Разделите на четверых, пожалуйста

— Германия, я не хочу, чтобы ты общался с моей младшей сестрой, — парень удивлённо посмотрел на Беларусь. Россия была не менее удивлена. Только она ещё была возмущена. — Почему же? — Из-за твоего отца! — Германию будто переклинило. — Что? — его взгляд стал похож на взгляд России. Всё те же ужасающие алые глаза. — Беларусь, — но взгляд Федерации быстро переплюнул парня. Сверхдержава прекрасно понимала, как больно Германии от упоминания об отце. Достаточно вспомнить его грустный взгляд, когда они говорили о Рейхе. — Ты перегибаешь палку. Уйди, — девушка схватила сестру за плечо и прошептала, — Ты нарываешься. — Ти що, забула, що нам говорив тато?  — подключился Украина. Россия раздражённо посмотрела на него. Схватив Германию за руку, она выбежала на улицу. — Эй! — Украина побежал за ней. Как и все остальные. И вот эта большая компания оказалась на улице. Нидерланды хотел подольше посмотреть на это, но Бельгия думала по-другому, таща его оттуда. Казахстан и Люксембург были обеспокоены и стояли рядом. Никто не знает, сколько ещё осталось терпения у России. — Хватит нести чушь! Он — не Рейх! Запомни и заруби себе на носу! — девушка ткнула пальцем в Украину, а затем и в Беларусь. — Ти думаєш, що тато просто так говорив нам його побоюватися?!  — Украина был не менее раздражён. — Вось менавіта! Рэйх яго бацька! Гены, сама разумееш!  — Беларусь была согласна с братом. — Я не знаю, о чём вы говорите, но попрошу больше не упоминать моего отца, — вежливо попросил Германия, пытаясь остановить конфликт. — Да он будет получше вас, два придурка! — крикнула Россия, посмотрев на смущённого Германию, чью руку до сих пор держала девушка. — Як ти можеш так говорити?  — Украина стал грустным. Как и Беларусь. — Мы вообще-то любим тебя! — внезапно заявила сестра. Россия чуть не подавилась от такого заявления. — Что?! Эта какая-то тупая шутка?! — Германия понял, что градус становится всё выше и выше. — Bitte nimm es gelassen, — парень так запереживал, что начал говорить на родном языке. Брат и сестра были возмущены. И поэтому, кивнув друг другу, решили своеобразно доказать это. Подойдя с двух сторон, они наклонились и поцеловали русскую в щеки. — А? — Россия еле сдержала свои рефлексы, чтобы случайно не сломать кому-то челюсть. — Какого х#я?! Вы совсем из ума выжили?! Вы два #бнутых придурка! Пошли нах#й! — девушка поспешила свалить как можно быстрее. Брат и сестра удивлённо похлопали глазами. — Што ў гэтым такога? — Беларусь смотрела уходящей сестре вслед. Германия, думая, что она поругалась с семьёй из-за него, побежал за девушкой. — Russland! — парень догнал её, схватив за руку. //В это время США// — Что там происходит? — спросил Канада ничего не понимая. — Похоже, belleza поругалась со своей семьёй, — Мексика приложил ко рту руку, чтобы было не видно его недовольного лица. США стоял и молчал, не решаясь сказать, что его сердце вновь забилось быстрее. Но Мексика заметил это. В делах любовных равным ему может быть только Франция с Италией, и может быть Испания. — Ох, неожиданный выбор, costoso, — мексиканец понимал, что говорил это и себе тоже. — Ты о чём? — Канада посмотрел на брата. Америка посмотрел на младшего. — Я тоже не понимаю, о чём он! — Штаты нервно замахал руками. Его щеки покрылись румянцем. — Россия, извини, если вы поругались из-за меня. Я прекрасно понимаю, почему Беларусь и Украина так считают, — Германия говорил обеспокоенно. Девушка не смотрела на немца. Ей было стыдно за то, что сказала её «тупоголовая семейка». — Нет. Они просто немного… некультурные, — Федерации хотелось сказать много-много всего о них, но решила сократить. — Тебе правда не приятна их любовь? — Россия широко раскрыла глаза и обернулась на Германию. Его алые глаза были серьезными, хоть и немного неуверенными. — Ха-ха… — она нервно посмеялась, — Что ты такое говоришь? — девушка попыталась улыбнуться, но у неё как всегда ничего вышло. Россия никогда не вскрывала на публике их отношения. О взаимной неприязни в семье мог знать только Китай, и то не всё. — Значит, я ошибся, — Германия соврал, чтобы не ставить любимую в неприятное положение. — Мне уже пора. Пока, — Федерация поспешила уйти как можно быстрее. //Дома у северо-американцев// Два парня сидели на ковре, в комнате Штатов. Старший держал руку на рте Мексики. — Мексика, держи рот на замке! Окей?! — США был взволнован тем, что о его странной любви кто-то знает. Зелёноволосый убрал руку, ярко улыбаясь. — Конечно, конечно, ¡costoso! Я и не собирался никому ничего говорить! — успокоил друга мексиканец. — Я твой преданный друг, и не посмею сказать чего-то лишнего! Pero aún así, ¿por qué está ella? Odias Rusia,  — Америка отвёл взгляд, нервно трогая свою красную прядку в чёлке. — Да не знаю я! Я в этом немного не разбираюсь, может, я ошибся! Хотя как Я могу ошибаться? — очки США лежали на кровати, поэтому было видно его неуверенный взгляд синих глаз. — Ха-ха… — Мексику иногда раздражала его самоуверенность, — Mi amigo, не переживай ты так. Всё будет хорошо, — мексиканец похлопал парня по плечу. Америка встал с белого ковра, приняв очень уверенную позу. Мексика удивлённо похлопал глазами. — Я никогда не переживаю! Она то точно в меня влюбится, волноваться не имеет смысла! Я же Америка! — друг чуть не зарыдал на взрыд. — «¿Qué clase de niño eres…» — Не будь таком уверенным, costoso. Всё может быть… — США смерил друга злым взглядом. — Нет, не может! Ты что, сомневаешься во мне?! — Мексике хотелось сказать: «Вообще-то не ты один на неё претендуешь». — Конечно нет, mi amigo. Но ты же знаешь её отношение к тебе, правда? Casi te peleas ayer. Si no lo has olvidado,  — мексиканец перевёл взгляд на пластырь на его носу, который теперь был в виде флага США. И зачем ему это? По всей комнате висели флаги Соединённых Штатов. Над кроватью, над письменным столом. Он даже умудрился сделать жалюзи в виде своего флага! — Кхм… — откашлялся Америка, не зная, что ответить, — Забудет как-нибудь! Я читал мангу, что мне давала Япония, и там главная героиня всегда влюблялась в главного героя! — Мексика не удержался от того, чтобы ударить себя по лицу. — Что? — Ах… — парень тяжело выдохнул, — Buena suerte. //У Германии// Германия и его весёлая компания ехали в машине. Сам немец сидел спереди, за рулём Люксембург. Сзади сидели Бельгия и Нидерланды. Девушка до сих пор была обижена на брата. — Wir sind angekommen, — сказал Люксембург, останавливаясь возле небольшого, но ухоженного дома. Германии и этой троице всё равно было по пути. — Danke, — парень вышел из машины, укладывая свою причёску. Германия всегда был удручённым, когда ему приходилось вновь приходить в этот дом. Всё же там с ним вместе жил он. Парень прошёл по выложенной тропинке и принялся неуверенно открывать дверь ключом. Хоть немец и живёт с ним где-то десять дней, сын так и не привык к отцу. Закрыв за собой дверь, Германия прошёл внутрь. Тишина. И чистота. Немец будто оказался в нежилом доме, в котором не было ни пылинки. Но затем послышался шорох. С одной из дверей вышел Третий Рейх. — Hallo, Sohn, — Германия никогда не хотел отвечать на приветствие. Ему хотелось выйти обратно в прекрасный летний день, подальше от этого дома. — Hallo, — сын посмотрел на лицо отца. Он улыбался, но чёрные глаза Рейха были мутными и будто неживыми. Это пугало. Глубокий шрам на шее скрывал чёрный шарф. Это выглядело странно. Чёрная майка безрукавка, спортивные чёрные штаны и шарф. — Wie hast du diesen Tag verbracht?  — Рейх сел на диван, внимательно смотря на сына. — Wie immer, — Германия прошёл мимо, не решаясь смотреть ему в лицо, а тем более в глаза. — Willst du nicht mal mit mir reden? Es ist einsam für mich, still zu sein,  — немец остановился у дверной ручки. Сердце бешенно отбивало чечётку, — Hast du immer noch angst vor mir Es scheint, als sei viel Zeit vergangen und ich habe mich verändert,  — Германия молчал, всё сильнее сжимая бедную ручку. — Warum sollte ich Angst vor dir haben? — Рейх ухмыльнулся, видя, как собственный сын даже посмотреть в его сторону не решается. Ноги и руки Германии предательски дрожали. Парень не знал, что делать с этим. Их первая встреча до сих пор мелькала в его голове. А рассказы стран о нём до их встречи повлияли ещё больше. — Es ist schlecht zu lügen, mein Sohn, — но Рейх любил, когда его боялись. Он обожал видеть, как все перед ним тряслись, как псины. Он знал, что никто не посмеет и слова вставить. Рейх мог часами думать об этом и счастливо смеяться. Мужчина добился того, чего хотел. Хоть и сын не перенял этой черты характера, он был доволен Германией. — Ich arbeite gerade, — немец зашёл в комнату, тяжело вдыхая воздух. Ноги стали совсем ватными и он скатился по двери, — «Wie ich ihn hasse.» Германия закрыл лицо руками, тяжело дыша. Он никак не мог привыкнуть к его существованию в одном доме с отцом. Хоть они и раньше жили вместе, Рейх и Германия были в разных частях большого дома и не пересекались вообще. А сейчас… Рейх не переставал смотреть на дверь, жутко улыбаясь. Но затем улыбка сошла на нет. Мужчина и вправду изменился за столько лет, хоть и характер изменить не смог. — «Aus irgendeinem Grund tut es mir weh, ihn so zu sehen. Mein eigener Sohn hat Angst vor mir. Und höchstwahrscheinlich hasst er. Habe ich so lange davon geträumt? Wollte ich das?» — такие мысли часто посещали голову Рейха. И он не мог ничего с этим сделать.

//Продолжение следует…//