#2 Модернизация

Я сидел за компьютерным столом и доедал винегрет. Все думал о своем творении: — Может, добавить больше описания, больше красок? Хотя кому интересны такие мелочи, когда происходит такое месиво. Осталось добавить несколько «добрых» и «чистых» персонажей, — главных врагов. Вспомнил, что на кухне еще осталось несколько таблеток синтезированного сока и сразу захотелось его съесть. Посмотрел на время — один час ночи. Борясь с желанием, я все-таки встал со стула и побрел к холодегратору. — А вот и он! — с радостью воскликнул Джон, уже закидывая таблетку в рот. — М-м-м, апельсиновый. Вкусно. — Да что вы, Дэ-моле? В самом деле? — Да, как полагает наше «ОЧП»… Хотя даже не так, кхм. Не «полагает», а, в результате многочисленных исследований, пришло к такому выводу — людей — после того ужасного и всеми забытого дня две тысячи девяносто пятого — просто больше не осталось. — Что это за день такой, Дэ-моле? — переходя на смех, доносился голос ведущего из телевизора. — В том-то и дело, что никто не помнит! Наше общество чистой правды нуждается в свежих умах! В тех самых, что не успели попасть под полное воздействие этой… Вышел из кухни в гостиную. Папаня забыл выключить телевизор. — Уже и телевизор нормально посмотреть не дают… Что еще за помехи? На экране телевизора была красная надпись: "Помехи. Ведутся работы. Ожидайте. Спасибо." Взял пульт с дивана и выключил телевизор. Глянул себе под ноги. Большое пятно красного оттенка так и не отмылось. — Ну ладно. В комнатке с нашим старым инструментом послышался металлический звук падения. — Что это там? — удивился Джон. Дверь в комнатушку открылась и оттуда вышел отец. Он держал в руке старый молоток и смотрел на меня, улыбаясь. Я улыбнулся ему в ответ. — Что ты так поздно, а еще не спишь? — Да вот захотелось сока поесть, а ты? — Да вот вдруг вспомнил, что мы хотели сходить погулять с Квентином. — С папаней Кюри, что ли? — А чего ты так удивляешься? Мы часто ходим куда-нибудь вместе, вспоминаем молодость. — Ой, да ладно, молодость. Тоже мне, старик. Не забудь мусор с собой взять хотя бы! — Да, хорошо. Сейчас, только с твоей мамой попрощаюсь. Своей обычной и спокойной походкой отец пошел к маминой кровати. — Спи крепко, любимая. Я скоро буду, — отец поцеловал маму в щеку. Замахнулся молотком, и, как мне тогда показалось, со всей силы ударил ее по голове. Один глаз вылетел, словно пластмассовая пулька из игрушечного пистолетика. Половина головы, а может чуть больше, треснула, как спелый арбуз. Мне показалось, будто она еще была жива, потому как у нее подергивались руки и ноги. Будто пыталась неумело потанцевать, лежа на кровати. Отец повернулся ко мне с грустноватой улыбкой на лице. Вся его рубашка и правая штанина была залита свежей кровью. Долго не думая, он пошел к выходу, и уже было зашел за порог, но тут, я, достаточно громким криком, его остановил: — Я же сказал! Не забудь взять с собой мусор! — А, да! Что-то совсем вылетело из головы, прости. Отец взял пакет израсходованных синтез-капсюль и еще один желтый пакет с трупиком моей любимой кошечки. — Буду поздно, наверное. Можешь меня не ждать, спи! — папа улыбнулся и вышел за порог. Сразу после того, как он взял пакеты с мусором, я заметил кое что… Кое что очень неприятное теперь находилось прямо посреди прихожей... Пакет с трупиком, похоже, был порван. — Опять мыть полы! Плюхнувшись, пакеты издали стеклянный треск. — Сколько можно стекло в отход-баки выбрасывать! Нет, ну что за мрази! — фыркнул папа Джона и пошел на встречу. — Квентин меня уже наверняка заждался, блин, как я мог забыть, — крутилось у него в голове. У магазина с пищевыми таблетками собрались какие-то скаттеры. — Лучше держаться подальше, — подумал Пол, — Но где же Квентин? В небе висели тучи, но по телевизору сказали, что сегодня дождь отменяют, так что можно было ничего не бояться. — Пол! — раздался оклик из-за спины. — Квентин! Вот ты где! — Не заждался меня? Извини, пожалуйста, я что-то совсем забыл о нашей прогулке. — О, ничего страшного, правда! Я тоже забыл, не поверишь! — усмехнулся Пол. — Ой, Пол, а что это у тебя на одежде? — Где? О чем ты? А-а-а… Ты об этом… Да так, я вот голову своей жене молотком разбил — вот и запачкался, — спокойным тоном ответил Квентину. — А, ну понятно. Я уж думал не случилось ли чего! — отшутился тот. — Ну что, зайдем в магазин? Или давай лучше сходим в синтез-кафе? А то тут эти… — Может, просто пройдемся? — Ну, давай просто пройдемся. Несколько капель дождя упало прямо на голову Квентина. — Да ладно, ну обещали же, что отменят на этой неделе! — Что такое? — Да чертов дождь начинается. — Как там Кюри? Как с учебой? — У него с этим все тяжело. Я уже и сам ему с трудом могу помочь, я уже этого всего и не упомню. — Хорошо, что мой Джон сам очень хорошо справляется. Конечно, иногда мне кажется, что его мысли вообще непонятно чем заняты, но потом постоянно вновь утверждаюсь в своей неправоте. В любом случае, я бы ему помочь не смог… — Ну у тебя и специальность другая, не мудрено… Квентин обратил взгляд к беззвездному небу и шел дальше, не отрывая глаз. Пол в этот момент посмотрел на рекламный проектор: "Встречайте новое будущее 2100!" — Помнишь две тысячи девяносто девятый? — спросил Квентин. — Нет, конечно. — А до него что-нибудь? — Ну так... Только мелкие детали. — Это какие? — с необычным любопытством и удивлением спросил Квентин. — Помню время, когда не было слова "синтезированная еда", когда всем приходилось готовить руками. Закупать все вот эти продукты. Я уже и забыл, как суп сварить, не то, что моя женушка. Она любит готовить сама. Никогда этого не понимал… — Я вот вообще не помню ни скаттеров, ни этой еды, ни джетмобилей. — Что-то случилось тогда. Я помню мировую панику, очень много недовольных людей. Кто-то с чем-то боролся. Кто-то с кем-то был не согласен. Кто-то кого-то убил. — Вот-вот. Все так смутно. Сначала это чипирование, потом закон о контроле памяти, а после и вообще девяносто девятый… Вот я иногда задумываюсь, а ведь действительно, до определенного ведь все мы жили как-то иначе… Так интересно все это. — Та да… Что за закон о контроле памяти? Что-то и не упомню... — Хорошо, когда есть кто-то, с кем можно на эту тему вдумчиво поговорить. А то Кюри все время в этой учебе — и поболтать не с кем. — Так ты с телевизором! — Это как-то странно. — И правда, может быть, — Пол улыбнулся и высунул из заднего кармана окровавленный молоток с небольшими мясными кусочками, — Как же здорово раньше было, наверное… Квентин оторвал взгляд от неба и увидел, как молоток летит ему прямо в лицо. Он успевает среагировать и быстро достает боевой нож, спрятанный в ботинке. Удар молотком приходится по плечу. Послышался глухой треск. — Мне вот больше всего запомнилась наша поездка всей семьей на море!!! Тогда, — в девяносто первом, — границы, кажется, еще были открыты!!! — Квентин выкрикивал от боли слова, чтобы продолжить разговор. В это время он методично тыкал ножом в живот, руки, ноги, да и вообще, куда попадет. Пол замахнулся молотком еще раз, правда не так сильно, как прежде, но он все же попал по голове Квентина. Тот устоял на ногах и продолжил наносить настолько глубокие и жестокие удары ножом, что почти каждый доходил до костей, а то и оставлял в них трещины. Вот один удар, еще один и еще, и содержимое брюшной полости Пола явилось на свет. Он не унывал и продолжал махать молотком, правда, это выходило у него слишком нелепо и неточно, так что удары были слабые и оставляли лишь небольшие «ямки» на теле его собеседника. Они оба были похожи на две кучки мяса, что махали руками и разбрызгивали личное содержимое по сторонам. — А ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ЕЩЕ ВСПОМНИЛ?! В ДЕВЯНОСТО ПЯТОМ ВЕДЬ И ТВОЮ ЖЕНУ РАССТРЕЛЯЛИ, КВЕНТИН!!! — ЭТО Я ТОЖЕ ПОМНЮ, ДРУЖИЩЕ!!! Кричали они настолько громко и тратили для этого столько силы, что голоса обоих уже были похожи на дикий рев. Рты заполнились кровью. Из глаз лились слезы, а зубы трескались и выпадали, но, несмотря на все это, — в эту ностальгическую ночь им было весело. Им было хорошо вдвоем.