Разделите на четверых, пожалуйста

— … — Москва молчал, пристально смотря на девушку. Парню было обидно, что его перебивают, и отчаянно не хотят слушать, — Россия, я могу помочь тебе исправиться. Хочешь, я запишусь на курсы к психологу, попробую сделать хоть что-то? Это правда ненормально, это нужно менять, — Федерация всё сильнее и сильнее злилась, а взгляд её не предвещает ничего хорошего, — Я тебе помогу, только верь в меня и слушай. Я же не хочу тебе ничего плохого. Я лишь хочу… Белая подушка со всей силы прилетела столице в лицо. Тот от неожиданности вскрикнул. — Пошёл вон отсюда, пока я сама тебя не вытащила, — Москва возмутился, крепко держа подушку в руках, — Ты не услышал? Пошел вон! Столице стало так обидно, что он бросил эту подушку в Федерацию и ушёл, громко хлопнув дверью. Затем он ушел из дома. Как бы СССР не останавливал его, Москва всё повторял: «Твоя дочь неисправима! Даже не думай меня тут задерживать!» — «Наверняка он сейчас припрётся сюда,» — Россия лежала на кровати, раздражённая и вся на нервах. Хотя это её привычное состояние. И вот девушка слышит тяжёлые шаги, отворяется дверь. — «Я же говорила…» — она садится и встречает взгляд, полный возмущения и злости. — Россия, что ты успела наговорить Москве?! Он бежал отсюда, как от пожара! — СССР встал вплотную к дочери, смотря на неё сверху вниз. Федерации хотелось выйти в окно или просто куда подальше от этих громких существ. — Если не хочешь услышать тоже самое, уйди по-хорошему, — она еле сдерживала свои нервы в узде. Но отец явно не хотел никуда уходить. Союз был таким же упёртым, как Украина. — Нет, ты скажешь мне, что произошло, — СССР сел рядом с дочерью. Та сжала зубы и не смотря на мужчину, сказала: — Я не хочу с тобой говорить. Союз был вспыльчивым, как Россия, поэтому вывести из себя его было не трудно. — Россия! Если я сказал, что ты мне расскажешь, значит расскажешь! — он со злостью смотрел на дочь, которая тоже кипела. Но упёртой такой она не была. — Да задрал он учить меня! Вот я послала его к чёрту! Доволен?! Два взгляда встретились. Хоть они были похожи, но всё же отличались. Союз смотрел на неё с родительской строгостью, в то время как Россия смотрела на него раздражённо, желая поскорее закончить этот диалог. — Да как ты можешь посылать старших?! Я тебя учил совсем другому! Федерация взвыла и упала на кровать, держась за лицо. — Боже, да отвали уже от меня! — ей хотелось провалиться под землю, ведь никак не давали побыть одной. Союз хоть и вспыльчивый, но всё же был понимающим и добрым, поэтому умел прощать и успокаиваться. Прямо как Беларусь. — Ладно, но ты должна извиниться перед Москвой, — Россия угукнула, — Всё, вставай, не буду я тебя больше учить. — «Просто оставь меня в покое и свали!» — думала девушка, продолжая лежать на месте. СССР подумал, что, возможно, Россия обиделась на него за то, что тот накричал. Поэтому взял дочь за плечи и поднял в сидячее положение. Затем прижал к груди, крепко обнимая. — Не обижайся на меня. Я же не со зла, — держава непонимающе похлопала глазами, но решила не отстраняться. Девушка слышала биение сердца отца, а также чувствовала его тепло и его запах. Она не знала, стоит ли обнимать в ответ, поэтому не решалась это делать. СССР-у было хорошо и уютно вот так просто прикасаться к дочке, которая всегда, словно ёж, сворачивалась в игольчатый клубок. Но так же он понимал, что смущается таких действий, потому что не привык. А ещё боялся, как бы Россия не нашла в этом какой-то подтекст. Хотя подтекст мог найти только Союз, который влюбился в собственную дочь. — Всё, у меня работа ещё есть, — буркнула смущённая Федерация, слабо отталкиваясь от груди отца. СССР отпустил её, мило улыбаясь. Любой другой бы удивился, как такой грозный мужчина может так мило улыбаться. — Ага, удачи, — Союз помахал рукой и с хорошим настроением вышел из комнаты, уже забыв, зачем приходил. Дальше Россия села в своё кресло, на котором несколько минут назад сидел Москва. Она придвинулась к компьютеру, зашла в Телеграм и написала своему боссу. //Ночью// Знаете, бывает такое, когда вроде пытаешься заснуть, но тут тебе в голову приходит страшилка, которую когда-то рассказали тебе родственники. Но Россия вспомнила отнюдь не сказку, а абсолютную реальность. Которая, к тому же, произошла сегодня. Лунный свет проникал в комнату сквозь незамкнутые жалюзи. Не учится Федерация на ошибках. Хоть луна и не попадала ей на лицо, но кровать и стол с компьютером она освещала достаточно. Девушка ворочалась с одного бока на другой, со спины на живот. То и дело раскрывала красные глаза, смотрела на освещённые луной ноги под одеялом. Короче говоря, бессонница. — «И всё же, что именно сказал этот голос? Там точно была какая-то фраза…» — и вот мозг заполнился воспоминаниями, из-за чего голова начала болеть. Но Россия не сдавалась, отчаянно пытаясь вспомнить.

***

— *Твои…* Россия выронила расческу. — Ты ничего не слышала?

***

— *…последние…* Ручка в руке девушки треснула.

***

— *…слова?* — А… Ам… Х-хозяйственные… То есть… — запиналась держава.

***

— «Твои последние слова? Что бл#ть?! — глаза России округлились, как пять копеек. Дрожь пошла по всему телу. Ей казалось, будто из-за того, что она вспомнила и собрала слова вместе, ей грозит опасность. — Это правда не смешно. Неужели я окончательно е#нулась?!» Федерация не двигалась, боясь показать своё присутствие каким-нибудь выдуманным духам. Даже дыхание стало тише, хотя что уж говорить, она буквально перестала дышать. Россия не верила в то, что могла сойти с ума. У стран же не может быть шизофрении? Но другого логического объяснения она не находила. — «Всё, успокойся. Спи, спи и всё пройдёт. Просто засни…» — она со всей силы закрыла глаза. Но кто ж заснёт, когда твоё сердце решило пойти в пляс? Как бы быстро сердце не билось, и как бы девушке не было страшно, сон забрал её в свое царство. Но кто знает, может и не сон это сделал? Когда Россия очнулась, она подумала лишь об одном. — «Я чё, сдохла, что ли? — всё вокруг было белым. Даже не ясно, на чём сейчас сидит девушка. — Ну е#ись оно конём. Серьёзно бл#ть?» Федерация осмотрела себя. Лёгкое белое платье, больше походящее на ночнушку. Волосы распущены, тем не менее аккуратно расчёсаны. Девушка попыталась встать, не до конца понимая, каким образом. Но как-то она смогла встать на белую пустоту. Было ни тепло, ни холодно. Не было ни ветра, ни каких либо запахов и звуков. — «Не думаю, что я достойна рая. Но если мне правда повезло, то можно радоваться, — ухмыльнулась Россия, но тут же погрустнела, — Я вообще-то не собиралась умирать. Может, меня кто-то вытащит отсюда?» — Твои последние слова? — знакомая фраза пронеслась по пустоте. Девушка обернулась влево, вправо, назад, вверх, но не было никого. Лишь бесконечная белая пустота. — Сын мой, последнее слово моё запомни навечно. Дети будут у тебя, но боли принесут они больше, чем радости. И пока ненависть моя лежит на твоей душе грешной, умирать ты будешь в муках, — Федерация не понимала, откуда идёт этот голос, из-за чего паника начинала нарастать. Как рос и интерес. — Старая дура. Даже сейчас не могла ничего нормального сказать? — девушке был знаком этот мужской голос. Но чей он? — Не понять тебе моей боли. Моих страданий и ненависти к тебе, сын мой глупейший. И в будущем не понять, из-за чего и зависть ко мне пробралась, — женский голос был приятен на слух, он не вздрагивал и произносился уверенно. — Прощай, сумасшедшая женщина. Громкий выстрел. Звуки затихли. Всё вновь погрузилось в тишину.  — «Да что это мать твою такое?!» — Россия не понимала где она, что произошло, чьи это голоса. — Давно это было, — теперь звук доносился ровно за спиной. Федерация обернулась и увидела девушку. И голос, который был до этого, явно принадлежал ей. Девушка была до безумия похожа на Россию. Те же алые глаза, белые волосы. Но она была другой. Милая улыбка, волосы собраны в аккуратный пучок, два локона было выпущено на щеки. Одежда была похожа на одежду 19 века. Бежевое платье, ярко выраженная талия из-за такого же цвета пояса, подол закрывал ноги до самой ступни. Длинные, широкие рукава, закрытые плечи и грудь. Девушка выглядела грациозно и уверенно. — Кто ты такая? — спросила Федерация, смотря на, буквально, свою копию. Даже низкий рост был ей присущ. — Меня зовут Российская Империя. Или же просто — бабушка. Империя мило улыбалась, не приближаясь к внучке ближе, чем на два метра. — Но ты же давно умерла, так… — осознание болезненно окунало Федерацию с головой, — Значит, я тоже? А что с моим народом?! С ним всё хорошо?! — Россия паниковала. Ей было плевать даже на себя, но если с её народом что-то случится, она готова была вылезти из-под земли. Империя лишь улыбалась, что начало раздражать девушку. — Не волнуйся, голубушка. С тобой и народом твоим всё хорошо, — Россия облегчённо выдохнула. — Тогда… — она с подозрением сузила глаза, — Что я тут делаю? Российская Империя изящно села на пустоту, взглядом приглашая сесть рядом с собой. Россия вопросительно изогнула бровь, но всё же села напротив бабушки. — Это довольно долгая история. Как понимаю я, ты слышала голоса, правда ведь? Это тебя сильно испугало, я уверена в этом. Но не страшись, всё хорошо — Федерация внимательно слушала девушку, сев в позу лотоса, хотя и платье для этого не предназначено, — Благодаря тому, я смогла наконец явиться тебе. Мне так много хочется сказать тебе, дорогая, что ночи, думаю, не хватит.

//Продолжение следует…//