Разделите на четверых, пожалуйста

— Что? Но он же должен был, как вы… Просто изменить свой флаг… Так почему?! — пробежав мимо сына, он распахнул дверь. На деревянном полу лежал РСФСР. Под ним небольшая лужа крови, взгляд, смотрящий в никуда. Всё ниже колена превратилось в пыль, но серые спортивные штаны остались целы. — Нет… — взгляд СССР, который и до этого был пустым, стал совершенно мёртвым. В глазах потемнело и ноги с трудом удерживали крупное тело. Равновесие начало подводить, из-за чего Союза повело в левый бок. Парень ударился об столик, на котором мирно стояла хрустальная ваза. Украшение упало на пол и разбилось. — Пап, успокойся… — РСФСР видел состояние отца. Его мёртвый взгляд золотых глаз, его дрожащие ноги и руки. — Как же так?.. — он шептал еле-еле, что было трудно расслышать. СССР смог сделать пару шагов и упал рядом с сыном. — Успокойся… *Кха!* — синие глаза посмотрели в отцовские. Их взгляды пересеклись. И слов не нужно, чтобы понять, о чём они думают. Отпустив кровоточащую рану, СССР прильнул к сыну, поглаживая того по красной макушке. Своими ослабевшими руками он смог поднять исчезающее тело РСФСР и переложить на колени. Слеза за слезой капали на бледное лицо. — Пап… Я не смогу сдержать обещания… Но ты будешь жить… Ты позаботишься о братьях и о…*Кха!* …сёстрах, — РСФСР держался за окровавленную рубашку отца, дыша как можно глубже. Лёгкие горели, грудь болела так, будто её проткнули тысячью иголок. Дышать невероятно трудно. Теперь он понимал, что происходило с другими. — Лучше бы я исчез… Лучше бы и никогда не рождался!.. Но не терпел всего этого, — видеть смерть большинства своих детей буквально вгоняло его в депрессию. Лишь ради других детей он пытался быть таким, как всегда, — Я — Союз Социалистических Республик… Моя жизнь заключалась в вас… Без моих детей я никто, и звать меня никак… Зачем я тогда вообще буду жить?!. — Ты заблуждаешься… *Кха!* — СССР удивлённо распахнул глаза, — Мы живы… Мы всё те же твои дети… Мы никуда не пропали… Может немного по-другому выглядим, и характер другой… Но мы всё те же дети Советского Союза… Понимаешь? — РСФСР был на удивление спокоен, даже слишком. Будто бы он знал, что умрет. — Да, конечно, да. Я понимаю… — Союз не переставал плакать, — Но понять и принять это разные вещи, сынок, — республика подтянулся на ослабевших руках ближе к отцу. Носом уткнувшись в рубашку СССР, парень начал говорить. — Я понял, почему я исчезаю, а не меняю флаг, как остальные… — Союз внимательно слушал последние слова своего сына, — Понял это я только сегодня… *Кха!* …слишком поздно, — всё по пояс уже превратилось в пыль, — Я, как и Казахстан, были созданы с твоим появлением… В то время, как Беларусь или Литва уже существовали до этого… *Кха!* И когда ты, папа, перестаешь быть государством, мы тоже исчезаем и заменяемся на другие страны… А те, кто и до этого были, просто становятся сами собой… — взгляд СССР помутнел. Казалось, что он на грани того, чтобы упасть в обморок. — Мне жаль… — смог прошептать Союз. — Я не виню тебя… Я виню лишь себя… И жалею я слишком о многом… С этим грузом сожалений уходить так больно… — руки на белой рубашке сжались сильнее. — О чём ты жалеешь?.. — Почти обо всём… — РСФСР решил хотя бы в этот момент рассказать то, что так долго хранилось внутри, — О том, что мало проводил времени с вами… О том, что почти никому не успел сказать, как дорожу ими… О том, что вёл себя, как последняя с#ка… И о том, что не ценил ни свою жизнь, ни жизни других людей… Всё до груди превратилось в пыль, из-за чего пропал кашель. — Мне бы так хотелось вернуться назад и…исправиться… Но ничего назад не вернуть… — слеза за слезой спускались вниз по щекам, — Когда я стану страной… Надеюсь, я смогу быть другим… Мне бы очень хотелось быть таким, как Казахстан, или может даже Украина… Но если я буду вести себя также… Я не обижусь, если ты не будешь меня любить. — Не неси чепухи… — СССР-у было больно говорить, в горло словно вонзили нож. За окном идёт снег. Кружится и спокойно падает на землю. Серое затянутое небо. Именно такую погоду любил РСФСР. Как иронично. Последний красный волосок превратился в пыль. СССР опустошённо смотрел на одежду, в которой ещё несколько минут назад был его сын. Пыль засветилась и образовала шар. Союз не был удивлен, поэтому без какого-либо шока наблюдал за появлением своего наследника. Как он будет выглядеть? Шар опустился на пол и пропал. Вместо него появилась хрупкая на вид девочка лет пяти. Белые волосы до плеч и алые глаза, которые с удивлением рассматривали сидящего на полу парня. — Как тебя зовут?.. — прохрипел СССР, держась за кровоточащую шею. Девочка взяла с пола чёрную футболку и закрутила её вокруг голого тельца. — Россия, — уверенно сказала та и непонимающе смотрела на рану отца, — Тебе бы стоило её перевязать, если не хочешь умереть. — Конечно… — СССР придвинулся ближе, обнимая свою дочь. Россия хотела увернуться, но парень был сильней, — Я твой отец, Россия…

***

Троица стран находится на кухне. — Цікава, што здарылася? — спросила белоруска, смотря на закрытую кухонную дверь, через которую выбежал Украина. — Завтра же вы извинитесь перед Германией. Я лично за этим буду наблюдать, — руки на груди, холодный взгляд алых глаз. — Хорошо, — спокойно ответил Казахстан, поправив жёлтую прядь, что наровила влезть в лицо. — Замечательно, — ответила девушка и ушла с кухни. — Сястрычка ў гневе… Але чаму яна наогул так моцна перажывае за гэтага немца?  — Беларусь ревниво цокнула языком. Казахстан задумался. — Мүмкін екеуі дос болды,  — предположил парень, серьёзно посмотрев в красные глаза сестры. — Што?! Такога не можа быць!  — Беларуси не хотелось в это верить, — Гэты… гэты… Вораг не будзе шкоды! Што калі ён захоча зрабіць нешта з сястрычкай?!  — Беларусь встала со стула, чуть не уронив тот. Казахстан строго зыркнул на возбуждённую девушку. — Тоқтат. Ол қалыпты,  — младший прекрасно знал, что ничего Германия делать не будет. Он очень вежливый и спокойный парень. — Ты што, таксама на яго баку?!  — Беларусь удивлённо распахнула свои глазёнки. Теперь уже и старшая была зла. Казахстан отвёл взгляд. Белоруска раздражённо фыркнула и вышла с кухни. Кажется, вся четверка успела поругаться между собой. //В комнате России// — «Почему я вообще защищаю его? — Россия лежала на кровати из белого дерева, заправленной чёрным покрывалом и белым одеялом. Её взгляд был направлен в потолок, руки расслабленно лежали под головой. Бежевые шторы не закрыты, из-за чего яркое летнее солнце старательно освещало всю комнату. По бокам от кровати стояли прикроватные тумбочки чёрного цвета. На правой лежал телефон. Напротив кровати был письменный стол из белого дерева. На нём был ноутбук. Россия вспоминала спокойные алые глаза Германии и сравнивала с тем, какими они стали после упоминания об отце, — Ему приходится жить с этим ублюдком Третьим Рейхом. Сочувствую,» — она перевернулась на другой бок. Щёки немного покраснели. Россия вспомнила о том моменте в коридоре. — «Это вообще можно считать поцелуем? — Федерация попыталась отмахнуться от этой мысли, — Обыкновенная случайность,» — пришла она всё же к такому выводу. //Комната Украины// Парень сидел в кресле. Голова поднята к белому потолку, ноги нервно раскачивают кресло в разные стороны. Свет исходит лишь от двух надкроватных ламп. Серые шторы плотно закрыты, не пропуская солнечные лучи. Кровать не заправлена. Тёмно-серое, практически чёрное, одеяло небрежно свисало на пол. На столе из тёмного дерева стояли ноутбук, какая-то фоторамка и лежало множество документов, которые на скорую руку собраны в кучку. На полочках над столом, из того же материала, был золотой герб Украины на подставке, вырезной лев из дерева. — «Любить вона перекладати свою вину на інших,»  — парню было откровенно говоря ху#во. Он не знал, что ему делать и как быть. Да, он и вправду ненавидел Россию, он с этим не спорит. Но на данный момент Украина бесповоротно влюбился в собственную сестру. Слышать такие слова очень больно и обидно. И дабы не расплакаться перед всеми, а в особенности перед ней, он решил уйти. Украина не любил плакать, он считал это слабостью. И даже сейчас, один на один с самим собой, он не может позволить этим чувствам открыться. Будто бы где-то из-за угла за ним кто-то следит, в долгом ожидании его слёз. Глубоко вздохнув и выдохнув, он решительно посмотрел на ноутбук. — Сім’я сім'єю, а працювати треба,  — открыв его, он зашёл в Фейсбук. //В комнате Беларуси// Белоруска, в отличии от других, переоделась из школьной формы в повседневную. А это были спортивные удобные, не обтягивающие, розовые шорты с высокой талией. Белая майка без рукавов. — «Можа варта было надзець спадніцу?  — Беларусь внимательно разглядывала свой прикид, в особенности шорты. — Хоць не думаю, што яны нешта западозраць…"* — упав на аккуратно заправленную кровать пастельно-розовых цветов, Беларусь думала о том, какая ссора сегодня произошла. — «Няўжо ёй праўда важны больш ён, чым мы?»  — девушке было грустно от таких мыслей. Хотя она и понимала, почему такое возможно. Как ни крути, но они ненавидели Россию с самого её появления, в том числе и Беларусь. Так на что они могли рассчитывать? — «Можа, у мяне будзе нейкі шанец, калі я раскрыць?»  — Беларусь думала над этим и раньше. Но теперь появилась весомая причина сделать это. — «Хоць гэта ж Расія, аб якім шанцаў я кажу?» Беларусь перевернулась на спину, смотря в потолок. В голове крутилась одна мысль. Почему она вообще вдруг влюбилась в собственную сестру? Что повлияло на это? Когда это произошло? Это же ужасно и неправильно. — «Але сэрцу не загадаеш,»  — оправдаться так было проще простого. //В доме азиатов// — Китай! Ты слушаешь?! — беловолосая девушка с разноцветными глазами сердито посмотрела на китайца. — А? — тот удивлённо похлопал золотыми глазами. Южная Корея сидела на полу, где благо был теплый ковёр бежевых оттенков. Она смотрела снизу вверх на Китая, который сидел на бежевом диване. — Ты что-то сказала? — парень удивлённо похлопал глазами. Корея чуть не вспыхнула от гнева. — Я тебе тут душу изливаю, а ты меня не слушаешь! Ещё другом себя зовёшь! — девушке было обидно. Она встала и пошла по направлению к лестнице. — Подожди! — Китай немного задумался, поэтому не понял, что вообще произошло. — Пх, — кореянка остановилась и сложила руки на груди. Китай облегченно выдохнул, поправив свои алые волосы. Он сел обратно на диван. — Давай, рассказывай. Я готов выслушать, — Южная подошла к нему и плюхнулась рядом. Лицо покрылось румянцем, а худые ноги нервно тёрлись друг об дружку. — Ну… Ты же знаешь, что я и Америка дружим, да? — девушка решилась рассказать своему другу свой маленький секрет. — Да, — ответил Китай, расслабленно разложившись на диване. — Так вот… Я люблю его, и хочу признаться. Как думаешь, он ответит взаимностью? — китаец чуть не поперхнулся воздухом, широко раскрыв глаза. — Корея, ты серьёзно? — парень был, мягко говоря, в шоке. Китай повернулся к девушке всем телом. — Я тебе что, клоун?! Конечно серьёзно!

//Продолжение следует...//