Разделите на четверых, пожалуйста

— «О Ленин…» СССР прислонился к двери, наблюдая за парочкой. Россия и Москва мирно лежали на кровати в обнимку, тихо сопя. Столица прижимал девушку к своей груди и вдыхал запах волос своей страны. А Федерация сама и не против, крепко держась за рубашку парня. Союз готов был вечно наблюдать за ними. Это было так мило и уютно. Только вот мужчина беспокоился, как так получилось. Не могли же они просто взять и лечь спать вместе после криков? Дождь за улицей уже прекратился, вышло солнце. Лучики медленно скользили по ногам России и Москвы. Картина маслом. Дабы не мешать парочке спать, Союз аккуратно закрыл дверь. Не прекращая улыбаться, он спустился в гостиную. Там сидел казах в кресле, с телефоном в руках. — Что, работы нет? — СССР сел на диван, по правую сторону от сына. Казахстан оторвался от гаджета, смотря прямо в глаза своему отцу. — Нет, — и опять опустил голову. СССР тяжело выдохнул. Он не понимал, как так можно просиживать свою жизнь в телефоне. И что в нём вообще делать? Лучше бы книжки почитал. Или на улице погулял. Вот в его время…

***

Наступили выходные. Точнее, пока нет. Но пятницу уже можно считать выходным, когда ушёл со школы. Некоторые страны в этот день шли куда-то попить или просто погулять. Все, кто шёл, пытались как-то скрыть свою внешность. Надевали линзы, парики, шапки, капюшоны. Конечно были те, кто придерживается правил, оставаясь у себя дома. И таких, на минуточку, большинство. Ну а есть конечно тот, кому правила не писаны. — Эй, Китай, открывай давай! Мне с тобой поговорить надо! С глазу на глаз! — США тарабанил в дверь, забыв о существовании звонка, — Или ты струсил?! Китай уже в который раз громко выдыхал, стонал от отчаяния и наглости американца. Он его всей душой ненавидел, и уверен, что это взаимно, поэтому желания видеть эту дерзкую рожу не было. Но китаец не хотел, чтобы этот остолоп снёс его дверь, поэтому всё-таки открыл. — Что надо? — буркнул он себе под нос, грозно смотря в солнцезащитные очки Америки. Там он увидил лишь своё искаженное отражение. — Поговорить. О моей же-, кхм… О России, — Китаю резко захотелось ударить его голову об эту дверь, — Давай, выходи. Дома ушей много, — США каким-то образом сделал серьёзное лицо, хотя китаец мог с него разве что посмеяться. — «你他妈的为什么不想去?» — подумал азиат, но всё-таки вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. — И о чем ты хочешь поговорить? — засунув руки в карманы спортивных штанов, и не показывая какого-либо интереса на лице, начал Китай. А дальше США попусту молчал, поскольку сам изначально не смог конкретнее разобраться в том, что хотел от китайца. У Китая аж начал дёргаться глаз от ожидания. И уже собираясь послать американца, молчавший парень всё таки ответил: — Ты больше никогда не подойдёшь к моей России! И даже не думай тянуть к ней свои мерзкие ручонки! Она моя! Желание ударить в голову резко возросло, а кулаки так и чесались. О наглости Америки можно было слагать легенды, а его самовлюблённость в библию записывать. — Ты когда её своей сделал? — спокойно ответил Китай, хотя в голове происходил ураган гнева и возмущения, в присыпку с отборным китайским матом. — Да какая тебе разница?! Ты меня понял? — поставив руки в бока, спросил Штаты. — Нет. Пошел на#уй, — не выдержал азиат, открыл дверь и захлопнул её прямо перед его носом. — Что?! Да ты, да ты!.. — орал Америка, сдерживаясь, чтобы не вырвать дверь с петель и не сказать сопернику пару ласковых, — Да пошёл сам на#уй! Так и поговорили.

***

— «Verdammt, ich konnte mich nicht entschuldigen…» — Германия растрепал свои чёрные волосы. Его сердце болело ещё со вчерашнего дня, когда он по пьяне приставал к России. Он не мог сосредоточиться ни на одном уроке. Все мысли были только о тех прекрасных алых глазах, в которых он видел страх и презрение. А он бы хотел видеть в них любовь… В дверь постучались. — Deutschland, tut es dir leid? — за дверью слышался хриплый голос Рейха. Немец виновато покосился в окно, где наконец вышло солнце. — Entschuldigung, ich… — и замолчал. Он не мог сказать, что струсил. Тем более перед своим отцом. Рейх тяжело выдохнул и покачал головой. Конечно, мужчина знал, что после алкоголя его сына трудно узнать. Но это было терпимо. И теперь, когда он увидел, что именно творил его Германия, это стало казаться серьёзней. Немец вернулся обратно на диван. Он понимал, что психические расстройства перешли к сыну по наследству от него. И, он готов поклясться, его это ни капли не радовало. Из-за этого он стал тем, кем его помнит весь мир. Желание убивать и захватывать выросло настолько, что стало больше, чем его здравый ум. Но после полувекового нахождение в тюрьме, он вернул свою адекватность. Конечно, расстройства никуда не ушли, и они были гораздо хуже, чем у Германии, ведь они проявлялись и без алкоголя. Но Рейх научился их сдерживать. Чёрные глаза прошлись по его чёрному шарфу на шее. Да уж, эти шрамы до сих пор напоминают ему о «подарке» СССР в конце второй мировой. И вот, спустя столько лет, он смог увидеть дочь его пожизненного врага. Россия. Рейх помнил о том храбром и дерзком парнишке РСФСР. Помнил его яркие синие глаза, которые горели ненавистью, злобой и желанием убивать. Его взгляд был похож на взгляд СССР. Но кто такая Россия и почему она? Что случилось с тем парнем? Его это волновало, но ещё больше его волновало странное чувство в груди и животе, когда он увидел её. Его губы сами потянулись поцеловать нежную руку девушки. Ах, он до сих пор помнит, как она мило покрылась румянцем. Но почему-то Рейх был уверен, узнай Россия, кто он, она бы ударила его в лицо или, как минимум, плюнула. От этого становилось так больно. Будто сердце с силой сжали. Да уж, он никогда не ощущал такого. — «Bin ich verliebt? Gott, wer sonst? Die Tochter deines eigenen Feindes…» — от этого осознания хотелось рыдать. Потому что у него не было шансов…

***

— Эй, соня, просыпайся давай, — Россия услышала где-то над ухом знакомый голос. Ах, точно, Москва. Раскрыв свои белые ресницы, она посмотрела вверх. Её сразу же встретила яркая улыбка с милыми ямочками и сияющие искренней любовью серые глаза. Сердце словно окунули в теплоту, а желания прижаться к столице пересилило желание сохранять образ камня. — Милашка, — прошептал Москва, перебирая снежные волосы страны. За что сразу же получил не сильный толчок в грудь, — Да, да, я знаю, тебе такое не нравится. Полежав ещё какой-то время, Россия всё же решила отстраниться. Ей внезапно захотелось поговорить с Беларусью. Москва еле сдержался, чтобы не застонать от возмущения. Его милая страна, которая впервые позволила такие нежности, так бесцеремонно встала и ушла. Но даже так, он счастлив. Россия вышла со своей комнаты и направилась в комнату Беларуси. Не стуча, девушка открывает дверь брата. Тот сидел за столом, в наушниках, смотря что-то в ютубе. Обернувшись в сторону сестры, он улыбнулся. — Прывітанне, ты што-то хацела? — белорус снял наушники, полностью поварачиваясь в офисном кресле. Россия помялась в дверях, затем всё же зашла, усаживаясь на нежно-розовую кровать. — Привет. В общем, я буду тебя менять, — будто само собой говорила Федерация, не меняясь в лице. — Што? — Беларусь похлопал глазами, сжимая своё платьице. Россия закатила глаза. — Я буду делать из тебя парня, — девушка встала, становясь рядом с братом, и смотря сверху вниз, — Отказ не принимается. Парень нервно посмеялся, накручивая зелёную прядь на палец. Что ж, это было неожиданно. Продолжая глупо улыбаться, белорус встал с кресла и поспешил к двери. — Стоять, — Россия схватила его под локоть. Резко повернув к себе брата, и приблизившись к его лицу, девушка прошептала, — Ты меня не понял? Серые глаза нервно бегали по комнате. Румянец на щеках и быстро бьющееся сердце выдавало его с головой. Россия заметила эти признаки и отстранилась. — Что именно ты хотела сделать? Держава задумалась, усаживаясь обратно на кровать. Что именно ей нужно изменить? Пройдясь алыми глазами по телу Беларуси, от чего тот весь съёжился и покрылся краской, она ответила: — Во-первых, одежда. Во-вторых, волосы. В-третьих, м… Поведение. — Н-но я не хочу… Точнее, я уже привыкла быть такой... — шептал парень, смотря в пол. Россия посмотрел на него взглядом ты-бы-знал-как-мне-плевать. — Ничего не знаю, — Беларусь сел обратно в своё кресло, с лицом полным боли и отчаяния, — Мне вот интересно, почему ты решил стать девушкой? Беларуси было так непривычно, когда к нему обращались в мужском роде. А ещё из-за того, что он никому раньше не рассказывал свой секрет. Но ведь своей сестре и любимой можно доверять? — Это из-за того, что я всегда была слабохарактерной. Я-я всегда была чувствительной и эмоциональной, а ещё… Ну… Слишком доброй, ну, мягкотелой… И решила стать девушкой. Это не было чем-то сложным. Мой голос сам по себе довольно высокий, а внешность женственная. И фигура у меня близка к женской. Вот поэтому… Вот так. Россия внимательно слушала брата. Причины ясны. И эти причины ей совсем не понравились. — «Он сменил пол только потому, что не был уверен в себе,» — она пришла к такому выводу. Хрустнув пальцами, Федерация решительно настроилась работать с комплексами брата, — Ну вот, теперь пришло время быть самим собой. Я сейчас, — девушка ушла и вернулась минут через десять. В это время Беларусь всё крепче сжимал платье. Меняться? Он никогда не думал о таком. Ему это было не к чему. И теперь, когда секрет всей жизни раскрыт, Россия, словно ураган «Катрина», решила всё изменить. И, конечно, парень к этому не готов. Он взвешивал желание «свалить в окно» и «послушать любимую» на своих внутренних весах. И желание свалить перевешивало. Но, подумав о том, что сестрица обидится, белорус сдержался. Россия опять же без стука ввалилась в комнату, держа в руках кучу одежды. — Это моя, казаха и хохла одежда. Будем мерять, — девушка скинула кучу на кровать, поставила руки в боки, уверенными алыми глазами смотря на брата. Беларусь сглотнул, — Чего стоишь? Раздевайся. Белорус смутился ещё больше. Впервые он будет перед кем-то оголять своё тело. — Боже… Хорошо. Только отвернись, калі ласка, — Россия сдвинула брови. Ей было не понятно, чего ему стесняться. Но сослав это на комплексы, она всё же отвернулась. Послышался звук застёжки, затем шуршание и тихий голос парня: — Я всё… Россия повернулась и увидела белоруса, крепко прижимающего платье к груди, тем самым закрывая себя. Его лицо было красным, как помидорка. Беларусь выглядел, как милая девушка, которая стеснялась своего тела. Но Федерация это исправит. Подойдя ближе, она дёрнула платье на себя, чтобы его забрать. Но белорус на удивление сильно ухватился за вещь. Хмуро уставившись в серые глаза выше, Россия дёрнула ещё раз, только в этот раз сильнее, вырывая платье из рук. Беларусь вскрикнул и сразу же закрыл голую грудь руками. Девушка не удержалась и нагло пялилась на тело брата. Необычно видеть женское личико и хрупкое, но тем не менее, мужское тело. А ещё она благодарна всем богам мира видеть мужские трусы. Оторвав взгляд, Россия принялась искать подходящие по размеру вещи. Вытащила серые спортивные штаны украинца, так как тот был примерно такого же роста. Свою белую футболку, что, как ей казалось, должна быть как раз. — Лови, — Беларусь словил одежду, — Одевайся и я буду смывать с тебя макияж. Парень согласно кивнул, наскоро одеваясь. Штаны были немного длинноваты, а футболка немного маленькой. — Тогда возьмём другую, — Россия нашла примерно похожую футболку, только с флагом Украины на груди слева. Она была слегка великовата, но смотрелось хорошо. Федерация подошла к столу брата, взяла лежащую там резинку и заставила парня завязать волосы. Тот подчинился и наконец сам смыл свой мейк. Девушка усадила парня на кровать, любуясь проделанной работой. Улыбка сама полезла на лицо. — Вот теперь… Ты стал походить на парня, — Россия не могла не гордиться тем, что сделала. Беларусь чувствовал себя неуверенно и неуютно в таком амплуа. Ну а что поделать, придётся терпеть. — Ещё я могу голос изменить… Точнее, наоборот, не менять его. Я всю жизнь делал его более женственным, что уже и не помню, каким он должен быть, — парень прокашлялся и задумался о чём-то, затем ещё раз кашлянул и сказал, — Что-то такое. Оу… Это так непривычно... Россия широко раскрыла глаза. Из милого девчачьего щебетания, голос стал и вправду похожим на парня. Может, довольно высокий, но парень сто процентов. — Ого, — удивилась девушка, — Тебе идёт такой голос. Даже длинные волосы не делают тебя похожим на девушку. Но я всё равно их отрежу, — Федерация злобно улыбнулась.

//Продолжение следует...//