посмотрел на чугунную фигуру Тэдэо, сидящего на коне. Даже в его неподвижных глазах читался укор. Эти люди могли вернуться к своим детям, жёнам, любимым, родителям. Из-за тебя множество семей потеряли опору. Многие даже больше — потеряли кормильцев, стали нищими, погибли от болезней, недоедания, на тяжёлых работах. Ты не знаешь сколько их, да? Ты просто не хотел знать! Ты даже сам не смог выжить, чтобы они сами смогли тебя убить, чтобы ты мог как-то искупить свою вину. Даже денег после себя не оставил. Завещание по стандартной форме — всё имущество государству. Хотя кому нужна кучка одежды, набор для бритья и много-много гордости? Простите меня. Вы — настоящие герои. Вы тоже сияете так ярко, что больно смотреть. Всем, что умею, я обязан вам. Я так вас всех любил. Пэтти с удивлением посмотрела на Ринтаро. Его прозрачный профиль почти светился, будто стал чётче, совершеннее, понятнее… Её переполняли чужие чувства — горечь, похожая на вино с черным шоколадом, на взгляд с карая обрыва, на глаза мёртвого ребёнка. Ринтаро действительно погиб, но не один раз. Он снова и снова терзал себя — сейчас Пэтти увидела как рвутся нити, на которых держится его душа. Он крепко держал её за руку, не осознавая этого. «Ты настоящий». Сейчас Пэтти поняла как ошибалась. Нет никакой клятвы. И нет никакой романтики. Даже, может, нет слова «любовь». Ринтаро ненадолго дал ей посмотреть свои мысли, но Пэтти хорошо запомнила цвет его души. Совсем неважно что мешает им быть вместе и полюбит ли он её. Может, они не созданы друг для друга. Но сейчас Пэтти поняла, что с удовольствием возьмёт на себя сколько угодно боли — только бы ему стало легче. Я ещё могу потерпеть. Но ты страдал так много, и теперь страдаешь. Просто скажи как я могу помочь. «Просто скажи как я могу помочь». «Я справлюсь. Ничего не нужно». Это нужно мне. Дай мне смысл существования. Хочу смотреть на тебя хоть издалека, пусть нас хоть это связывает. Мне слишком горячо, даже когда просто думаю о тебе. «Я хочу, чтобы ты не думал, будто я собираюсь висеть на твоей шее. Надоедать тоже не буду, но… всё нехорошо. Что тебе поможет?» «Это прошлое, Патриция. От него нет лекарства». «Ты ни в чём не виноват. Все ошибаются». «Я не имею права ничего забыть». «Но ты не можешь вечно корить себя!» «Могу. Ведь я призрак, они могут существовать вечно. Прошу, не касайся этой темы. Больше никогда». Что бы могло мне помочь? Наверное, та сила, которую ты сама пока не осознала. Или сила не осознала тебя. Тот свет, который даровал мне прощение. Когда-то в детстве я слышал про рай — место, где счастье безусловно и дано каждому. Это и выглядело как рай — прощение и освобождение. Не глядя на то, каким я был. Мне даже не пришло в голову спросить правда ли сняты все обвинения. Это было безусловное счастье, Пэтти.