Разделите на четверых, пожалуйста

Украина испуганно прополз по полу и выбежал из комнаты старшего брата, чуть не подскользнувшись. — «Я не розумію. Не розумію. Я нічого не розумію!»  — младший шёл по коридору, злой, обиженный и удручённый. — Чому він так сказав?!  — но вот украинец встретился с СССР. Болезненный вид, огромные мешки под глазами. На шее кровоточил новый шрам, проходящий через всю шею. Кровь медленно стекала по рукам, которые пытались остановить её. — Что с РСФСР?!.. — отец безумными глазами посмотрел в непривычные золотые глаза Украины. — Он умирает, — ответил сын, не решаясь смотреть на свежую рану на шее отца. — Что? Но он же должен был как вы… Просто изменить свой флаг… Так почему?!..  — Союз пробежал мимо Украины и зашёл в комнату своего наследника. — «Нібито я знаю!»

***

Что было дальше знает только СССР. Как умер, что говорил, знает лишь он. И после исчезновения РСФСР, когда СССР вышел из его комнаты, он уже держал в руках новую страну. В белой простыне была укутана маленькая Россия, которой было на вид пять лет. Она с любопытством осматривала свой новый дом. — Эй, Украіна! А я не ведала, што ты бачыў, як ён памёр. Я думала толькі тата гэта бачыў,  — Беларусь удивлённо похлопала глазами. — Я бачив, як він помирав. А як помер, знає тільки тато,  — Украина заметно погрустнел от нахлынувших воспоминаний. — Ал басқа балалар?  — Казахстану было интересно, что же произошло с ним самим. — Самым першым памяняў сцяг Латвія. За ім падцягнуліся і Літва з Эстоніяй. Мы думалі, што так будзе з кожным, але…  — Беларусь начала довольно весело, но затем отвела взгляд, — Арменія знік прама ў нас на вачах. Беларусь и Украина прекрасно помнят этот момент.

***

Вся семья сидела в главном зале. Кто на диване, кто на креслах, кто на ковре. Куда поместились двенадцать республик и страна, туда и сели. Некоторые не хотели верить, что Прибалтика ушла, только поменялись их флаги. Но большинство детей смирились с этим уже на следующей неделе, ведь не были сильно привязаны. — Отец, раны ещё болят? — Молдавия сидел на рукояти кресла, левее СССР. Парень (Союз в то время был именно парнем, как другие страны) читал широкую газету. Но Союз повернулся к сыну и улыбнулся, смотря в зелёные глаза. — Болят. Но ты не волнуйся, — и вернулся к чтению. После ухода троицы, на спине СССР появились три шрама, что проходили через всю спину. Хоть и прошло уже 3 месяца, шрамы до сих пор кровили. И болели. Но это лучше, чем раньше, когда бинты нужно было менять каждые 6 часов. Левый бок Союза больно кольнуло. Парень сморщился, но сильно виду не подал. «Пройдёт» — подумал СССР. — Интересно, действительно ли им здесь не понравилось? — Армения задумчиво смотрел на высокий потолок. Но вдруг опустил взгляд на свои ступни. Синие глаза с ужасом округлились. Правее от него, на белом мягком ковре, сидел Грузия. Какое-то время он пытался прочитать то, что было написано в газете отца. Но с пола было не удобно это делать. — Кто их знает? Знаешь, как говорится, жопе легче, — УССР сидел в кресле, усмехаясь. На рукоятке слева сидела БССР, хихикая. — ეი სომხეთი, რა გჭირს სახეზე? ა?  — Грузия обратил внимание на брата. Голубые глаза испуганно взглянули. С его рта стекала кровь. — Армения! Семья посмотрела на них. СССР резко встал с кресла и также упал, хватаясь за бок. Парень болезненно зашипел, заметив окрававленную, прилипшую к новой ране, чёрную майку. — Ի՞նչ պատահեց ինձ հետ:  — руки Армении дрожали. Синие глаза в ужасе смотрели то на ноги, то на семью. Вдруг он заразился кровавым кашлем, звук которого разошёлся по всему дому. СССР, несмотря на боль, как можно нежнее прижал к себе сына. Армения схватился за спину отца ногтями, больно открывая незажившие шрамы. Союз шипел от боли по всему телу, но объятия так и оставались нежными. — Армения? — глаза СССР были напуганы. Он нигде не читал об этом и нигде не видел. — Ч-что мне делать?.. — Qardaş?  — Азербаджайн испуганно встала с рукояти кресла, где сидел до этого отец. Синие глазёнки начали слезиться. Вся семья стояла рядом с отцом и братом. СССР посмотрел на дрожащую спину сына и его исчезающие ноги. Союз никогда так не боялся, никогда не считал себя таким слабым и бесполезным. — Пап… Я умираю?.. — Армения, задыхаясь, тихо спросил отца. СССР прикусил губу. Он не понимал, что должен отвечать, или боялся сказать правду… Союз не боялся противостоять всему миру, но ему всегда было страшно от мысли, что его дети умрут. И сейчас парень дрожал от страха и собственного незнания. Прижав свою голову к такой родной алой макушке, СССР тихо заплакал. — Я не знаю… Прости меня… — прошептал сверхдержава так, чтобы услышал только сын. Армения залился кашлем, сильнее впиваясь руками в отцовскую спину. Ног по колено уже не было, оставляя за собой пыльный след. Казах уже думал позвонить в человеческую скорую, но передумал. — სომხეთი, მოითმინე! არ გაბედო სიკვდილი!  — крикнул Грузинская ССР, пробираясь через других детей. Республика присел на корточках рядом с братом. Армения посмотрел на старшего. Лицо армянина было отчаянным и сдавшимся, с размазанный кровью на рту и красными от слёз глазами. — Ես չեմ կարողանա…  — голос был хриплым и тихим. Грузия смотрел на бездействующего отца. Его это взбесило. — А ты так и будешь ничего не делать?! Просто дашь ему умереть?! — Грузия схватился за отцовское плечо. Союз гневно посмотрел на сына. СССР-у было ужасно больно. Он был зол и ему хотелось кричать и плакать. — А что я могу сделать?! — Грузия впервые увидел такого отца. Он никогда не срывался на своих детей. — Не ругайтесь… — Армения тихо прошептал, но на удивление каждый его услышал, — Интересно, сколько мне ещё осталось?.. — в своем привычном любопытно-наивном виде спросил Армения. Армянин любил, когда братья и сестры смеялись, или хотя бы улыбались с этой его стороны. Но сейчас эта попытка могла лишь заставить рыдать. Минута за минутой. Каждый, что мог, то и говорил ему. Кто-то успокаивал, кто-то прощался, кто-то ругался, хоть и не со зла. От парня оставалось всё меньше и меньше. Всё, ниже груди, превратилось в пыль. Кашель на удивление прекратился, казалось, будто он выкашлял всю свою кровь. Руки ослабили хватку. А сам Армения извинился за причинённую боль. — Простите, вам пришлось так сильно волноваться за меня… — армянин улыбнулся, смотря на семью, которая успела выплакать уже всё, что могла. — Не говори глупостей! — Беларусь истерично крикнула на младшего. Армения посмеялся. Всё же он никогда не думал, что может умереть. Он же страна, бессмертный. Но на деле нет. Все страны, что были до него, ведь тоже умирали? Как бы не обиден был ответ, но нет. Те страны, как были, так и будут. Только существовать официально они не существуют. Тоже самое, как Третий Рейх и СССР. И вот прошло десять минут, последняя волосинка превратилась в пыль. Во всём доме воцарилась траурная тишина, лишь всхлипы некоторых её заглушали. Союз сидел, опустив голову вниз. В его глазах мутнело, ведь он потерял много крови, да и был морально истощён. Его ребенок только что умер на его руках. Для СССР это худшая пытка, которая могла произойти. Он готов был отдать мир, но мир бы ничего не сделал. Вдруг пепел начал светиться и собираться в клубок. Все удивлённо ахнули, внимательно наблюдая за происходящим. Появился светящийся шар, а внутри него проявлялся чей-то силуэт. Вдруг шар погас и каждый заметил какого-то ребёнка, что сидел на одежде только исчезнувшего Армении. Эта девочка смотрела своими, такими знакомыми, синими глазами на всех. — Հետաքրքիր է ՝ որտե՞ղ եմ:  — все услышали такую знакомую фразу, заметили такой же наклон головы. — Армения? — вдруг спросил Союз, смотря на голого ребенка. — Այո. Բայց զարմանում եմ ՝ ի՞նչ եմ անում այստեղ: Toամանակն է, որ ես հեռանամ,  — девочка уверенно встала. На вид ей было лет пять, но голос звучал уверенно и чётко. Её красные волосы доходили до плеч, синие глаза, что были похожи на глаза Армении и жёлтые стрелки, идущие из глаз. — Სად მიდიხარ?  — спросил Грузия, подозрительно смотря на новую Армению. — Ինչ ես ասել:  — непонимающе спросила девочка, смотря на удивлённое лицо грузина. — Məni də başa düşmürsən?  — Азербайджан указала на себя пальцем. Армения лишь похлопала глазами. — Ես պետք է գնամ տուն,  — девочка взяла футболку, что раньше носил армянин, и укутала себя, как будто это полотенце. — Куда? — спросил Союз, зная, что она его поймет. — В Армению. И, кстати, Вам бы стоило подлечить свои раны. Интересно, что с Вами случилось? — все были шоке и не понимали, что вообще тут происходит.

***

— Чего расселись? Пошли уже, — Россия уже была в школьной форме и стояла в коридоре. — Вы ещё не ушли, что ли? Вам пора уже, — СССР вышел из кухни и удивлённо похлопал глазами. Но затем улыбнулся, — Вы можете опоздать, — он умел быстро успокаиваться, в отличии от России. СССР 24/7 носил свитер и штаны, даже если лето. Он ненавидел свои шрамы, которые напоминали ему о своих исчезнувших детях. Хотя переодевался, когда дети уходили. А также Союз мог не носить свитер и штаны, когда жил с Россией. Тогда-то девушка и узнала о том, что значит каждый этот шрам. Он помнил их наизусть. Ни одного живого места на нём не осталось, кроме лица. На руках, на ногах, повсему телу и спине, и самый ужасный и глубокий шрам на шее, что оставил после себя РСФСР. Ребята обулись и ушли к машине.

//Продолжение следует…//