Разделите на четверых, пожалуйста

Аргентина подняла руку. — Хорошо, отвечай, — сказал Москва, облегчённо выдохнув. — Экономика — это общественные отношения, связанные с хозяйственной деятельностью людей, — девушка посмотрела на Федерацию, ладонью откинув голубую прядь с лица. — Ага, молодец. Надеюсь, все это запомнят. Но есть ещё определения, кому бы хотелось ответить? Урок пошёл своим чередом, а внутри России бушевала буря. Живот сворачивался в трубочку, сердце отбивало чечётку, а сознание будто поделилось на ангела и демона, что дрались между собой: — «Повернись, там точно кто-то стоит! Спроси у Канады, вдруг он тоже что-то слышал, но боится сказать! Ну же, делай хоть что-то, это не нормально!» — «Даже не думай смотреть назад, все подумают, что ты странная. Сохраняй каменное лицо. Следи за уроком, для кого Москва распинается? Это просто нервы.» Но урок шёл и голос перестал появляться. Россия расслабилась, наконец придя в себя. Она начала думать о том, что же она услышала. Но картина не хотела складываться, ведь страх стёр все воспоминания. — «Что же это было…» //Звонок// За раздумьями время прошло так быстро, что девушка удивилась звонку. Казахстан подошёл к Федерации. — Сейчас идём к Германии? Россия встала со своего места, тихо угукнув. — Россия, ты сегодня будто в облаках. Это из-за драки? Пара прошла к выходу из кабинета. — Не лезь не в своё дело, — буркнула девушка, наконец вернувшись в своё прежнее состояние. Вот они идут по коридору. Казахстан замечает множество мужских взглядов, смотрящих на них. Это его насторожило и, возможно, стало навивать на правильные мысли. — В каком они кабинете? — Украина в 3, Беларусь в 6. Брат и сестра остановились перед третьим классом. Оттуда, будто по щелчку, выбегает Украина, чуть не пришибив родню. — О, як раз вас шукав!  — яркая улыбка во все 32 зуба, рука занесена в голубые волосы. — Чё встал на проходе, пошли за Белоруссией, — Россия развернулась и пошла дальше. — За Беларусью. — Даже не начинай, — прошипела сверхдержава, не поворачиваясь к старшему брату. И вот, зайдя за Беларусью, они встали на месте. — В каком он классе? — Беларусь похлопала глазами, Украина тоже. Россия скрестила руки на груди, раздражённо посмотрев в пол. — Я пойду к вахтёрше, — Казахстан быстрым шагом направился на первый этаж. — А нічого, що зараз зміна?  — спросил украинец, подойдя к окну. Остальные подтянулись. — Его никто не тянул идти. Если и будет огребать, то только он, — Федерации было буквально плевать, что старшему за это будет. — Ты такая добрая, сестра, — Беларусь грустно усмехнулась. Младшая похлопала глазами. — Это претензия? — Россия не понимала, что вдруг произошло со всеми ними. Почему они начали проявлять к ней интерес? Что за добрый тон, что за обращения, например: «сестра»? Ей было это не понятно и странно, ведь раньше такого не было. — Не, не! Гэта проста жарт!  — девушка замахала руками. — Кстати, что с твоим внешним видом? — У Казахстана спросишь. Украина и белоруска переглянулись. — Это он сделал?! — украинец практически прокричал эту фразу. Все обернулись на них. — Ты не услышал? Сам спросишь, — Россия была, как всегда, в плохом настроении. Но это гораздо лучше, чем непонятный страх. Хоть голосов не было примерно 45 минут, девушка всё равно была на стороже, из-за чего выглядела напряжённой, как струна. — Ты ўжо прыдумаў, што мы скажам Германіі?  — белоруска крутила зелёную прядь на пальце, смотря куда-то на свои чёрные туфли. — Ну… Просто вибачимося за вчора, і все, — ответил Украина, посмотрев на сестру. В далеке показалась высокая фигура. Это был Казахстан. Он прошёл по коридору и остановился около пятого кабинета. Ребята подошли к нему. — Он тут, — сообщил парень, держась за ручку. — Табе нічога не сказалі?  — Беларусь взволнованно посмотрела на своего младшего брата. — Олар айтты. Но я ответил, что это срочно, — все прошли в кабинет. Он ничем не отличался от других. Те же светлые тона, богатая люстра, большие окна. Те, кто были в классе, обратили внимание на зашедших. Множество глаз стало оценивать гостей, большинство из которых были им неизвестны. Некоторые узнавали Россию, кто-то узнал Украину и Беларусь, а Казахстана не узнал никто. Россия стала искать Германию глазами. Тот оказался почти в самом конце. Если бы парень не встал, ей пришлось бы искать дольше. Федерация подошла к немцу и позвала его поговорить. Тот согласился, культурно промолчав про её внешний вид. Пять стран стоят в коридоре, а точнее возле окна. Россия стоит, спиной облокотившись на подоконник и смотрит на своих брата и сестру. Казахстан встал рядом, ведь извиняться ему нет за что. — Вы что-то хотели? — Германия с трудом пытался вспомнить девушку, стоящую перед ним. — Мы хотим извиниться за вчерашнее, — ответил Украина без какого-либо энтузиазма. — Германия, прости, что мы сказали про тебя и твоего отца такое. Мы не со зла, — Беларусь виновато смотрела на высокого парня, опустив голову. Немец похлопал глазами, не ожидая, что они будут извиняться. — Понимаешь, мы были на эмоциях. Так сказать, приревновали тебя к нашей сестре. Так что не подумай ничего, окей? — украинец говорил монотонно, будто это и не его касалось вовсе. Германия не видел хоть доли искренности в глазах парня, но тем менее улыбнулся и ответил: — Да, конечно. Я понимаю и прощаю вас. Украина посмотрел на Россию. В его взгляде читалось: «Всё, довольна?». Федерация вернулась в нормальное положение. — Тогда мы пойдем, — девушка помахала рукой на прощание и вся компания разбрелась по своим классам. С Россией остался только Казахстан. Но затем они встретились с Северной Кореей, который выходил из первого класса. — 러시아, ничего не изменилось? — парень был, как всегда, серьёзен. Девушка остановилась перед ним. Казахстан непонимающе изогнул бровь. — Ну… Знаешь, давай лучше завтра? — Россия дотронулась до пластыря на щеке. — Я понял, — ответил Корея и прошёл мимо них, не изменившись в лице. Казалось, будто он знал, что Федерация ему скажет. — О чём он говорил? — Казахстан посмотрел на спину сестры, которая уже заходила в класс. — Тебя это не касается, — казах не был удивлён, ведь ответ России был предсказуемым. Последующие уроки проходили в тишине и спокойствии. Москва наконец смог облегчённо выдохнуть. //После уроков// — Россия, я пойду с вами! — столица быстро спустился с лестницы и подбежал к привычной нам компании. — Ты к нам? — спросила Россия, повернувшись к Москве. — Ага. Мне есть о чём с тобой поговорить, — столица угрожающе навис над девушкой. Та стыдливо съёжилась. Яркое солнце освещало страны. До заката ещё далеко, поэтому пекло оно знатно. Мало кто любил такую погоду, особенно северным странам было трудно такое терпеть. Ребята сели в машину. Москва, Россия и Беларусь сзади, Казахстан и Украина спереди. — Масква, не мог бы ты расказаць, што здарылася?  — Беларусь придвинулась ближе к России. Федерация гневно посмотрела на неё. — А… — столица не понял, что сказала Беларусь. Всё же Москва белорусский не знал, — Не могла бы ты сказать на русском? — Ой. Извини, я забыла, — Беларусь смущённо почесал затылок, — Я говорю: не мог бы рассказать, что случилось? — учитель не понимающе похлопал глазами. — Я имею ввиду с Россией. — Ну… — столица вопросительно посмотрел на Федерацию, как бы спрашивая: «Можно ли рассказывать?» Та специально смотрела вперёд, как бы отвечая: «Сам решай», — Россия и Америка подрались. Мы еле их растянули. — Ого, — одновременно сказали Украина и Беларусь. Только Беларусь искренне удивилась, а Украина саркастично. — И мне придётся провести с Россией воспитательную беседу, — страна раздражённо цокнула языком. — Я уже не маленькая, чтобы проводить со мной «воспитательные беседы», — она показала пальцами кавычки. — Ты маленькая, если до сих пор дерёшься и не можешь сдерживать свои эмоции. Федерация больше не отвечала, смотря на пролетающие мимо виды. Ей не нравилось, когда кто-то её учит. Будь это не Москва, она бы точно сказала что-то обидное, или «попросила» заткнуться. //Дома// — Сколько лет, сколько зим! — только переступил порог Москва, как СССР крепко обнял его, счастливо улыбаясь. Столица приветливо принял объятия своей бывшей страны. Остальные дети еле пролезли через обнимающихся мужчин, чтобы переобуться. — Я тоже рад тебя видеть. Только дай я переобуюсь, — Москва покрылся румянцем. Союз отпустил своего давнего друга и перевёл внимание на детей. Ностальгия проникла в его сердце, не желая из него выходить. Как давно это было, когда все собирались вместе. Хотя далеко не все, но всё же СССР-у было приятно вновь почувствовать такую семейную атмосферу. — Что же ты раньше не сообщил, я бы стол накрыл. А то у нас к обеду только борщ, — мужчина проводил столицу взглядом. Москва плюхнулся на диван. — Я не привередливый, — улыбнулся парень, расслабленно посмотрев на Союза. — Пап, Россия с Америкой подралась, а ты даже не заметил? — Украина положил руку на плечо отца. СССР похлопал глазами и перевёл взгляд на дочь, которая по-быстрому пыталась скрыться на втором этаже. — «Вот падла,» — Россия остановилась на половине лестницы, встретившись со взглядом Союза. —Вся в меня. Надеюсь ты ему хорошо рожу разукрасила, — гордо ухмыльнулся коммунист. Федерация устало улыбнулась. — Ага, старалась. Этот Пиндостан теперь будет держать язык при себе, — девушка окончательно поднялась на второй этаж. — Я же говорю! — Союз показал рукой в сторону ушедшей России. — Дочурка-то, вся в меня! — Навіть занадто,  — старший сын выдохнул, также направляясь к себе на второй этаж. — Ничего плохого в этом не вижу! — крикнул ему в след отец. — Весело тут у вас, — давно Москва не чувствовал себя таким счастливым. СССР лучезарно улыбался. Казалось, будто в его золотых глазах горели звёздочки. — Ага, — ответил Союз. Но затем блеск потух, когда он вспомнил первый месяц, — Но раньше здесь было хуже, чем в моё время. Я не понимал, что было не так, но здесь было так холодно, будто зимой. Хотя на дворе был май, — Москва сочувственно посмотрел на бывшую страну. — Пап, что ты такое говоришь? Всё было нормально, — белоруска обиженно надула губы. — Может, между вами тремя было всё хорошо, но… — Союзу явно не нравилось это говорить, — Когда появлялась Россия, всё вокруг леденело, а атмосфера становилось такой напряжённой, что было трудно вздохнуть. — Но сейчас всё хорошо. Можешь не беспокоиться об этом, — Казахстан был как всегда спокоен. СССР грустно улыбнулся. Вокруг его самой младшей дочери всегда была ужасная атмосфера. Будто какая-то тёмная аура окружала её. Как бы Союз не хотел сблизиться с ней за эти тридцать лет, он так и не смог. Эта тьма отталкивала всех. Но Союзу ещё труднее было принять то, что это не какая-то там аура, эта сама Россия была такой. — Я пойду на кухню. Позову, когда будет готово, — СССР скрылся в кухонных дверях. //Через какое-то время// Все сидели на кухне, ели борщ. Москве стула не хватило, но это не было проблемой. СССР предложил свой, а сам облокотился на столешницу. Было тихо, лишь иногда перекидывались парочкой фраз. Когда все закончили трапезу, ребята разбрелись, кто куда. Союз остался в зале смотреть телевизор. Все остальные пошли к себе в комнаты, Москва пошёл к России. — Ты серьёзно собираешься меня учить? Ты же знаешь, как я это не люблю, — сверхдержава сидела на кровати, поджав ноги к себе. — Знаю, но может хоть так ты прекратишь быть вспыльчивой, — Москва сидел в белом кожаном кресле, который стоял возле стола, напротив кровати. Россия упала на кровать, взвыв от раздражения. — Это не-воз-мож-но, — отчеканила страна, смотря в потолок. — Но Россия, ты ведь даже не пыталась. Если ты постараешься, я уверен, всё получи- — Да замолчи наконец! — крикнула девушка, приподнимаясь на локтях, гневно посмотрев на столицу. — Неужели ты не понимаешь, что ты просто выводишь меня из себя?! Ничего у тебя не получится! Ни-че-го! — Федерация уже кипела, желая как можно быстрее закончить этот диалог.

//Продолжение следует…//