Разделите на четверых, пожалуйста

//Дома// — Вы наконец приехали, — СССР лучезарно улыбнулся, принимая объятия накинувшейся на него Беларуси. — Тата! Я нарэшце-то хаты!  — старшая и вправду любила Союза. Как и сам СССР любил всех своих детей. Слухи про «грозного здоровяка, что души не чает в своих детях», были правдой. Только Россия так не считала. — Я думав, що буде гірше. Але виявилося в принципі нормально. А школа капець яка гарна і здорова!  — Украина размахивал руками, возбуждённо рассказывая про школу. Россия тем временем молча прошла на кухню. СССР провёл её удивлённым взглядом. Чему он удивился? — «Что это такое? — Союз не понимал, что это за учащенное сердцебиение. — Старость — не радость.» — Әке. Бір нәрсе болып қалды ма?  — единственный Казахстан заметил задумчивый взгляд отца. Другие дети тоже посмотрели. — Нет, что ты. Идите кушать, — СССР развернулся и пошёл в сторону кухни. И вот вся семья сидит за прямоугольным столом. Союз, как глава семейства, сидит в начале. По бокам от него сидят другие дети. Только Россия сидит дальше всех, находясь с другого края. Хоть это и не было слишком далеко, но будто стена отделяла её от других. — «Что за чертовщина? — СССР посмотрел на, как всегда, каменное лицо самой младшей дочери. — Что это такое?» — Казахстан вновь заметил возмущённое лицо отца. Но на этот раз промолчал. — … — встав со стула, Федерация пошла к выходу. — Россия! — но её вдруг позвал Союз, сам не до конца понимая зачем. — Ты не будешь чай? — Нет, — дверь захлопнулась. Раньше никто бы и не удивился такой картине. СССР, который уже в который раз пытался нормально пообедать с дочкой, и другие дети, которые раздражённо смотрели ей вслед. Но сейчас ситуация сложилась немного иначе. Дети также, как и отец, грустно посмотрели в сторону двери. Коммунист даже удивился их реакции. — А мне хацелася пабыць з ёй даўжэй…  — Беларусь будто высказала мысли каждого, находящегося в этой комнате. — Ата, біз сізге бір нәрсе айтуымыз керек,  — Казахстан отставил пустую тарелку и серьёзно посмотрел на отца. Союз напряжённо посмотрел на него в ответ. — Ти хочеш розповісти? Приколюєшся?  — Украина возмутился и совершенно не обрадовался такой новости. — Иә. Қалай ойлайсың, біз жасыруымыз керек пе?  — украинец пожал плечами. СССР ещё сильнее напрягся. — Что произошло? — голос отца чуть не дрогнул, но он сдержал порыв. — Нічога. Забудзься,  — Беларусь улыбнулась. Казахстан удивлённо посмотрел на сестру. — Рассказывайте, — Союз готов был ударить по столу, если те будут возражать. Но все на удивление быстро согласились. — Окей. Ми всі закохалися в Росію. Саме закохалися. Як в дівчину,  — ответил Украина на удивление спокойно. Даже слишком. Союз выронил ложку. Та с громким звуком ударилась о плиточный пол. — Влю… Влюбились?.. Все?.. В… — он шокировано посмотрел на детей. Те отвели взгляды, сами до конца не понимая, что произошло. — Она же ваша младшая сестра. Родная, при чём. О чем вы думали?! — тут-то он разозлился, встав со своего места. СССР готов был перевернуть стол. — И ты тоже, Беларусь?! — она смущённо отвела взгляд. — Хотя о чём это я… — Союз набрал как можно больше воздуха в лёгкие, пытаясь успокоиться, — Я не знаю, что вы там себе напридумывали, но если я ещё раз это услышу! — громко ударив по столу, мужчина провёл взглядом по испуганным странам. — Я вас точно выпорю ремнем, как маленьких детей… — вспыльчивости ему не занимать. И ведь СССР реально это сделает. Стул с грохотом упал на пол. Союз вышел с кухни, громко хлопнув дверью. — Лепш бы ты прамаўчаў, Украіна,  — Беларусь тоже разозлилась, как могла. А может она не сильно. — Ешнәрседен гөрі жақсы,  — ответил Казахстан, который был на удивление спокоен. — Да уж… Тепер нам потрібно розповісти все Росії,  — Украина удручённо выдохнул. Пара обернулась на него, — Що? — Не ў гэтым жыцці! Сам жа ведаеш, як яна да гэтага паставіцца! Ладна вы, хлопцы! А я? Яна ж заўзяты гамафоб,  — Беларусь была ещё более раздражена. — Ол сізге сенбейді. Біздің әрқайсымыз сияқты,  — все молча согласились. — Ах… А я столькі ўсяго нагаварыла сёння… Яна нават заплакала… Гэта балюча…  — Казахстан прикусил губу, вспоминая то, что он сказал. Украина же удивлённо похлопал глазами. — Так це ви змусили її плакати?! Два придурка,  — парочка даже не возмутилась на эти слова. — «Да как они могут! Она же их сестра! Отвратительно…» — СССР подошёл к двери России и громко постучал, — Россия! Мне нужно с тобой поговорить, — как отец, он решил разобраться, что же у них произошло. — Заходи, — знакомый холодный голос. Союз зашёл, резко открывая дверь. Его лицо было злым, а настроение пробило дно. Но вдруг вся злость ушла, увидев её. Глаза широко распахнулись. Россия лежала на кровати. Руки за головой, длинные волосы распластаны по кровати. Голые худые ноги свисали вниз. Расстёгнутая рубашка… Короткая чёрная юбка… Белый лифчик, прикрывающий небольшую грудь… Всё это успел увидеть Союз, зайдя в комнату. — Что хотел? — он встретил пофигистичный взгляд алых глаз, направленный прямо на него. От её взгляда всё лицо побагровело и тело рефлекторно закрыло за собой дверь. — «Что это было?» — Россия приподнялась на локтях. — Пап?— девушка застегнула рубашку. Она подумала, что, возможно, из-за этого он ушёл. — «Подумал, что я переодеваюсь? Хотя ему всегда плевать было,» — она почесала затылок. Союз столько раз видел её голышом и был совершенно равнодушен. Поэтому Федерация начала думать, что, возможно, он что-то вспомнил. — И-извини. Я вспомнил кое-что важное, — похвалив себя за правильные мысли, Россия начала переодеваться. — «Почему я ушел?! Что со мной происходит?! И… Что за странные мысли, она же моя дочь!» — Союз закрыл за собой дверь, скатившись по ней вниз. Вспоминая слова детей, он широко раскрыл глаза. — Такого не может быть… Нет. Это всё чушь, нет. Я просто смутился. И всё. И всё! — СССР схватился за алые волосы, глаза заслезились. — Она же моя дочь… — слёзы сами собой пошли вниз. Прижав ноги к груди, Союз не пытался их остановить. Он думал, раз он плачет, это как-то оправдает эти отвратительные мысли. Но нет. Хотя это даже не его вина. //В ванной// Россия лежала в горячей ванне, проигрывая этот день, то и дело вспоминая пранк своих братьев и сестры. — «С чего бы Казахстану меня пранковать, он же всегда меня игнорировал… — девушка вышла из ванны, наступая на коврик, — И Беларусь в этом редко участвовала… А сейчас такая активистка…» Обернув вокруг тела полотенце с флагом России, она вышла с комнаты. Столкнувшись с сестрой, Федерация упала на пятую точку. — Ауч… — белоруска стояла на месте, прикрывая грудь какой то специальной сумочкой, где были ванные принадлежности. Даже не надеясь на помощь, Россия поднялась, упустив своё полотенце. — Ой, — но благодаря быстрой реакции, открыться успела только грудь, — Чего встала? — буркнула Федерация, смущаясь под столь пристальным взглядом серых глаз. — Ой! Даруй!  — Беларусь быстро забежала в ванную. Сверхдержава же со спокойной душой пошла к себе в комнату. Они же обе сёстры, чего скрывать? — «Да даже если б это был Украина или Казахстан, чего они там не видели?» — Россия скрылась за дверью. Беларусь же в это время скатилась по двери, обхватывая лицо руками. — «Гэта было так блізка! А калі б яна заўважыла?!* — девушка двумя руками закрыла паховую зону. Дыхание сбилось, щеки красные. — Сестрёнка наогул нічога не бянтэжыцца?!»** — вдохнув как можно больше воздуха, Беларусь попыталась успокоиться. //На следующий день, утро// В этот раз на кухню Россия пришла первой, всё ещё широко зевая. Садясь за стул, она попыталась поправить свои разлохмаченные волосы. — «Когда же я их обстригу?!» — Федерацию с утра лучше вообще не трогать. Даже собственные волосы могли вывести её из себя. — Россия, сколько тебе сахара? — СССР мило улыбнулся, доставая кружку с российским флагом. — У тебя что, старческий склероз? — но держава была зла. Очень зла. Её бесило всё, что бесить не должно. Хотя это не то чтобы не нормально для неё. — Две? — но Союз, давно привыкший к её характеру, продолжал улыбаться, насыпная первую ложку. — Одну! Прикалываешься, что ли?! — Россия ударила по столу, но СССР даже вздрогнул. — Нет. Да и может прекратишь уже кричать?! — нужно же было дочери пойти характером в кого-то. И вот, наглядный пример. — На подруг, которых у тебя нет, кричать будешь! А я твой отец, прояви уважение! — Ха?! — про подруг СССР зря упомянул. — Да пошел ты на все 4 стороны! Сам волк одиночка, а мне что-то говорит. Можешь чай не делать! — Россия ушла, громко хлопнув дверью. На громкие крики сбежалась вся остальная часть семьи. — Да пожалуйста! — бедная сахарница с громким стуком ударилась об поверхность. — Росія? — Украина удивлённо похлопал глазами. Но тут же испуганно икнул, встретившись со взглядом младшей. — Чего вылупились? — Федерация обошла семейку и поднялась на верх. — У неї ПМС?  — парень повернулся к Беларуси. — У краін не бывае месячных,  — ответила та, пожав плечами. — Мен тіпті осы айда үйреніп кеттім. Бұрын мен сізбен бірге тұрмасам да,  — Казахстан удивлённо посмотрел на брата и сестру. Те стыдливо отвели взгляды. — Ми з нею теж не жили. Звикнути до цього повинен був СРСР,  — Украина быстро придумал оправдание. Хотя по личным причинам им нужно было часто встречаться, — Я звик до РРФСР, хоча у цих двох характер той же. Казахстан заинтересовался и позвал уже собранную семью сесть на диван. Сам же сел на кресло. — РСФСР? Бұл Ресей емес пе?  — Беларусь завертела головой. — Канешне не! Гэта дзве розных краіны! Расія з’явілася пасля яго,  — но тут же на лицо девушки стало грустными, — Мы ўтрох з’явіліся прыкладна ў адзін час. Хоць і характар ​​у яго не вельмі, мы ставіліся да яго крыху інакш. Наверное…  — Беларусь была не уверена, ведь это было давно. Да и сам за собой не уследишь. — Украина үшінші болды ма?  — украинец кивнул. — РСФСР розчинився прямо на моїх очах. До сих пір пам’ятаю це…  — парень грустно отвёл взгляд, погружаясь в мысли.

***

— РСФСР?.. — Украина стоял, как вкопанный, наблюдая за этой картиной. РСФСР лежал на полу, скорчившись от боли и кашляя кровью. Его синие глаза были наполнены слезами, а ноги постепенно превращались в пыль. — Брат! — парень подлетел к республике, уже зная, что происходит. — Чому саме ти?..  — голос Украины дрожал. На глаза наступали слёзы. Приступы любви, что доселе даже не проявлялись, вдруг стали вылазить со всех щелей. Украинец нежно положил свои руки на его плечи. Но тут же получил по лицу и рефлекторно отскочил от парня. — Пошёл вон… *Кха-кха!* — РСФСР вновь громко закашлял, пачкая руки и пол под ним в крови. Украина не понимал, почему его так жестоко отвергли. — Ты правда думаешь, если сейчас поплакав, докажешь мне что-то?..  — республике было больно, но он продолжал говорить, — Я ненавижу тебя, уйди с глаз моих… Слёзы Украины начали бежать ручьем, а сердце больно сжалось. Настолько больно, что хотелось его вырвать. Больно слышать эти слова, больно от вида умирающего брата, больно от жалости к нему. — Уйди… Прошу тебя… — ногти РСФСР впивались в половицы, оставляя царапины. — Я не могу уйти, когда тебе плохо! — украинец испуганно смотрел на то, как его ноги превращаются в пыль. Всё, ниже колена, больше не существовало. Лишь спортивные серые штаны, жутко пустые, оставались целы. — Почему ты раньше так не говорил?.. — голос стал отчаянным, обида сжимала горло, — *Кха!* И зачем говоришь мне это сейчас, когда я умираю?.. Уже поздно, УССР… — Украина проигнорировал своё прошлое имя. Ведь он уже не часть СССР, а независимая страна. — Що ти таке кажеш?..  — украинец держался за щеку, что успела покраснеть от удара. — Пошёл вон!.. — РСФСР взял себе все свои оставшиеся силы и крикнул так громко, как мог. Свирепый взгляд синих глаз и тут же оглушающий кашель.

//Продолжение следует…//