Грязнокровка

Урок Зельеварения обещал быть обычным, посредственным, проще говоря, в старых добрых традициях Северуса Снейпа: страх и ужас вперемешку с плачевными попытками семикурсников сварить Волчье противоядие. Скучающим взглядом Северус окинул всех студентов, проверяя, не забыл ли какой болван закатать рукава получше и убрать чертовы палочки подальше. Неожиданно Главная Гриффиндорская Всезнайка впервые за семь лет обучения допустила такую оплошность.  — Мисс Грейнджер, немедленно подверните рукава, вы что забыли, где присутствуете? — гром среди ясного неба, профессор Снейп с грозным видом навис над столом Грейнджер и Поттера.  — Профессор, сэр… я не могу, простите, позвольте мне так.  — Сэр, разрешите Гермионе работать так, прошу Вас, это. — Гарри вторил ей наперебой, будто спасая подругу от неминуемой гибели.  — Немедленно, Грейнджер, немедленно или же выметайтесь, — достаточно громко и угрожающе, чтобы любая студентка расплакалась. Хотя, судя по Гермионе, та была готова расплакаться, только вот не от злобного шипения профессора. Рукава медленно и неуверенно поползли вверх, а вместе с тем лицо Гермионы Грейнджер исказила гримаса ненависти и презрения. Взгляд профессора, вечно прикованный к лицам студентов, сразу уловил эту перемену в лице раздражающей студентки. Достаточно было посмотреть чуть ниже копны каштановых волос чтобы осознать неприглядность картины. Багровые буквы уродливо складывались в ненавистное «Грязнокровка» на бледной коже. Ожидать милости от Снейпа, было глупо. Позволить ей скрыть эту мерзость — все равно, что признать свою ошибку. Гермиона тупо уставилась в котел. Шорох мантии и тихие шаги никого не удивили. Никто не смотрел на профессора, а потому никто и не смог бы заметить легкого движения палочкой под мантией. Невербальные чары и впрямь давались ему неплохо.

***

 — Урок окончен, зафиксируйте текущее состояние зелья и не забудьте о защитных чарах. Свободны. А вас, Мисс Грейнджер, попрошу остаться. Первый раз в жизни он испытал некое подобие жалости к этой девчонке. В тот день в Малфой Мэноре сумасшедшая Лестрейндж истязала девушку. Её излюбленный Круциатус, а в подарок шрам. Мало кому удавалось сохранить рассудок после пыток Беллатрисы. Ему было искренне её жаль. Но Снейп не мог ни спасти, ни помочь в тот день. «Вот и результат. Смотри и любуйся, Северус. Каково, думаешь, ей с этим живется?»  — Унизительно. Зачем вы так со мной поступили, сэр?  — Ваш шрам остался вашей тайной. Уверяю вас, сегодня только я и, пожалуй, Поттер увидели то, что видеть не стоило.  — Скрывающие чары не работают на этой ужасной метке! Я сотню раз пыталась скрыть это — она вновь с отвращением посмотрела на руку.  — Хватит заниматься самобичеванием, вы не прокаженная, мисс Грейнджер. Смею также напомнить, что мой уровень владения чарами все же выше вашего — наградив девушку язвительной ухмылкой, он протянул свою руку ладонью вверх, в ожидании чего-то.  — Руку, мисс Грейнджер, дайте мне взглянуть на вашу руку. Неохотно Гермиона подчинилась, робко и неуверенно вложив свою кисть в мужскую ладонь. Профессор Снейп всегда холодный словно степной ветер оказался совершенно теплым, живым на ощупь.  — Ох, — по какой-то причине это сильно шокировало юную ведьму.  — Что-то не так? Вам больно? — не поднимая глаз спросил Снейп.  — Нет. Нет. Все в порядке. Не обратив внимания, профессор продолжил аккуратно изучать шрам. Гермиона тем временем залилась краской, но вовремя опомнилась и глубоко выдохнула. Несколько легких касаний, завершающий взмах палочкой и очарование момента растворилось. Снейп отпустил её и теперь смотрел прямо на Гермиону.  — Полагаю, что у мадам Помфри вы побывали, Запретную секцию посетили и испробовали все мыслимые и немыслимые лечащие, а затем и маскировочные чары, — спокойным тоном выдал профессор.  — Это так очевидно, сэр?  — Вполне. С Вами не понадобились бы и выявляющие чары, но я обязан был проверить.  — Как вы уже сказали, я была у мадам Помфри. И как видите, эта мерзость все еще на мне.  — Вижу, а теперь прекратите язвить. Ваши шрамы не столь просты. Проблема в том, что они нанесены при помощи магии, пусть и не прямой. Шрамы, полученные от оборотней, также очень плохо поддаются лечению. Такие случаи рассматривают индивидуально и часто нестандартно. Ваш случай уникален тем, что, когда Беллатриса наносила увечья, она непроизвольно выпустила большое количество стихийной магии, которая подпитывалась её ненавистью к. магглорожденным. Это темная магия, мисс Грейнджер, и лечить подобное могут лишь те, кто имел дело с такими чарами. Мадам Помфри не сможет Вам помочь.  — Замечательно. И кто же тогда может?  — Я могу, при условии, что вы будете терпеливы и прекратите меня постоянно перебивать! Гермиона Грейнджер промолчала, внимательно взглянула на профессора и впервые слушала, а не слышала. «Всегда бы так. Научилась бы раньше, могла бы далеко пойти в Зельях» — пронеслось в голове Зельевара.  — Полностью убрать шрамы можно. В конце концов это лишь телесные повреждения, но состав зелья будет подбираться индивидуально. Также мне придется учесть тип магии Лестрейндж. Как вы могли догадаться, процесс достаточно долгий. Понадобится несколько недель, в худшем случае — месяц. На протяжении всего времени, вам будет необходимо появляться в моей лаборатории. Нужно будет проверить вашу индивидуальную переносимость некоторых составов, а также восприимчивость к отдельным составляющим. Если вы согласны, можем начать в ближайшее время.  — Да, конечно, профессор. Я не знаю, как Вас благодарить. Но все же, почему?  — Потому что Вы, Гермиона, этого не заслужили. Никто не заслужил, — профессор остановился на секунду, такие откровения не давались легко, — Мне жаль, что я не смог перехватить егерей быстрее, чем они доставили вас в Малфой Мэнор. Мне жаль. Карие глаза заметно потеплели, когда слуха девушки коснулось ее собственное имя. Северус Снейп всегда держал заметную дистанцию, никогда не позволяя «панибратства» с собственными студентами. Что побудило его изменить собственным правилам — неясно. А ясно было одно — мысли профессора были далеко за пределами стен кабинета. Дверь тихо скрипнула. Гермиона ушла, оставляя подавленного профессора наедине с собственными мыслями.