Разделите на четверых, пожалуйста

СССР лежал в кровати, всё никак не мог уснуть из-за трудного дня. Все что-то узнают, ругаются. Всё меняется. И ведь он тоже что-то осознал. Совсем недавно он чувствовал к России презренные чувства, которые не должен был чувствовать отец. Но в тот день, когда его дети вновь стали враждебны к младшей, эти чувства начали спадать. И сегодня, кажется, они совсем пропали. Союз перевернулся на бок и закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но перед глазами внезапно вспыхнула пелена. Весь мир озарился белым. Мужчина в панике осматривался вокруг. Почему-то вместо пижамы на нём была лёгкая белоснежная футболка и такие же штаны. И он словно парил в воздухе. — Сын, — вдруг услышал позади себя коммунист. Этот голос был до боли знаком. Такой ледяной, самоуверенный и гордый. — Ты!.. — СССР с яростью в глазах развернулся назад. Да, там стояла Российская Империя. Она медленно приближалась, — Что ты хочешь от меня, ведьма?! Забрать меня пришла?! — слова мужчины были наполнены желчью и ненавистью. Но РИ продолжала подходить всё ближе, — Да как ты смеешь являться ко мне после того, что ты сделала?! Сгинь с глаз моих! СССР взмахнул рукой, пытаясь оттолкнуть её, но Российская Империя быстро юркнула к сыну, крепко того обнимая. Из-за своего роста она доходила ему лишь до груди. — Отпусти, дура! Я знать тебя не хочу! — Союз схватился за плечи матери, пытаясь её оторвать от себя, но его силы словно пропали. — Что ты хочешь от меня?! — Прошу, прекрати кричать, — голос РИ стал менее надменным. Даже такая крепкая маска, какая была у империи, постепенно ломалась, — Мне нужно поговорить с тобой. В последний раз, прошу, выслушай меня, сын мо- — Ты мне не мать. Я не хочу тебя слушать, исчезни, — холодно произнёс мужчина. РИ с болью в сердце отпустила СССР. На лице не было улыбки, только боль. Глаза всё показывали. — Я понимаю твою ненависть. Но дай мне хотя бы шанс поговорить с тобой, — опустив голову, попросила женщина. Союз удивлённо раскрыл глаза. Чтобы эта ведьма, пропитанная гордыней, что-то просила, опустив голову? — Хорошо, давай уже. РИ пыталась собраться с мыслями. Её сын сейчас стоит перед ней, полный ненависти и злости. Вот чего она добилась. Но этого она хотела. Раньше. Не сейчас. — Я знаю, что ты не должен верить мне, но прошу, послушай, — империя села на пустоту. Союз сел в двух метрах от неё, — Я никогда не ненавидела тебя. Мать не может ненавидеть собственное чадо. Я очень люблю тебя, сын мой. Я никогда не проклинала тебя, я никогда не желала тебе зла по-настоящему. Все мои слова были пустышками. Я просто хотела, чтобы ты… Не мучался, убивая меня, — Российская Империя не могла посмотреть в глаза СССР, — Когда ты пропал, я не могла найти себе места. Ты ведь помнишь тот единственный год, проведённый со мной? Союз лишь кивнул. Почему-то он до сих пор его помнил.

***

— Мама! Мама! — СССР, будучи тогда ещё маленьким мальчиком, которому было на вид лет 12, подбежал с подсолнухом в руке к красиво одетой девушке. — Это тебе, — он протянул цветок, который был почти его роста. На лице яркая улыбка. РИ тепло улыбнулась, принимая подарок. — Спасибо, сын мой. Они были в саду при дворце. Ярко светило солнце, цвели цветы, порхали бабочки. Девушка сидела на красивой деревянной лавочке в кустах роз. Мальчик залез к матери, отряхивая руки от грязи. Ему пришлось немного попотеть, чтобы достать подсолнух. Империя нежно погладила алую макушку СССР. Мальчик тут же повернулся к маме, ярко улыбаясь. — У тебя такие тёплые руки, — внезапно сказал мальчик взяв руку девушки в свои. — Правда? Это хорошо иль плохо? — Это прекрасно! РИ посмеялась и поцеловала мальчика в лоб. Её руки ласково проводили по щекам того, кто будет её будущей кончиной. Она знала, что его появление — ничего хорошего не сулит. Но пока она может быть любящей матерью, почему бы этого не сделать? За все те века жестокости и зла, она может хоть кому-то открыть свою нежную сторону. — Мама, почему ты плачешь? Империя удивлённо раскрыла глаза. И вправду. По её щекам медленно скатывались слезинки. — Я сделал что-то не так? — Союз взволнованно взял руку матери. — Прости, я… — Нет, — РИ улыбнулась, другой рукой стирая слёзы с глаз, — Ты ни в чём не виноват. Прошу, никогда не вини себя ни сейчас, ни потом, любовь моя. Мальчик недоумевающе смотрел на девушку. Что она имела в виду? — Просто… — империя обняла мальчика, прижимаясь к нему, — …дай мне ещё время побыть с тобой. Это будет единственной наградой для меня, грешной женщины. — Мама, но ты ведь не сделала ничего плохого, — удивлённо щебетал мальчик. — Когда-нибудь ты поймёшь. Когда-нибудь ты сам скажешь это мне.

***

СССР закрыл лицо рукой. Те времена были такими лёгкими и тёплыми. Время любви и нежных рук. В какой момент всё это было повёрнуто на 180 градусов? — Ты ведь помнишь, как я любила тебя? Но потом все мосты назад были сожжены. Потом уже было нельзя повернуть назад. Потом мы уже не могли вернуться туда. Ни ты, ни я. Союз начал вспоминать всё. Да… Когда его забрали большевики, ему словно стёрли память и заменили новой. Он считал своим долгом ненавидеть РИ, а та отвечала взаимностью, и тогда это казалось правильным. — Но теперь, когда всё прошло. Когда я уже давно мертва, когда ты уже давно не страна, можем ли мы повернуть время вспять? — империя наконец смогла поднять голову. Мужчина поднял тоже. В её глазах были видны следы слёз, улыбка была не красивой и элегантной, это была улыбка матери. — Пусть ты не простишь меня, пусть в твоих глазах я буду ведьмой, дай мне почувствовать себя матерью хотя бы в последний мой час. СССР застыл, как статуя. Прошло несколько мгновений, как тот подорвался с места и накинулся на РИ с объятиями. — Прости меня, мама. Прости меня за то, что я говорил тебе! Прости, что я не понимал! Прости, что я заставлял тебя говорить такое! Прости меня… Прости… — мужчина заплакал, как ребёнок, — Дай мне побыть твоим сыном. Давай!.. Давай повернём время вспять?.. Давай ты снова обнимешь меня? Давай я снова совью тебе венок, давай я снова подарю тебе подсолнух?.. — СССР крепко сжал свои объятия, громко рыдая. РИ нежно гладила по дрожащей спине сына. Она тоже плакала. — Давай, — империя улыбнулась, — Как тогда, век назад, мы снова будем просто матерью и сыном. Не врагами. Я — твоя мама, а ты — мой любимый сынок. Союз впервые рыдал так громко. Он впервые был так уязвим, впервые давал кому-то увидеть себя таким слабым. Через какое-то время они смогли отпустить друг друга. — Пожалуй, я так много врала всю свою жизнь, но сейчас, когда врать больше не имеет смысла, я хочу всё тебе рассказать, — внезапно сказала империя. СССР привел себя в порядок, вытирая лицо от слёз, он был готов слушать, — На самом деле я явилась к тебе, потому что меня попросила Россия. — Россия? — Да. Это будет долгая история… — Рассказывай, — стал вновь серьёзным мужчина. — На самом деле, я и ей врала много. И, прошу, не рассказывай ей того, что скажу тебе я. Пусть я буду просто бабушкой, — РИ грустно усмехнулась. СССР понимающе кивнул, — Когда ты пропал, я решила посмотреть в будущее, но ошибалась с заклинанием и увидела будущее слишком далёкое. Я увидела Россию. В тот день её убил родной брат. Я видела это, и это было очень болезненно. — Кто? — Украина, — СССР заметно помрачнел, — Я соврала России, я сказала ей, что не знала, кто её убил. И соврала не только в этом. После того, как я увидела такую грустную картину, я решила это исправить, чувствовала я свою вину. Ведь ты прекрасно знаешь, какие последствия от использования тёмной магии могут быть. По сути, столько неудач происходит из-за меня. И я наложила посмертное заклинание на Россию. Если просто это объяснить, то заклинание сработает только после моей смерти. В тот день, когда ты убил меня, вся моя сила, которую я накапливала веками, в одно мгновение ушло в это заклинание. И потом я стала духом, который скитался по небытию. Но в тот день, когда родилась Россия, я смогла вселиться к ней в душу. — Подожди, что за заклинание? — В тот день, когда Россия поцелует своего суженого, все страны мира влюбятся в неё, кроме женской части. И в тот день, где-то месяц назад, я наконец смогла явиться к ней в своём обличии. Я рассказала ей обо всём. Но во многом соврала. Даже в сути заклинания. Я не сказала ей, что оно сработает только в том случае, если она поцелует предначертанного ей судьбой. Я хотела, чтобы она сама это поняла, сама полюбила его. СССР переваривал всё то, что сказала ему мама. Это всё объясняло. Почему все вдруг так возбудились. — Хорошо, я понял. Но сейчас все вдруг разлюбили её, когда она пропала. Твоё заклинание спало? РИ кивнула. — Россия смогла снять моё заклинание. Мне неизвестно, что именно сделала она, но она умная девочка. На самом деле, я до последнего не верила, что ей по силам снять моё заклинание. Россия попросила меня явиться в последний раз к тебе, а не к ней, — Российская Империя грустно улыбнулась. — Почему в последний? Что ты имеешь в виду? — не понимал Союз. Это звучало не очень хорошо. — Я смогла вселиться в Россию и в тебя только потому, что в вас была частичка моей души. Этой частичкой было заклинание. И совсем скоро я исчезну, так как заклинание с последней страны спадёт с минуты на минуту. И… — империя перестала улыбаться, — …на самом деле я безумно счастлива, что хотя бы перед своим исчезновением я смогла наладить наши отношения. Я благодарна России. Между ними возникла тишина. СССР чувствовал отчаяние, которое медленно, но верно, проникало внутрь, как змея. Только он смог всё наладить, как его опять лишают любви. Это жестоко. Простить и полюбить вновь, чтобы потом потерять. РИ встала со своего места и обняла сына, положив на такое сильное плечо свою голову. Она отбыла своё. Она выполнила свою задачу. Она исчезает не жалея ни о чём. — Я потерял всех своих детей. Это было большим ударом для меня. И вряд ли бы я смог пережить смерть России. Ты спасла не только её, но и меня. Империя почувствовала, как её ноги постепенно исчезают. Они превращаются в красивую золотую пыль. РИ отстранилась от плеча сына, нежно поглаживая его по щекам и стирая появившиеся вновь слёзы. Она тепло смотрела ему в глаза. Она смотрела в них и видела того мальчика. — Твои р-руки такие холодные, — дрожащим голосом произнёс мужчина. — Правда? Это хорошо иль плохо? — женщина чувствовала, что не может улыбнуться, как в тот день. Она не могла даже скрыть своих печальных глаз. — Э-это ужасно… В последнее мгновение Российская Империя поцеловала СССР в лоб своими ледяными губами и словно хрусталь разбилась на тысячи золотых осколков. Весь мир вокруг начал исчезать и Союз остался во тьме, один на один со своим рыданием.

***

Казахстан проснулся с чувством булыжника на шее. Ему не хотелось вставать, ему не хотелось просыпаться. Он чувствовал себя так отвратительно, словно ничтожество. — «Бұл соншалықты ауыруы керек пе еді?» — казах не понимал. Он каждый день приходил к Киргизии, но та просто игнорировала его. Каждый раз, когда он пытался с ней поговорить, у неё оказывались какие-то дела. Он был словно пустым местом. Когда он делился своими проблемами, телефон ей казался интересней. Казахстан, сам не замечая, сопоставил это с Россией. Ведь он тоже игнорировал её. Но разве это было так больно? Разве от этого было так плохо на душе? Казах вспомнил один момент. Он даже не мог сказать, как давно это было.

***

— «Мен чемоданымды қалай ұмытамын?» — Казахстан стоял перед выходом со здания собраний. Он раскрыл свой зонт, так как на улице был сильный дождь. Совсем недавно он гулял в парке, и, видимо, забыл там свой чемодан. Хорошо, что пошёл дождь, вряд ли кто-то будет сидеть там, соответственно никто его не украдёт. Быстрым шагом он вышел под ливень. Парк был недалеко, но всё же идти по лужам и грязи было не из приятных. Всё вокруг было таким серым и мрачным, запах сырости, шум капель, которые ударяются о листья, крыши домов и асфальт. В далеке он уже видел ту лавочку, на которой забыл свой чемодан. Но рядом также сидела какая-то девушка, подперев под себя ноги, совершенно без зонта, мокрая до нитки. Подходя ближе он смог различить белоснежные волосы, чёрный костюм. Это была Россия. Медленно приближаясь, он оказался прямо перед лавочкой. Русская подняла голову. Её лицо не выражало ничего, как всегда, снежная королева. Игнорируя, он взял свой чемодан. Тот был весь мокрый. Будет плохо, если документы испортятся. — Даже не съязвишь?.. — тихим голосом спросила Россия, что казах с трудом услышал. Казахстан одарил ту каменным взглядом, развернулся, и ушёл, так и не узнав, что именно с ней тогда случилось, ведь через час он об этом забыл.

***

Что, если бы Киргизия так проигнорировала его? Но любила ли Россия его так, как любит он? Имеет ли это смысл? Если бы она не любила его, спрашивала бы она хоть что-то? Казахстан чувствовал себя таким ублюдком. Поступать так было очень… неправильно. Да и случай этот был не один. Он всегда игнорировал её, так как считал пустым местом. — Мүмкін мен оны түзете аламын ба?

//Продолжение следует...//