四季: Четыре сезона

***

      Меж деревьев в горах притаился маленький храм, завлекающий всегда широко распахнутыми дверями. Застывшая меж его стен скромно сделанная статуя изображала молодого человека, чей колючий, подобно острию клинка, взгляд смягчался почти усталым изгибом улыбки. Не иначе — местный бог, да не простой, а вполне повсеместный. С аккуратно собранными волосами, привязанной к поясу саблей и книгой в руке, он сопровождал путников в дороге, даруя благополучное путешествие или шанс найти желанный дом. Говорят, он сам был таким же путешественником и нередко наставлял людей, встречавшихся посреди дороги. Так его и прозвали со временем — Бог Поднебесных Дорог.       Ещё не догорели палочки благовоний, дымка от которых придавала месту некой уютной загадочности; казалось, кто-то постоянно приглядывал за любым входящим.       Неподалёку от храма можно было увидеть удаляющиеся фигуры путников, возглавляемые широко шагающим молодым человеком, чёрная одежда которого, казалось, всегда была покрыта дорожной пылью. По правую сторону вышагивал благородного вида юноша, держащий спину уверенно прямой, а подбородок — насмешливо приподнятым; по левую сторону — почти неприметный монах, время от времени прикрывающий лицо от ветра широкими белыми рукавами. Говорят, заставший этих троих непременно встретит чудо в пути.

***

      Можно было поразиться тому, как за сотню лет способны измениться Небеса. Сожжённые дворцы были восстановлены, новые — построены, и вот уже следующее поколение небожителей, не знавшее лица своего прошлого Императора, выхаживало по светлым улицам. По территории Поднебесной разбросались новые храмы, потому что как через век, так и через тысячелетие людям приходилось во что-то верить или кого-то винить.       Топтавшие смертную землю люди вскинули головы, увидев яркую вспышку. Не иначе, божьи промыслы. Или чья-то ссора, сверкнувшая молнией. Впрочем, подобное никогда не было новинкой, и вскоре всё вернулось на круги своя, не заметив, как следом за вспышкой к земле стрелой метнулась какая-то фигура. И уж тем более никто не заметил, как следом метнулась вторая.       Се Лянь элегантно приземлился на траву, пригладив свои белые одежды. Если раньше скромный монашеский наряд заставлял его выглядеть бедно, то теперь искусно вышитый белыми узорами шёлк не позволял и промелькнуть мысли о «мусорном» происхождении носящего, оставшегося верным своим привычкам. Вскоре рядом с принцем появился силуэт, ярким красным выделявшийся на фоне зелёного пейзажа.       — Гэгэ, ты звал, что-то случилось? — учтиво поинтересовался Хуа Чэн. Не то чтобы ему нужна была причина незамедлительно воссоединиться с возлюбленным. Просто он ожидал сделать это малость позже, потому что совсем недавно Се Лянь решил проведать Небеса.       — Вот это я и хочу выяснить. Нам туда. — Ткнув пальцем в нужную сторону, тут же быстрым шагом рванул в заданном направлении, даже не озаботившись тем, чтобы придать себе спокойный вид. Сердце стучало где-то в горле, и он не стал оглядываться, зная, что Сань Лан безусловно направится следом.       Неподалёку от места их приземления будто прошлась небольшая катастрофа: упала парочка деревьев, трава была криво выжжена, а в земле виднелась яма, отдалённо напоминавшая человеческую фигуру. Как раз к тому моменту, как они подошли, находившийся внизу очнулся и попытался освободиться, протянув вверх руку, которую Се Лянь без раздумий схватил и потянул на себя. Следом за рукой показалась всклоченная черноволосая голова, и к ногам небожителя упал тяжело дышащий молодой человек, будто вынырнул из воды, а не выбрался из ямы. Подняв воинственно блестящие дерзкие глаза, он посмотрел прямо в лицо нависшему над ним человеку и обратился к нему, повторив вопрос, который хотел бы озвучить сам Се Лянь:       — И что мне теперь делать? Ещё совсем недавно Се Лянь шёл по светлой улице, с улыбкой приветствуя шествующих мимо небожителей и в то же время чувствуя, как по спине то и дело пробегал холодок. На первый взгляд всё казалось совершенно обыденным и спокойным, как и в любой другой его визит, но почему-то в этот раз атмосфера была особенно давящей. Причина крылась во вскрике, ветряным порывом пронёсшемся по улице: — Генерал Сюаньчжэнь спрыгнул с небес!       Смотря на него сверху вниз, Се Лянь мог только задаваться бесконечной вереницей вопросов, ни один из которых он не решился озвучить, пока напряжение всё нарастало. Хуа Чэн давно поравнялся с ним и теперь тоже рассматривал сидевшего на земле парня. Тот перевёл взгляд на новоприбывшего, и между тонких бровей на долю секунды залегла морщинка, мгновенно разгладившись. Ярко-красные одежды заставляли человека выглядеть ещё выше, чем он был на самом деле, а какая-то недобрая искра в тёмных, как сама ночь, глазах заставила покрыться мурашками.       — Благодарю добросовестных молодых людей за то, что не прошли мимо и помогли этому человеку в трудный момент, — вежливо сказал он, переводя взгляд со своего спасителя на его алого спутника. Почему-то с каждой секундой обстановка казалась всё более напряжённой.       Хуа Чэн не произнёс ни слова, но у себя в голове Се Лянь чётко услышал его голос:       «Гэгэ, похоже, что-то не так». — Как он сам уже заметил. Решив, что молчание не должно затягиваться слишком долго, иначе выглядеть это будет совсем странно, принц попросил Сань Лана протянуть молодому человеку руку помощи, чтобы тот не казался безучастным.       Парень с готовностью сжал протянутую ладонь и воспользовался поддержкой, чтобы встать на ноги и отряхнуться, после чего снова склонился в благодарном поклоне. Увидев это, Се Лянь тут же нахмурился и убедился, что ему не показалось — всё в этой ситуации было до невозможности странным, что звучало щедро с высоты его жизненного опыта.       — Если молодых людей не затруднит подсказать, в какой стороне находится ближайшее селение? — осторожно поинтересовался упавший, сохраняя нейтрально-вежливое выражение лица, будто готов был в тот же миг сорваться в указанном направлении подальше от настигшей его пары. Се Лянь моргнул пару раз. Это всё было неправильно, абсолютно и совершенно странно! Разве этот человек не заметил, что своим падением пробил дыру в земле и повалил деревья неподалёку? А сейчас он стоит и просто спрашивает дорогу, обращаясь к ним так, будто впервые встретил!       Не успел он разомкнуть губы, чтобы попытаться выдавить из себя хоть что-то, как глаза парня остекленели, и он застыл на месте, кажется, не дыша. На его плечо присела серебряная бабочка.       — Ты уверен, что это он? — поинтересовался Хуа Чэн, вплотную рассматривая застывшее лицо, знакомое и в то же время какое-то совершенно чужое. Застывшие черты сохраняли в себе некую неземную красоту, но каким-то образом казались… размытыми? Странно было смотреть на этого человека и ощущать, что это лицо будто вовсе не принадлежит ему. Но по старой привычке поджатые тонкие губы, фарфоровая бледность кожи и воинственная искра во взгляде не оставляли места для ошибки — это был Му Цин!       — Безусловно, сомнений быть не может, — пробормотал Се Лянь и, воспользовавшись шансом, сократил почтительное расстояние, осматривая простые чёрные одежды, крепко подвязанный к поясу ряд маленьких мешочков, компанию которым составлял короткий нож. Со стороны этого человека можно было принять за случайного молодого искателя приключений, потерявшегося вдали от родного селения. Но ведь он им вовсе не являлся, и дом его был куда дальше! Первый вопрос, заданный в случайном порыве эмоций, оказался как нельзя кстати, и Се Лянь озвучил его снова.       — Думаю, стоит оставить его как есть, не пропадёт, — с привычной насмешкой пожал плечами Хуа Чэн и тут же посерьёзнел, увидев взволнованный взгляд, с которым Его Высочество созерцал своего бывшего помощника. — Похоже, он совершенно не знает, где находится. Если Ваше Высочество пожелает, мы можем проводить его до селения и под этим предлогом попытаться выяснить что случилось.       — Да, это определённо хорошая идея, — пробормотал Се Лянь, потерев точку между бровей. К сожалению, ответ на последнее ему был прекрасно известен, но собой порождал только большее количество вопросов. — Позволь мне вести разговор, я подозреваю, что что-то не так с его разумом.       Хуа Чэн фыркнул — он ещё давно мог подтвердить подобное — и сделал пару шагов назад, занимая свою позицию за плечом принца, чтобы в любой момент прикрыть его спину. Серебряная бабочка незаметно вернулась к своему хозяину, а парень рассеянно моргнул, будто на секунду потерялся в мыслях.       — Мы с моим спутником как раз хотели наведаться в ближайшее поселение. Не возмутит ли молодого господина наша компания? — обратился к нему Се Лянь с мягкой успокаивающей улыбкой. Тот автоматически глянул на алого господина рядом, тут же скрывшего хищный блеск в глазах за улыбкой, которую с щедрой натяжкой можно было назвать добродушной.       — Абсолютно не возмутит, буду только рад надёжной компании. — От этой фразы бровь Се Ляня слегка дёрнулась, и он убедился в двух вещах: либо человек перед ним вовсе не являлся Му Цином (тот при трезвом разуме и в добром здравии ни за что не признал бы их «надёжной компанией»), либо случилось нечто непоправимое. Оба варианта казались одинаково безумными в своей вероятности.       Пока он предавался волнению, Хуа Чэн решил спасти положение и вмешаться в разговор:       — Раз уж мы станем спутниками на это время, почему бы молодому господину не представиться? — Се Лянь с трудом удержался от резкого поворота головы — разумеется, он сорвётся с места в карьер и не подумает представиться первым, тем самым поставив собеседника в неловкое положение.       Похоже, тот сам обратил внимание на подобную дерзость, и тонкие брови дёрнулись к переносице, однако парень всё же сохранил самообладание и лицо, нервно приподняв уголки губ в подобии улыбки.       — Этого человека зовут Фу Яо, — всё же ответил он и склонился в глубоком поклоне, пока душа Се Ляня ушла в пятки. Либо это всё было очень забавной шуткой, либо Му Цин просто решил поиздеваться над ним по старой дружбе. И наравне со всем этим в голове билась рациональная мысль: «Му Цин никогда не стал бы шутить с подобным». — Могу ли я узнать имена своих спутников?       — Сань Лан, — невозмутимо бросил Хуа Чэн, внимательно наблюдая за реакцией и с долей насмешки заметив короткое подёргивание бровей.       — Это несколько… — осторожно начал Фу Яо.       — Неловко? — понимающе подсказал Се Лянь.       — Банально, — возразил парень, и настала очередь Хуа Чэна поджимать губы.       — В этом и весь смысл, — с натянутой улыбкой пояснил он. — Молодому господину не придётся утруждать свой разум запоминанием.       Стоило признать, что подкол получился довольно хитрый и со стороны звучал невинно. Заметив, как между смотрящими друг другу в глаза парнями начали скакать искры, принц с неловким смешком поспешил встать между ними.       — Ну же, не стоит начинать знакомство со столь громкой ноты. Могу ли я поинтересоваться… что тут случилось? — Он повёл рукой, охватывая слегка покосившийся пейзаж. Фу Яо будто только сейчас осознал произошедшее и тоже оглянулся себе за спину, удивлённо хмыкнув. Повернувшись обратно, он скромно усмехнулся, зарывшись пальцами в растрёпанные волосы на затылке и тут же попытавшись распутать несколько самых больших узлов.       — Не сочтите за лжеца, но, сдаётся мне, я свалился с небес.       Се Лянь резко вдохнул, приоткрыв рот, но это было вовсе не от удивления — теперь все кусочки мозаики вставали на место, выстраивая перед ним чёткую картину. И всё же он решил не озвучивать свои догадки, поэтому умело сыграл шок от услышанного.       — Как же так получилось?       Фу Яо опустил взгляд и пожал плечами, отчего казался внезапно поникнувшим. Похоже, каким-то образом он потерял в росте после своего падения.       — Я не уверен. Полагаю, по какой-то причине я не смог там удержаться. Не думаю, что стоит уделять излишнее внимание этой теме. Похоже, солнце давно сошло с зенита, и нам лучше выдвигаться.       Настолько резкая смена темы звучала более чем подозрительно, но от природы вежливый Се Лянь не решился настоять на своём, а Хуа Чэн учтиво хранил молчание, позволяя ему вести разговор. В итоге на этом и порешили: наследный принц ткнул пальцем в сторону, сказав «нам туда», и все трое двинулись к протоптанной дороге. Фу Яо, похоже, углубился в свои мысли, прожигая взглядом почву под ногами, и Се Лянь больше не решался побеспокоить его. Глянув в сторону, он столкнулся взглядом с блестящими глазами Хуа Чэна, который тут же мягко улыбнулся ему и под широким рукавом незаметно погладил по тыльной стороне ладони. От столь трепетного жеста Се Лянь почувствовал привычное тепло и спокойствие, и его пальцы двинулись навстречу, разделяя тепло. Тихую идиллию двоих взорвал крик, лично адресованный принцу по духовной связи:       «Ваше Высочество, ты нашёл его?» — Это Фэн Синь потерял терпение и решил сам обратиться к нему.       Небожитель тут же нахмурился и коснулся пальцами виска, будто от головной боли.       «Да, не стоит беспокоиться. С ним всё в порядке, сейчас мы втроём направляемся к ближайшему селению».       «Втроём… А. Так он действительно…» — Даже мысленно Фэн Синь запнулся и не смог закончить своё предложение.       «Стал смертным? Я не уверен, но похоже на то. Всё довольно сложно, и мы будем находиться рядом с ним ненадолго. Я скажу тебе, если что-то случится».       «Спасибо. Если бы я знал, что он действительно… Не важно. Я присмотрю тут за всем, в столице самый настоящий бардак. Держите в курсе».       «Обязательно», — пообещал Се Лянь и почувствовал, как чужое присутствие в его голове ослабло и вскоре исчезло. Открыв глаза, он ощутил на себе взгляд и посмотрел в сторону, обнаружив, что Фу Яо рассматривает его с нечитаемым выражением лица.       — Молодой господин в порядке? — поинтересовался тот, и эта фраза прозвучала непривычно мягко, не приправленная толстым слоем сарказма или раздражённым придыханием.       — Да-да, — тут же замахал руками принц, улыбнувшись для надёжности. — Просто думаю о том, что, скорее всего, нам придётся заночевать в этом лесу.       — О, — понятливо отозвался парень, сочтя его странное поведение задумчивостью и чувствуя себя несколько тронутым подобной заботой. Сам он мог и сутки на ногах провести без остановки, но его спутникам, наверно, нужен был отдых, раз о нём зашла речь. Кто знает, сколько они сами провели в пути? — Не беспокойтесь об этом, мы можем разбить лагерь перед заходом солнца, если вам угодно.       — Звучит замечательно, — отозвался Се Лянь, заметив, как взгляд собеседника смягчился от малой похвалы. Очень непривычное выражение на этом до боли знакомом лице. И то, как Му… Фу Яо обращался к нему, тоже было странно. Будто он общался со случайным прохожим, а не своим давно знакомым соратником. Будто вместе с падением он откинул и весь небесный этикет, напрочь забыв о нём. Последнее больше всего пугало наследного принца, подтверждая некоторые его догадки.       Они с Хуа Чэном обменялись взглядами, не произнеся ни слова. Похоже, сам демон тоже проникся серьёзностью ситуации и больше не пытался подшутить, искоса изучая их нового старого знакомого, отозвавшегося новым именем. Каковы были его мотивы? Действительно ли он упал с небес? Почему он относится к ним как к паре незнакомцев? Он без доли сомнений принял протянутую к нему руку Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём, и это уже было не тревожным звоночком, а целым колоколом. Ему было интересно узнать, какую же игру затеял Подметающий Генерал. Время от времени он касался руки Се Ляня, успокаивающе поглаживая и просто обозначая своё присутствие. Посчитав, что нужное количество времени прошло, он активировал духовную сеть и обратился к принцу, пользуясь возможностью обсудить всё без лишних ушей. Сошлись на том, что Му Цин каким-то образом заблокировал свои воспоминания и совершенно не притворяется в том, что не знаком с ними. Оставалось выяснить, что вообще случилось и каким образом он оказался в той яме в подобном состоянии. От множества мыслей и вариантов разболелась голова, и Се Лянь снова глянул на их молчаливого спутника, думавшего о чём-то своём. Что сейчас творится у него в голове?       В задумчивой тишине они следовали за дорогой до самого заката, пока вдруг Фу Яо не замер, махнув рукой.       — Нам лучше свернуть здесь, — тихо заявил он и уже было направился в сторону деревьев, как вдруг его дёрнули за рукав.       — Почему юный господин так решил? — поинтересовался Се Лянь, и Фу Яо опустил глаза, смотря, как тонкие изящные пальцы сжимают ткань его верхней одежды. Хватка внезапно оказалась настолько крепкой, что даже при желании он вряд ли вырвался бы, не порвав ничего.       — Судя по местности, где-то в той стороне должен быть ручей или озеро. Вода никогда не будет лишней. Если господа не хотят следовать за мной, они могут продолжить свой путь, просто подсказав направление, — тут же оправдался парень, звуча слегка раздражённым, что было больше похоже на него прошлого (сложно было переварить то, что таким образом он ещё звучал буквально вчера, препираясь с новым Богом Войны у своего дворца).       — Нет, мы последуем за молодым господином. Просто стало интересно, почему было избрано это направление? — отозвался Хуа Чэн, и Се Лянь был благодарен ему за находчивость. Фу Яо перевёл взгляд с одного лица на другое, потом снова на вцепившиеся в него бледные пальцы, которые тут же ослабили свою хватку.       — Это просто показалось правильным, — пожал плечами он, и троица снова двинулась в путь, уходя дальше в лес. Наверняка со стороны подобное выглядело бы подозрительно, но Се Лянь знал, что уж ему-то из всех существ в этом мире опасность не грозит.       Как и сказал Фу Яо, через некоторое время они наткнулись на ручей, в котором даже можно было искупаться при сильном желании. Возле него они и решили заночевать, и, пока Се Лянь собирал камни для костра, отмахиваясь от стремившегося помочь Хуа Чэна (которого в итоге послал за хворостом), Фу Яо склонился над водой, глядя на своё расплывчатое отражение, и тихо выругался сквозь зубы, принявшись пальцами причёсывать волосы. В этом новом свете он был похож на совершенно другого человека: полы одежды покрыты лёгким слоем пыли, волосы небрежно падают на плечи и спину, под ногти забилась грязь. Даже в самые тяжкие времена Се Лянь наблюдал Му Цина собранным, в идеально заправленной одежде и с туго подвязанными волосами. Этот их спутник действительно являлся кем-то чужим, принцу неизвестным, и он незаметно приглядывал за парнем из-под ресниц, расставляя камни.       — Прошу прощения за неудобство, но не найдётся ли у этого господина шпильки или ленты? В противном случае я могу обойтись веткой, — обратился к нему Фу Яо, выдёргивая из болота задумчивости. Се Лянь пару раз моргнул, подняв глаза. Разумеется, при себе у него ничего не было, так как он прямо с той самой улицы сорвался на бег и отправился в мир смертных. Но и позволить Фу Яо засорять свои волосы грязными ветками он не мог, поэтому осторожно размотал Жое, тихо попросив её повиноваться. Лента, разумеется, сразу же узнала человека, починившего её, поэтому покорно лежала на ладони, пока Фу Яо с благодарностью принялся собирать волосы, открывая лицо. Когда он не раздражался со всего подряд, а черты не искажала воинственная гримаса, его легко можно было назвать привлекательным.       — Я верну её, как только найду аналог, — пообещал парень, закончив свои нехитрые манипуляции. Белоснежная лента ярко выделялась поверх черноты его волос и контрастировала с одеждой, придавая несколько картинный вид. Однако в глазах Фу Яо не промелькнуло даже искры узнавания — он вовсе не подозревал, что его причёску удерживал мощнейший небесный артефакт.       Вернувшийся с охапкой веток Хуа Чэн тут же заметил и узнал притаившуюся в неприхотливой причёске ленту. Вопросительно приподняв бровь, он глянул на Се Ляня, но тот лишь улыбнулся, успокаивающе махнув рукой.       — Гэгэ, я поймал несколько кроликов и насобирал орехов. Должно хватить, — сообщил он, демонстрируя сжатые в руке тушки и болтающийся на локте мешочек.       — Хорошая работа, — тут же похвалил его принц, видя, как Сань Лан расслабился, когда ему удалось привлечь к себе внимание. Фу Яо просто наблюдал, приоткрыв рот в удивлении, потому что сам он в суматохе забыл о том, что не имел при себе ничего съестного.       — Я могу приготовить это, чтобы отплатить за вашу заботу, — предложил он, и Хуа Чэн с готовностью передал добычу парню, решив не утруждать себя лишней работой там, где этого можно было не делать. Его Высочество не против? Вот и порядок.       Как и было заведено, еда смягчила атмосферу, и даже Хуа Чэн с Фу Яо были способны спокойно сидеть друг напротив друга, пока парень держал кусочки мяса на раскалённых камнях, проявляя немалый опыт полевой готовки. Даже без специй и соли, присыпанное лишь случайно найденными душистыми травами, мясо получилось вполне себе пристойным, и Се Лянь с удовольствием устроил пару кусочков на листке, невольно задумавшись о том, как давно принимал еду от этого человека.       — Молодой господин знает, куда хочет направиться после того, как заночует в селении? Есть ли планы на будущее? — мягко поинтересовался принц, стремясь вернуть разговор к первоначальной теме и копнуть немного глубже. Орех треснул в руке Фу Яо.       — Честно, я малость растерян сейчас, поэтому неплохо было бы осесть на несколько дней, узнать, что происходит в мире. А потом снова двинусь в путь, — задумчиво ответил он, перекатывая осколки скорлупы меж пальцев. Се Лянь ловко расколол свой орех так, что ядро внутри разбилось на две ровные части, одну из которых он автоматически протянул Хуа Чэну.       — Какой же является конечная цель этого пути?       — Не знаю, — ответил Фу Яо, и его плечи дёрнулись, будто он хотел сжаться и стать меньше, спрятавшись от этих бесхитростных вопросов. — Может, в дороге придумаю. Пока что я просто хочу увидеть мир и посмотреть, где в нём мне найдётся место.       — Звучит как замечательный план, — искренне восхитился Се Лянь, и Хуа Чэн неопределённо хмыкнул, поддерживая его. — Мы с Сань Ланом тоже затеяли небольшое путешествие и с радостью готовы составить молодому господину компанию, если это не обременительно.       Фу Яо задумчиво перекатил это предложение в собственных мыслях, подвигав веткой тлеющие угольки, чтобы подкинуть в них ещё немного хвороста. Ночь была по-летнему приветливой, и в огне не было смысла, но так он чувствовал себя куда спокойнее.       — Я не возражаю. Буду рад сопровождать вас, пока не разойдутся наши пути, — сказал он в итоге и тут же поднял свои тёмные глаза, пригвоздив Се Ляня к месту хорошо знакомым внимательным взглядом, пробравшим до костей. — В суматохе я осознал, что совсем забыл спросить имя доброго господина.       Наследный принц невольно сглотнул и тут же вернул своему лицу беззаботное выражение, пригладив складки на одежде, будто это могло помочь восстановить порядок в мыслях. Хуа Чэн растянулся прямо на земле, лениво рассматривая огонь, но было очевидно, что за разговором он следит так же внимательно.       — Ничего страшного, день сегодня действительно выдался незаурядный. Меня зовут Се Лянь, — легко ответил он, а сам тут же вцепился взглядом в изящное лицо, стремясь уловить там хотя бы что-то с непонятной надеждой.       Однако единственной реакцией, которую он распознал, были приподнятые с интересом брови и сверкнувшие осознанием глаза.       — Наследный принц Сяньлэ? — для уверенности переспросил Фу Яо, и сердце Се Ляня подпрыгнуло, забившись где-то под горлом.       — Да. Что-то не так?       — Ох, извините за странную реакцию, просто не ожидал встретить кого-то из Сяньлэ тоже. Стало быть, Его Высочество — небожитель? — Выражение лица Фу Яо тут же смягчилось, и он с явным интересом склонил голову набок, упёршись щекой в кулак. Ни гнева, ни признания, ни возмущения, ни удивления. Он был сдержан и учтив до зубного скрежета.       — Младший служащий, ничего особенного. Не стоит звать меня «Его Высочество» — «Се Лянь» будет достаточно, — с неловкой улыбкой покачал головой небожитель.       При первых словах брови парня сошлись «домиком», но он быстро пришёл к определённым собственным выводам (за которые Се Лянь готов был дорого заплатить) и не стал развивать столь неудобную для собеседника тему.       — Тогда для тебя я просто Фу Яо. «Молодой господин» звучит ужасно странно, — со смешком сказал он, и на долю секунды игривый прищур глаз напомнил Се Ляню о чём-то.       — Будто «добрый господин» звучит лучше! — не остался в долгу он и тут же тихо засмеялся в кулак, оторопев, когда услышал, что ему вторит тихий грудной смех собеседника, прикрывшего глаза в своём веселье и не заметившего странного взгляда, которым его смерил «младший служащий», застывший на месте. Се Лянь осознал, что впервые за всю свою немалую жизнь слышит этот смех. Если бы не обстоятельства, он мог даже обрадоваться этому, но почему-то вместо положенной эйфории сердце лишь болезненно сжалось.       Он не знал, почему Му Цин вдруг решил спрыгнуть с небес, куда подевались его воспоминания и как много было потеряно. Он не знал, что случилось с его магическими силами и куда это приведёт их в будущем. Не собирался же Му Цин сам себе обрезать жизненный срок, тихо растворившись в неизвестности, пока никто не видел?       «Не волнуйся, гэгэ, просто присмотрим за ним и узнаем, что это за прихоть», — мысленно обратился к нему Хуа Чэн, не отрывая глаз от костра. Се Лянь выдохнул и опустил ресницы, успокаивая сердцебиение. Действительно, у них было много времени. Небесная столица могла выстоять и без него, Фэн Синь сообщит о неприятностях в любом случае, если не сможет разобраться с ними самостоятельно; Призрачный город тоже неплохо справляется и в отсутствие Хуа Чэна. Они могут не торопиться и просто смотреть, к чему приведёт вся эта история, попутно узнав, куда уходят её корни.       Задумавшись, теперь Се Лянь осознал, что подобный исход уже последние десятилетия плясал у него перед глазами, игнорируемый в пользу невежественного счастья. Как легко он разворачивался, слыша «прости, Ваше Высочество, сегодня я занят», «Фэн Синь может составить тебе компанию, всё равно он ни сном ни духом о работе», «думаю, в этот раз я воздержусь», «не стоит задерживаться, тебе есть куда вернуться». Всё это время Му Цин посылал ему бесчисленное количество смешанных сигналов, которые Се Лянь принимал за чистую монету, оправдываясь сложным характером генерала. О чём же он думал, давая все эти отговорки? Се Лянь с трудом мог вспомнить их последний длинный разговор, не сводящийся к бюрократии небесного мира или беспорядку в мире смертных. Может, у него был шанс предотвратить всё это, прояви он большую толику внимания.       Пока принц занимался самобичеванием, Фу Яо снова завязал короткий разговор с Хуа Чэном, что само по себе со стороны выглядело удивительно. В основном они говорили на отвлеченные и нейтральные темы, которые даже светской беседой назвать было сложно: в какой части Поднебесной они сейчас находятся, есть ли поблизости чьи-то храмы, кто владеет этой территорией — каким-то образом это оказалось самым долгим их добровольным разговором за всё время знакомства. При том, что Хуа Чэн просто проявлял терпение ради своего возлюбленного, а Фу Яо считал его за случайного попутчика. Абсурд какой-то. Раньше Се Лянь готов был их верёвками связывать, чтобы преподать урок дружбы и человеческого взаимодействия, но теперь не мог избавиться от ощущения неправильности. Оставалось только привыкать.       Заночевать решили под открытым небом, раз другого выбора не представлялось. Хуа Чэн стянул с себя верхнюю одежду, оставшись в рубахе, длинные рукава которой скрывали татуировку.       — Возьми, гэгэ, иначе утром голова будет полна земли и веток, — с насмешливой заботой предложил он, и Фу Яо почему-то закатил глаза, фыркнув, отчего рука Се Ляня дрогнула, и он чуть не уронил чужую одежду на землю.       — Как же Сань Лан? — поинтересовался, всё ещё надеясь отказаться, однако Хуа Чэн был непреклонен, и шанса не осталось.       — Я пока не собираюсь ложиться, не беспокойся обо мне. Если что, я просто сдвину гэгэ и устроюсь рядом, — пообещал он, усмехнувшись, а уши принца запылали, когда он молча бросил взгляд в сторону Фу Яо, задумчиво перебиравшего веткой тлеющий костёр. Похоже, его вообще не интересовал чужой разговор, и это подняло волну благодарности в груди, иначе Се Лянь просто убежал бы со стыда. Му Цин прекрасно знал об их с Хуа Чэном отношениях, но Фу Яо даже не подозревал об этом! Как неловко просто вот так бросить этот факт ему в лицо.       — Можешь не утруждать себя, я останусь наблюдать. Вы можете отдохнуть, — пробормотал парень, и две пары глаз тут же устремились к нему, а брови Се Ляня сошлись к переносице. Ведь из них троих именно Фу Яо был смертным и нуждался во сне. Заметив молчаливое недоумение, направленное в свою сторону, молодой человек всё же поднял глаза. — Чего вы так смотрите? Я не собираюсь ничего красть, если вы об этом…       Се Ляня будто молнией поразило.       — Нет! Просто неловко оставлять тебя бодрствовать, пока мы будем спать, вот и всё, — на одном дыхании пробормотал он, и это даже не было ложью.       Тронутый подобной заботой, Фу Яо перестал хмуриться и расслабил пальцы, которыми неосознанно перебирал полы своей одежды.       — Всё в порядке. Не знаю, как это объяснить, но у меня такое чувство, словно я впервые за долгое время действительно проснулся. Не думаю, что смогу заснуть этой ночью при всём желании, так что в самом деле не стоит беспокоиться, — сказал он, и, хотя натянутая улыбка так и не достигла глаз, Се Лянь был уверен, что парень говорит им правду, что удивило его ещё больше. Когда его низвергли с небес, он чувствовал себя опустошённым и потерянным, поддерживаемый лишь присутствием близких, которые вскоре покинули его. Фу Яо выглядел уставшим, однако совершенно не в том смысле, в котором это воспринимали смертные. Его усталость поселилась в сердце и отражалась во взгляде, когда он думал, что никто не заметит.       Тем не менее Се Лянь решил не настаивать и в качестве благодарности высыпал в ладонь парню горсть очищенных орехов, которую тот принял с округлёнными от удивления глазами. Прежде, чем он успел возразить, наследный принц уже спиной к нему упал на красные одежды и прикинулся спящим. Тонкие губы тронула полуулыбка, и Фу Яо закатил глаза. Как по-детски.       Поднявшись, он отряхнул одежду и, проигнорировав прищур Сань Лана, нашёл палку потолще, после чего обвёл их «стоянку» плотной линией, устанавливая простенький барьер, что позволит ему увидеть, если кто-то лишний попытается подкрасться к ним исподтишка. Сань Лан наблюдал за ним, подперев голову рукой, и не выглядел удивлённым. Раз он путешествует с небожителем, наверно, часто наблюдает подобное. Сам Фу Яо просто по желанию вытаскивал из глубин своего разума навыки, стряхивая с них пыль забывчивости. Если спросить его, где он научился подобному трюку, в ответ можно получить лишь рассеянное: «Наверно, на небесах. Или когда-то раньше». Он просто знал, и ему было достаточно, а при попытках копать глубже по спине пробегал холодок. Он не хотел вспоминать. Приятно было иметь рядом с собой человека, когда-то бывшего его принцем, однако вопросы, которые задавал Се Лянь, невольно вызывали головную боль, и ему это не нравилось. Хотя можно ли винить человека за любопытство? На его месте Фу Яо повёл бы себя куда наглее и даже не устыдился бы.       Избегая косого взгляда и навязчивых мыслей, Фу Яо решил оставить Сань Лана присматривать за своим спутником, а сам притаился за деревом неподалёку, наблюдая за неторопливым течением ручья. В этот самый момент он осознал, что не знает о содержимом мешочков на своём поясе — в суматохе даже не подумал проверить. Играясь с подвязками и перекладывая пожитки, он так же жонглировал своими воспоминаниями, пытаясь понять, как глубоко они уходят. Он точно знал, что прожил не одну сотню лет, помнил множество заклинаний и печатей, с закрытыми глазами мог воспроизвести базовую боевую стойку, которой его научили в монастыре. Он знал, что Сяньлэ не существует, и, возможно, они с Се Лянем сейчас являются последними представителями. Мысль о родном доме невольно кольнула сердце. Как же одиноко было Его Высочеству, пережившему страшную эпидемию не в силах дотянуться до родных с небес. Подобному можно было только сочувствовать. А он сам…       — Могу ли я составить молодому господину компанию? — раздался игривый бархатный голос сверху, и Фу Яо поднял глаза, оторвав подбородок от коленей. Ему показалось, что он уже начал засыпать.       — Боже, вам двоим действительно не стоит звать меня так, это звучит ужасно, — пробормотал он, закатив глаза, и Сань Лан хмыкнул, элегантно опускаясь рядом. Автоматически парень подвинулся, позволяя новоприбывшему тоже опереться на дерево с удобством.       — Не мог отказать себе в удовольствии.       — Мстишь за шутку про имя? — понимающе поинтересовался Фу Яо, криво усмехнувшись. — Оно же ненастоящее, верно?       Ухмылка Сань Лана больше походила на хищный оскал, однако он выглядел довольным подобной догадливостью.       — И настоящее ты не скажешь? — тут же добавил парень. Сань Лан хохотнул.       — При желании ты можешь услышать его от любого прохожего, — легкомысленно сказал он, и Фу Яо заинтересованно приподнял брови.       — Но не от тебя.       — Может, и от меня тоже, пусть это подогревает твой интерес. А пока меня устраивает то, как я представился, — всё так же игриво парировал демон. Ему нравилось наблюдать, как этот невежда осторожно ступает вдоль границ вежливости, пытаясь выведать больше, чем следует.       — Как скажешь, Сань Лан, — подхватил парень, произнеся имя с особым нажимом, и Хуа Чэн на секунду опешил, повернув голову в его сторону. От острой ухмылки невольно дёрнулась бровь. В прошлом этот человек хотя бы не вступал в открытую конфронтацию, сохраняя достаточно интеллекта, чтобы лаять издалека. Стоило признать, что нынешнее его поведение несколько интриговало. Никто не решался так откровенно звать его, кроме Его Высочества, обладавшего особой привилегией. Похоже, Хуа Чэн сам загнал себя в ловушку в этот раз, стремясь остро пошутить.       — Гэгэ уже задал этот вопрос, но что ты собираешься делать дальше? После того, как дойдёшь до селения, — сменил тему он, подогнув колено к груди и устроив на нём щёку, чтобы неприкрыто смотреть на задумчивое лицо. Фу Яо тут же отвёл взгляд, уставившись на ручей.       — Наверно, осяду ненадолго, чтобы осмотреться вокруг и увидеть окрестные земли. Если вас это затруднит, можете двинуться дальше, я не хочу быть обузой, — пробормотал он, и это был уже не первый раз, когда он пытался уговорить их пойти своей дорогой.       — Тебе стоит избавиться от этой привычки. Если гэгэ сказал, что не против, то он не соврал, — сказал Сань Лан и, судя по всё ещё сведённым к переносице бровям и сжатым поверх плеч пальцами, его грубая правда принесла мало толку. Вздохнув, он добавил: — Я тоже не против.       Можно сказать, Фу Яо удивился его словам, судя по расширившимся глазам, когда он украдкой бросил взгляд в сторону. Сань Лан всё так же уверенно смотрел на него.       — Я парень, свалившийся с небес по непонятной причине, и в моей голове полный бардак, начиная с того, что я даже не помню почему это сделал.       — У Его Высочества тоже был прецедент с потерей памяти. Это решаемо, — лениво бросил парень, будто не считал это проблемой.       Ненадолго между ними повисла тишина: Хуа Чэн наблюдал за бабочкой, пристроившейся на макушке парня, чтобы мгновенно сообщить ему о лжи. Фу Яо был поразительно искренен, что отличалось от того, каким самодуром он запомнился Собирателю Цветов в прошлом.       — Но я не хочу вспоминать. — Его голос едва пересилил плеск воды, однако само признание было довольно громким, даже Сань Лан чуть нахмурился.       — Это твоё право, я не собираюсь тебя осуждать, — сказал он и даже был честен в этот самый момент, потому что перед глазами на секунду встал другой потерянный образ. Вряд ли он будет сильно скучать по Генералу, Подметающему Пол.       — Спасибо, — пробормотал парень, и это было ещё одной незнакомой для него чертой — благодарить, не покрываясь шипами в ответ на заботу.       Может, оно и к лучшему, что он не хочет вспоминать? Его поведение в прошлом многократно ранило чувства Его Высочества.       У непогасшего костра Се Лянь свернулся на красных одеждах, пока бабочка, поигрывая серебряными крылышками, присела ему на щёку и передавала этот разговор. Он тоже не осуждал Му Цина и в какой-то мизерной степени улавливал его мотивы, но даже так в голове то и дело эхом отдавалось беспомощное: «Почему?»       — Не думай слишком много, иначе поранишь голову, — насмешливо протянул Сань Лан.       — Ты кого назвал глупым? — тут же вспылил парень и толкнул его плечом, даже не прикладывая сил для этого. Его пальцы перестали до побеления сжимать плечи, с которых, похоже, свалилась малая, но внушительная часть груза. Вот это больше походило на него настоящего.       — Я ничего не говорил. — Сань Лан толкнул его в ответ, чуть не заставив завалиться набок. Фу Яо оскалился, и некоторое время они толкались, бормоча разные глупости просто чтобы препираться без причины, пока не успокоились, впав в молчание, которое даже можно было назвать умиротворённым.       Решив, что его лимит щедрости на сегодня исчерпан, Хуа Чэн поднялся с насиженного места, слишком грациозно для человека, долгое время проведшего в одной и той же позе.       — Не задерживайся надолго, завтра нам ещё придётся немало пройти, — сказал он и, уже развернувшись, бросил через плечо: — Спокойной ночи, молодой господин.       — Спокойной ночи, Сань Лан, — насмешливо бросил в ответ парень, успешно скрыв своё смущение. Каким образом меньше, чем за сутки, он чувствовал себя так, будто провёл в компании этих двоих почти сотни лет?       Тряхнув головой, он упёрся лбом в сложенные на коленях руки, чувствуя, как сами по себе закрываются глаза. Тем временем Хуа Чэн вернулся к оставшемуся лежать Се Ляню и опустился на колени рядом с ним, нежно проведя пальцами по мягким волосам. Серебряная бабочка продолжала трепетать крыльями на мягкой щеке, не желая покидать принца, однако под суровым взглядом своего хозяина таки скрылась из виду. Ресницы Се Ляня дрогнули, когда он подался навстречу чужой ладони, пробормотав тихое «спасибо». Хуа Чэн лишь покачал головой, улыбнувшись самыми краями губ. Подобные мелочи не стоили благодарности, ради Его Высочества он готов был сделать куда большее.       «Ты думаешь, это из-за меня?» — Даже в мыслях голос Се Ляня наполняла тоска.       «Какой бы ни была причина, это его собственное решение. Гэгэ и так слишком добр», — ответил демон, продолжая перебирать шелковистые пряди, зная, что это помогает принцу успокоиться. Действительно, вскоре ресницы того перестали дрожать, и он выдохнул, чувствуя, что наконец может расслабиться. Довольный собой, Хуа Чэн вытянулся рядом, приобнимая его за плечи свободной рукой. Се Лянь всё ещё чувствовал тяжесть, но с благодарностью подался навстречу. Сам бы он давно перевесил вину на себя же, не проявив и каплю объективности. Время покажет, кто из них прав, а сейчас он воспользовался шансом сделать несколько свободных вдохов, пока события прошедшего дня оседали в голове. Сказали бы ему ещё вчера, что случится подобное (он всё ещё слышал это паническое «Генерал Сюаньчжэнь спрыгнул с небес!»), Се Лянь счёл бы, что разум потенциального собеседника мог повредиться. Или нет. Теперь, когда он возвращался мысленным взором к дням минувшим, всё ярче становились признаки, которые он просто предпочитал игнорировать. Пару недель назад он сказал Му Цину и Фэн Синю, что собирается явиться в столицу с визитом, устроив сюрприз. Реакция Фэн Синя была привычной: потребовал не тащить с собой Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём, чтобы остальные небожители спали спокойно. А вот Му Цин хмыкнул и попросил не беспокоиться о нём, потому что «сейчас у него хватает развлечений». Тогда Се Лянь принял это за привычную колкость, подумав, что Му Цин просто занят молитвами и отчётами. Теперь же он понимал истинную причину: прямо перед их лицами тот давно попрощался с небесной столицей и просто сжигал мосты. Хватило бы пары вопросов или даже одного участливого разговора, но Се Лянь просто отмахнулся и ушёл гулять по Призрачному Городу.       Той ночью ему приснился тревожный сон, но поутру Се Лянь уже не мог вспомнить его, лишь тыльной стороной ладони стёр холодный пот с висков. Хуа Чэн уже наблюдал за ним, устроившись на локте, чтобы склониться и коротким поцелуем пожелать доброго утра. Когда остатки сонного тумана рассеялись, Се Лянь огляделся, и его сердце на долю секунды замерло, когда в поле зрения не оказалось чёрных одежд. Сань Лан приложил палец к его губам прежде, чем принц успел позвать.       «Похоже, хвалёный путешественник таки уснул».       Действительно — Фу Яо оказался под тем самым деревом, где его ночью покинул демон, и крепко спал, обняв себя руками так, будто защищался от холода. Таким образом он казался ещё меньше, как любой беззащитный смертный человек. И даже во сне меж бровей залегла складка, словно его что-то не устраивало. Се Лянь невольно улыбнулся: некоторые вещи не меняются. Мягко коснувшись плеча парня, он подождал, пока дрогнут стрелочки ресниц, открывая смягчённый пеленой сна взгляд. Похоже, Фу Яо был удивлён увидеть его перед собой, и наследный принц даже испугался, что его воспоминания стираются каждую ночь сами по себе, но сомнения рассеялись, когда парень буркнул что-то вроде «дбрутр» и зевнул, прикрыв рот ладонью. Разогрев на костре остатки кроликов, которых закусили орехами и запили водой из ручья, они снова отправились в путь, и в этот раз атмосфера каким-то образом сгладилась сама по себе. Хуа Чэн, проявив невероятную инициативу, принялся рассказывать о местности вокруг, упоминая города и посёлки, на которые они могут наткнуться, если двинутся в направлении любой из частей света.       — Ты так много знаешь, — почти удивлённо пробормотал Фу Яо, внимательно слушая и откладывая ценную информацию, которая могла бы пригодиться в будущем.       — Я тоже много путешествовал, как и гэгэ. Не пропадём, — пожал плечами Сань Лан, откинув небрежно собранную косу за спину. Каким-то образом он даже в абсолютном беспорядке казался элегантным, а на его одежде не осталось и пятнышка после того, как она всю ночь и утро пролежала на земле, отслужив циновкой.       — Я исходил все земли на юго-западе, и там мне знаком каждый камень, — гордо заявил Фу Яо, и рот его собеседника приоткрылся в небольшой «о», будто ему не был известен этот факт. Разумеется, небесный генерал должен был знать свои земли от и до, но всё же он не высказал ни одного комментария.       — Какими же судьбами Фу Яо оказался на юго-западе? — поинтересовался Се Лянь, внося свою лепту в разговор. Парень задумчиво прикусил щёку изнутри, пнув случайный камень под ногами.       — Наверно, эту территорию мне поручили, когда я был младшим служащим Нижних Небес…       — Средних, — поправил Се Лянь.       — Их переименовали? — удивлённо спросил парень, и принц кивнул, мысленно добавив, что они-то всегда оставались на Верхних Небесах. — Много воды утекло.       — Но если судьба забросит нас на юго-запад, я с радостью доверюсь Фу Яо, — с улыбкой сменил тему Се Лянь, видя, с каким скрипом даётся бывшему небожителю разговор, касаясь его порезанного прошлого. Его разум ещё не успел настроиться на новый лад, что вело к разнообразным казусам.       — А… да, конечно, к вашим услугам, — автоматически ответил Фу Яо, и не надо было обладать точным глазом, чтобы заметить покрасневшие кончики ушей и румянец, тронувший бледную кожу. Невольно захотелось протянуть руку и пальцем коснуться пылающего уха, но наследный принц сдержался, спрятав улыбку за широким рукавом, чтобы парень не решил, что над ним насмехаются — с него станется.       Хотели они того или нет, теперь Фу Яо стал объектом шуток для демона и небожителя одновременно, и ему оставалось лишь смириться, периодически возмущаясь и угрожая кровавой расправой, которая, конечно, никогда не наступит. Их поведение практически можно было назвать приятельским, однако Фу Яо не обнадёживал себя лишними мечтами, понимая, что длиться это будет ровно до места их назначения, после которого дороги в любой момент разойдутся, и он не сможет на это повлиять. Рано или поздно всё покинет его, поэтому лучше всегда быть готовым.       «Поселение», про которое они говорили, оказалось самым настоящим маленьким городком. Изначально тут пересекались самые важные торговые пути, и некоторые торговцы, часто пользующиеся одним маршрутом, решили устроить себе остановку в горах, где можно было поселиться на некоторое время, организовав себе ещё и отдых на хорошей местности. Со временем всё больше людей подхватили эту идею, и вот «маленькая стоянка» превратилась в скромный горный городок. Людей было не особо много, но зрелищ хватало в избытке, особенно когда начинался сезон торговых миграций. Сейчас внутри стен было спокойно, и трём путникам не составило особого труда найти постоялый двор, спросив пару-тройку человек по дороге, чтобы наверняка. За стойкой их встретила женщина, возраст которой уже начал накладывать свой отпечаток на сияющее приветливостью лицо. Похоже, она владела этим местом с самого основания или получила его по наследству. Внутри было уютно, пусть и тесновато, но Фу Яо не повёл бы носом, предложи ему спать и в пристройке, а Се Лянь и Сань Лан бывали местах куда худшего достатка — троица мимолётно окинула взглядом несколько столиков для отдыха, картины, украшавшие ровные стены, и все, как один, решили: «Пойдёт».       Се Лянь уже хотел было двинуться к стойке, чтобы завести разговор, но Фу Яо внезапно обогнал его и уверенным шагом двинулся вперёд, оказавшись перед женщиной.       — Молодые господа желают снять комнату? — сразу же поинтересовалась хозяйка.       — Одна комната для этого господина, одна, — ткнул большим пальцем за спину, — для его спутников. Платить будем каждую прожитую ночь, так как срок остановки неведом. Аванс могу предоставить сейчас.       Се Лянь, похоже, хотел чем-то возразить, но женщина, завидев двойную прибыль, не позволила ему даже открыть рот:       — Если Ваши спутники согласны разделить одну кровать, ваши комнаты будут расположены рядом.       Не успел Се Лянь издать и звук, как в этот раз его перебил Сань Лан, приобняв за талию:       — Согласны.       Лицо принца мгновенно вспыхнуло алым, и он сбил с себя руку, будто согнал муху, пока Хуа Чэн подмигнул ему. Фу Яо всё ещё стоял спиной к паре и не видел этих манипуляций, в отличие от хозяйки, потянувшейся за ключами.       — Молодые господа желают воспользоваться другими услугами?       Фу Яо задумчиво поднял глаза.       — Обед, точнее, уже ужин. И горячая вода для купания в обе комнаты, — сказал он и потянулся за одним из мешочков, висевших на поясе, пока женщина считала сумму.       Се Лянь попытался вклиниться ещё раз:       — Мы можем заплатить…       Своё предложение он так и не закончил, остановленный острым взглядом через плечо. На долю секунды Фу Яо нельзя было отличить от Му Цина.       — Это меньшее, что я могу сделать за вашу помощь. Я плачу.       — Но мы можем сами заплатить за себя, — мягко возразил наследный принц. На самом деле при желании они могли выкупить весь постоялый двор и превратить его в игорный дом, пока не надоест.       — Я плачу, — всё так же упрямо повторил парень голосом, не предполагающим возражений, однако Се Лянь мог долго соревноваться в упрямстве и чуть не принял этот вызов, остановленный мягким голосом Хуа Чэна у себя в голове:       «Гэгэ, позволь ему заплатить. Он делает это не только для нас».       Замерев, Се Лянь взвесил эти слова, признавая их правдивость. Даже в этом состоянии Фу Яо наверняка стремится показать, что не бесполезен и может быть им ровней. Пока он раздумывал о причинах и последствиях, сам парень снова повернулся к стойке и отсчитывал позвякивающие монеты, после чего поблагодарил хозяйку за гостеприимность и вернулся к ним уже с ключами. Договорившись встретиться за обедом, переходящим в ужин, они разошлись по своим комнатам. Заняться было особо нечем, и Фу Яо снова принялся перебирать свои скромные пожитки, после чего вспомнил о чём-то и снова спустился к стойке, поинтересовавшись, где может купить себе ленту для волос.       Вскоре в дверь комнаты, где остановились Се Лянь и Хуа Чэн, постучались. Се Лянь тут же оборвал свой разговор с Небесами, а Хуа Чэн, развалившийся на кровати с рабочим свитком, снова натянул на себя личину.       — Не хотел беспокоить, но эта лента почему-то не развязывается. Я был уверен, что завязал простейший узел, — смущённо пробормотал Фу Яо, показательно подёргав свои волосы, перетянутые белой лентой так туго, что даже просто сорвать её не получилось бы.       Се Лянь не смог сдержать смешка, из-за чего парень тут же оскалился, и отступил в сторону, пропуская его в комнату.       — Займи стул или кровать, сейчас помогу тебе выпутаться из этой проблемы, — сказал он прежде, чем Фу Яо успел атаковать первым.       Сань Лан добросердечно подогнул ноги, освобождая край кровати для незваного гостя, и тот невольно залился румянцем, думая о том, что кровать, наверно, слишком узкая для двоих человек, и ему стоило озаботиться этим раньше. Хотя, вернувшись к тому, как они вели себя друг с другом, можно было предположить, что проблема не так уж и значительна. Сань Лан выглядел более чем довольным.       Для начала Се Лянь осторожно причесал пальцами спутавшиеся пряди и принялся искать узел.       — Что за лента, перестань баловаться и отпусти Фу Яо, — со смешком пробормотал он себе под нос, и парень фыркнул, думая, что наследный принц просто решил пошутить. Спустя пару мгновений после этих слов лента действительно ослабла, и чёрные волосы рассыпались по плечам и спине. Облегчённо вздохнув, он тряхнул головой, чувствуя себя куда свободнее. — Благополучно спасён.       — Спасибо, — пробормотал парень, заправив выпавшие пряди, и Се Лянь невольно залюбовался, подмечая детали. С распущенными волосами Фу Яо казался старше и в то же время холоднее, действительно походя на великого небожителя, которым больше не являлся. Чёрные одежды выгодно контрастировали с бледной кожей, придавая ему царственный вид. — Не смею задерживать, встретимся внизу.       — О, — вынырнул из своих раздумий принц. — Да, точно. Не бойся обращаться за помощью, если понадобится что-то ещё.       На это Фу Яо лишь хмыкнул и хлопнул дверью. Ему и без того было стыдно за то, что он не мог справиться с какой-то лентой, а Се Ляню хватило лишь пары манипуляций. Тем временем Жое снова обмоталась вокруг шеи своего хозяина, довольно вибрируя.       — Проказница, — буркнул Се Лянь, дёрнув за белоснежный кончик. Хуа Чэн протянул к нему руку, и принц тут же вернулся на кровать.       — Секунду назад гэгэ выглядел задумчивым, что-то поймало твой взгляд? — поинтересовался он, одним движением разрушив аккуратно собранный пучок, и волосы Се Ляня разметались по подушке.       — Просто подумал о том, как выглядит Фу Яо с распущенными волосами. Он… другой. Раньше он бы скорее отрезал собственные волосы вместе с лентой, чем позволил бы мне к себе прикоснуться, — честно ответил небожитель, наклонив голову, чтобы тонким пальцам было проще перебирать его волосы. От приятного ощущения мурашки бегали по коже.       — Может, наконец он решил повзрослеть и перестать бегать от себя. Кто знает. Пока он не грубит гэгэ, я готов оставаться в стороне. — Отведя руку, Хуа Чэн распустил собственную косу и склонился так, что завеса его чернильных волос скрыла их от окружающего мира. — Гэгэ нравится то, что он видит?       — Безусловно, — ответил Се Лянь, выдохнув около самых губ, и на пару секунд они замерли, словно в молчаливом поединке, который прервал Хуа Чэн, подавшись вперёд, и тёплая ладонь тут же накрыла его щёку, прижав к коже пару прядей. Правильно предположил Фу Яо: даже самый малый размер кровати не стал бы для них помехой, настолько сильно тянулись друг к другу тела.       Вечером весь холл был в их распоряжении, и можно было спокойно обсудить планы на будущее за горячей едой. Се Лянь обеспокоился тем, что ему придётся вернуться на Небеса, чтобы доложить о своём отсутствии и решить дела, которые он оставил позади.       — Мы обещали составить тебе компанию, и мне неловко нарушать это обещание, — виновато сказал, постукивая ногтем по чашке с чаем. — Если хочешь, Сань Лан может остаться здесь на время моего отсутствия.       — Что за ересь? Я не ребёнок, за которым нужно присматривать, — тут же возразил Фу Яо, ткнув в него пальцем. — Я же говорил, что собираюсь осесть здесь. Просто занимайтесь своими делами сколько надо, а после вашего возвращения мы снова двинемся в путь. Не думай, что я тут собираюсь штаны просиживать.       — И мысли не было, я просто беспокоюсь, — тут же взмахнул руками принц, и парень остался тронут подобным заявлением, пропустив момент, когда собеседник извлёк из рукава талисман с заклинанием и практически насильно вложил ему в руки. — Если вдруг тебе понадобится помощь, разорви этот талисман или просто направь в него духовную энергию. Я сразу почувствую.       Фу Яо с любопытством покрутил предмет в руках, рассматривая плетение символов, и на пробу просканировал его с помощью своей духовной энергии, чтобы чуть ли не выронить от удивления. Он не ожидал, что Се Лянь сможет создавать настолько мощные заклинания, которые с виду выглядели так просто, что на улице их бы вряд ли купили за мятый медяк. Чем больше Фу Яо подмечал в этой парочке, тем интереснее ему было узнать, какую же силу они прячут на самом деле. Насчёт «почему» догадаться не сложно — кто бы стал ходить, разбрасываясь заявлениями вроде «я могу стереть вас в порошок щелчком пальцев»? И хотя посыл ему не понравился, талисман он всё же оставил без лишних возражений, краем глаза заметив, как Сань Лан откинулся на стуле, расслабившись. Он практически не вступал в разговор, уделив всё внимание еде и питью, однако от Фу Яо не укрылся оценивающий взгляд, бросаемый из-под ресниц, будто ему устроили проверку. Он хотя бы прошёл?       На следующее утро они действительно исчезли, и хозяйка принесла ему оставленную на кровати записку, где коротко говорилось «скоро вернёмся, позаботься о себе». Явно Се Лянь озаботился. Фу Яо хмыкнул, но спрятал лист бумаги в рукав, потянувшись. Неизвестно, насколько затянется это «скоро», а дел у него было много, поэтому начал он с простого:       — Хозяйка, где в этом городе можно развлечься?       В то же время Се Лянь на небесах места себе не находил, между стопками документации, встречами и осмотрами едва имея время беспокоиться о том, как справляется его новый старый знакомый, оставшийся в мире смертных. Хуа Чэн предложил оставить на нём серебряную бабочку для душевного спокойствия, но это было бы жестом неуважения по отношению к самому Фу Яо, и наследный принц натянуто отказался, с каждым днём жалея всё больше, пока изнывал от неизвестности. В любой другой день он мог бы связаться по духовной сети, но Фу Яо не являлся небожителем, о чём Се Лянь благополучно забыл в самый ответственный момент. В итоге он помогал Фэн Синю разобраться с кучей новых обязанностей, связанной с практически вдвое увеличившимся количеством последователей, а сам мысленно возвращался к постоялому двору в затерявшемся среди гор городишке.       — Как он? — спросил Фэн Синь, отправив помощника со стопкой бумаг во дворец Линвэнь.       — Как кто? — переспросил Се Лянь, чуть не уронив рукав в чернила от того, насколько внезапно была нарушена тишина. Первым делом он подумал, что Фэн Синь поинтересовался о Хуа Чэне, а потом до него дошло: — Фу Яо?       — Он действительно взял себе это имя? Какой ужас. — Генерал провёл по лицу ладонью, и Се Лянь невольно согласился с ним — если раньше это было лишь временным прозвищем, которое можно было простить за простоту, то теперь он взял это своим новым именем на неопределённый срок.       Пользуясь возможностью, наследный принц наконец пролил свет на ситуацию, заодно и собрав её целиком в своей голове: похоже, прыжок с небес был запланирован уже давно, что можно было сказать по замедлившейся божественной деятельности, постепенному сокращению количества помощников, ограниченной (хотя казалось бы куда больше) социальной деятельности, заметной отрешённости во время разговоров. Теперь со стороны всё становилось на свои места, хотя и вопросов оставалось немало, начиная от того, что случилось с памятью Фу Яо и каким образом, заканчивая тем, что же он теперь собирается делать, когда путь на небеса точно закрыт. Се Лянь потёр точку между бровей и ограничился простым: «Поживём — увидим». Чем больше он думал, тем больше болела голова после столетнего перерыва. А ему казалось, что его уже мало чем можно удивить в этом мире, — Фу Яо можно было считать победителем, его удар действительно стал фатальным.       К тому времени, когда напряг спал достаточно, чтобы можно было решать его на расстоянии или совсем сбросить на дворец Линвэнь, наследный принц уже потерял счёт дням. Первым делом он направился в Призрачный город, чтобы подобрать Хуа Чэна и заодно повидаться с теми, кого не видел. Все местные жители уже давно провозгласили его своим вторым правителем, активно поощряемые градоначальником, и были рады видеть своего «старшего» на улицах снова. Остановившись на несколько дней, чтобы успеть уделить внимание всем и дать Хуа Чэну закончить свои дела, они воспользовались Сжатием Тысячи Ли и перенеслись к воротам городка. К счастью, тот ещё стоял на месте, что уже было хорошим знаком. Постоялый двор тоже, вроде, не рухнул — удивительно и приятно. Они поздоровались с хозяйкой, и Се Лянь с замиранием сердца поинтересовался, где сейчас находится спутник, с которым они заселились.       Стоило ему назвать имя, как лицо женщины просияло, и она хлопнула в ладоши.       — Господин Яо сегодня помогает на кухне, я могу позвать его — всё равно в такое время вряд ли кто-то придёт! — оживлённо ответила она, и брови Се Ляня сошлись «домиком». Они говорили об одном и том же человеке? Не успел он уточнить, как женщина уже скрылась за дверью, и оставалось лишь переглянуться с Хуа Чэном в ожидании.       Действительно, вскоре из той же самой двери к ним вышел Фу Яо, вытирающий пот со лба. Его волосы были собраны в высокий пучок, некоторые пряди прилипли к вискам; рукава были подвязаны надлежащим образом, чтобы не мешаться во время работы. Он… помогал на кухне? Не успел кто-то из троицы открыть рот, как хозяйка принялась хлопотать вокруг: помогла отвязать рукава и протянула полотенце, чтобы вытереть лицо. И всё приговаривала, какой Фу Яо на все руки мастер, отчего даже Хуа Чэн приподнял бровь, пока брови самого Се Ляня практически соединились с линией роста волос. Оказалось, пока они занимались своими делами, Фу Яо тоже не сидел сложа руки: первые дни он ходил по городу, изучая жизнь вокруг и наблюдая за людьми, потом поинтересовался, нужна ли помощь в содержании гостиницы, потому что работников в ней было заметно мало, и те в основном были либо родственниками, либо отчаявшимися от безработицы в неторговый сезон; случайная подработка в итоге и стала его платой за жильё и еду, которую парень готовил сам, тратясь только на продукты. Оказалось, что постоялый двор работает ещё и как дорожная закусочная, поэтому дополнительные руки на кухне были как никогда кстати. Когда посетителей не было, Фу Яо помогал с уборкой, починкой мебели и даже помог зашить любимую юбку хозяйки так, что она была как новенькая! От всех этих похвал парень с каждым словом всё ярче заливался краской и пытался возразить, но в итоге от него лишь отмахивались и покрывали ещё большим слоем заслуг. Се Лянь бы засмеялся от столь забавного зрелища, но сам будто находился в неведомом трансе, смотря на своего нового старого знакомого совершенно другими глазами. Разумеется, он не понаслышке был знаком со всеми перечисленными талантами, зная их истинный корень, но всё равно одно дело наблюдать самому, а другое дело — слышать со стороны. Он даже представить не мог, что Фу Яо так быстро переступит через собственную гордость и возьмётся за работу, от которой столько столетий сбегал как от чего-то постыдного. Задумываясь об этом, несправедливо было считать его таким человеком сейчас, ведь его характер изменился самым неожиданным образом, как и пропали причины считать подметание пола личным оскорблением.       Стоило появиться бреши в речи хозяйки, как Фу Яо с торопливым поклоном чуть ли не силком вытолкал своих спутников на улицу, пообещав, что они пообедают там. Его лицо полыхало и выглядело так, будто парень был готов взорваться от лишнего слова, поэтому Се Лянь удержался от комментариев. Что не распространилось на Сань Лана — он попытался обратиться к парню «Хозяин Яо или лучше Мастер На Все Руки Яо?», за что получил толчок в плечо и порцию тумаков, вызвавших лишь новую волну смеха, к которой присоединился и наследный принц. Даже за самой колючей оболочкой скрывалось доброе сердце — это определённо было про Фу Яо, чего он раньше не мог сказать о Му Цине.       Заметив, что в этот раз Сань Лан нёс при себе походную сумку, парень тут же осознал, что даже не дал им по-человечески заселиться, сразу выпнув на улицу, но трепыхаться было поздно, поэтому он указал на один из столиков, как раз пригодный для трёх человек, а сам скрылся в помещении, направившись на кухню, словно хозяин этого места. Подумав немного, по пути захватил ещё и свёрток с небольшими булочками, которые учился готовить по наставлению хозяйки — вот и повод испытать их на людях.       Несмотря на косой старт, обед прошёл в почти дружеской остановке: Се Лянь рассказывал о том, что за бардак творится на небесах (в какой-то момент Фу Яо даже подумал, что творится он там не переставая), Сань Лан ничем особым похвастаться не мог, поэтому тут же поинтересовался каким образом Фу Яо стал местным мастером на все руки. В этом вовсе не было ничего особенного: он просто предлагал свою помощь там, где требовалось, и вскоре люди (в основном знакомые хозяйки, то и дело заходившие посмотреть на новое лицо) запомнили его как способного парня, согласившись платить за мелкие работы. Таким образом он не только бесплатно проживал в постоялом дворе, но ещё и вышел в плюс, скопив немного денег для дальнейшего путешествия. Всё это было рассказано фирменным тоном «ничего особенного», но Се Лянь невольно заслушался, чувствуя странную гордость, потому что сам по старой привычке во время путешествий игнорировал свои потенциальные богатства и просто занимался случайными подработками, устанавливая связи и зарабатывая на жизнь. Он не ожидал, что подобный образ жизни так же подойдёт Фу Яо, а потом осознал, что технически ещё в прошлом они попали в практически идентичную ситуацию и смогли вознестись даже в самых ужасных условиях. Меньшего ждать и не стоило, но каким-то образом он всё ещё был удивлён и всё ещё не знал, где в этом человеке заканчивался Му Цин, а где начинался Фу Яо.       Когда они перешли к чаю и обмен новостями закончился, сменившись классической беседой о-природе-о-погоде, стало заметно, как некоторые посетители двора приветственно машут Фу Яо, и тот машет в ответ, едва заметно улыбаясь, пусть это и было похоже на оскал. Самой большой неожиданностью стал детский крик, раздавшийся со стороны. Всё бы ничего, но дети явно направлялись в их сторону и кричали: «Братец Яо, братец Яо!» Се Лянь сначала подумал, что ослышался или минимум обознался, но группа детей застыла прямо перед их столом, и самые отчаявшиеся принялись дёргать закатившего глаза парня за рукав, выкрикивая идиомы, что звучало ещё более странно. Как только терпение лопнуло, Фу Яо выстроил их в ровный ряд (единожды генерал — навсегда генерал) и выслушал каждого по одному, после чего одобрительно хмыкнул и отдал детям корзину, прикрытую тканью, на растерзание, и те с радостным воплем убежали куда-то. Заметив круглые глаза Се Ляня и приподнятую бровь Сань Лана, он со вздохом пояснил:       — Внуки хозяйки. Мы договорились, что они учат новые идиомы, а я даю им часть лишнего с кухни. На кухне всегда есть что-то лишнее в этот сезон, потому что в один день ты не протолкнёшься от желающих поесть здесь, а в другой день за сутки никто даже на вывеску не посмотрит. Хозяйка говорит, что посетители приходят только из-за… — не закончив свою тираду, он запнулся и опустил глаза.       — Из-за чего? — поинтересовался Се Лянь, подавшись вперёд с неподдельным интересом.       — Не важно, я заговорился. Лучше скажите, куда мы будем двигаться дальше! — тут же отступил парень, всем своим видом выражая протест, но Се Лянь и Сань Лан закончили мысль за него:       «Хозяйка говорит, что посетители приходят из-за твоего красивого лица».       Они оказались правы.       Долго в городе решили не задерживаться, сам Фу Яо начал собирать вещи в тот же вечер, и оставалось лишь поражаться его способности не привязывать дух к месту. Возможно, где-то под генеральскими латами и острым взглядом действительно скрывалась душа путешественника, которая теперь смогла поднять голову и взглянуть на мир. Он долгое время рассуждал о том, как осматривал территорию за пределами города и расспрашивал местных о том, куда лучше направиться, и Се Лянь почти мог поклясться, что впервые слышит, чтобы этот человек говорил настолько много по собственной воле. Сколько же он упустил за все эти сотни лет? Оставалось лишь надеяться, что в будущем его ждёт шанс это наверстать, и в этот раз он сможет назвать себя хорошим другом.       Не меньше сразило их то, с какой тоской прощалась хозяйка постоялого двора, будто провожала в дорогу старого знакомого, а не случайно заселившегося несколько недель назад парня. Троица проводила её взглядом, когда она попросила подождать немного и скрылась в неизвестном направлении, откуда вскоре вернулась, держа какой-то вручную сплетённый талисман, который двумя руками протянула ошарашенному Фу Яо.       — В благодарность за принесённое в это место счастье возьмите этот скромный подарок. Просто мелочь, но с этой вещицей молодой господин всегда выберет верную дорогу.       Фу Яо хотел замахать руками и отказаться, но Се Лянь толкнул его локтем, не дав сбежать. Злобно сверкнув глазами, парень всё же принял подарок и привязал талисман к поясу. Обладая глубоким синим окрасом, тот практически не выделялся на чёрной одежде. В свою очередь он покопался в одном из мешочков и так же почтительно протянул женщине бумажный талисман, велев повесить его на двери для защиты от тёмных духов и других опасных тварей. Одного взгляда хватило, чтобы узнать почерк Му Цина, и Се Лянь удивлённо округлил глаза, почувствовав исходящую от нарисованных заклинаний силу, вспыхнувшую в тот момент, когда талисман был передан из рук в руки. Фу Яо не являлся небожителем, и его талисманы должны были обладать обычной заклинательской природой, но увиденное им было чем-то большим. Надо будет присмотреться получше.       Несмотря на попытки детей задержать Фу Яо разговорами и отвлечь новыми идиомами, городок путешественники покинули практически без проблем, направляясь на запад.       — Куда дальше? — поинтересовался Се Лянь.       — Куда поведёт дорога, — ответил Фу Яо, целеустремлённо смотря вперёд, будто уже видел там свою цель и собирался покорить её несмотря ни на что. Се Лянь вспомнил, как пару десятков лет назад вернулся в столицу, дабы отчитаться Линвэнь о выполненном задании и помочь с другими поручениями. Тогда же Се Лянь пересёкся с Му Цином на улице и чуть не прошёл мимо, не узнав, потому что взгляд того был потерянным, будто судьба закинула его в пустыню и отобрала компас. Не должен так выглядеть небесный генерал, своими потом и кровью построивший эту новую небесную столицу. — Здравствуй, Му Цин, — вежливо позвал наследный принц, и остекленелый взгляд прояснился, когда Му Цин хорошо отработанным движением приподнял подбородок и посмотрел на своего собеседника с выражением, которым обычно объявляли дуэль. — А, Ваше Высочество. — Воинственно приподнятые плечи расслабились, устало опустившись, и боевая аура сменилась аурой отчуждения. — Какими судьбами решил оказать нам такую честь? — Небесная столица такой же дом мне, как и Призрачный город. — Они оба сделали вид, что поверили этому. — Линвэнь просила меня заглянуть к ней, когда я решу проблему с речными каналами. Со смертью Ши Уду обязанности водного повелителя были распределены между сильнейшими богами, способными подражать его могуществу, однако вознесения нового водяного божества с нетерпением ждал весь пантеон — оказалось, что Водяным самодуром быть нелегко, а шутники просто игнорировали большую часть трудностей, которые в итоге упали на их же плечи. Воспользовавшись лазейкой, Му Цин тут же передёрнул плечами и развернулся в направлении, противоположном тому, куда следовал Се Лянь. — В таком случае не смею задерживать. Передай Линвэнь мои наилучшие пожелания. Не успел принц удивиться подобной вежливости, как генерал Сюаньчжэнь уже скрылся из виду.       Они старались держаться недалеко от воды, чтобы в любой момент можно было умыться, наполнить фляги или постирать одежду, когда та становилась слишком тяжёлой от дорожной пыли. Во время стирки Се Лянь составлял компанию Фу Яо и с помощью магии помогал быстро сушить ткань, пока Сань Лан уже час как пропал где-то в лесу на охоте. Чтобы не навешивать себя лишним, они питались тем, что даровала земля, поэтому обязанности волей-неволей разделились, хотя большая часть работы каким-то образом доставалась Фу Яо.       — Если ты так сложишь рукава, то потом они все покроются складками, а у нас нет возможности их погладить, — наставлял парень, отобрав у принца его же сменную одежду, которую тот собирался спрятать в сумку. — Я думал, вы с Сань Ланом отбитые путешественники, как можно быть таким неаккуратным?       На самом деле Се Лянь спокойно мог ходить и в помятой одежде, не обращая на это внимания, а на Сань Лане одежда каким-то образом всегда оставалась идеально прямой, но Фу Яо было сложно противостоять, когда тот загорался бытовыми нравоучениями. Вернув аккуратно сложенные одеяния их законному владельцу, он снова склонился над ручьём, где ещё осталась его собственная верхняя одежда, ждавшая стирки.       — Думаю, даже после ста лет путешествия я не смогу сравниться с Мастером На Все Руки, — шутливо ответил Се Лянь, снова опустившись на корточки рядом, чтобы наблюдать как ловко парень орудует теми самыми руками, даже не задумываясь.       — Я же просил так меня не называть! — зашипел Фу Яо и с оскалом принялся работать ещё агрессивнее, отчего собранные «петелькой» волосы колыхались, будто хвост раздражённого кота.       — Прости, не удержался. Сань Лан прав: ты делаешь такое смешное лицо, что я не устоял, — принялся оправдываться принц, выдавая себя смешком, из-за чего оскал парня стал ещё более хищным. Почему он вообще терпел этих двоих?       Буркнув злобное «получай», он тряхнул рукой в сторону, тем самым забрызгав лицо Се Ляня, не ожидавшего такой атаки и даже не успевшего прикрыться. Осознав, что он сделал, Фу Яо побледнел и повернулся, а от потерянного выражения лица принца почувствовал себя ещё хуже, поняв, что переступил границу.       — Прости, я… — договорить ему не дала порция брызг, прилетевшая в лицо.       — Это война! — прокричал Се Лянь и повторил свою атаку, от которой в этот раз Фу Яо увернулся и, крикнув «ах так!», выдал ответную порцию брызг. Начавшаяся вполне игриво, потасовка чуть не переросла в полноценную драку не на жизнь, а насмерть. Фу Яо уже собирался замахнуться и окатить Се Ляня с ног до головы водой, тряхнув на него мокрой тканью, а тот планировал ответить подсечкой, как вдруг их остановил тихий кашель, раздавшийся сверху. Молодые люди тут же замерли, будто пойманные на баловстве дети, и синхронно подняли глаза на Сань Лана, упёршегося одной рукой в бедро, а второй державшего сеть, полную добычи.       — Значит, я тут работаю в поте лица, а вы забавляетесь? — поинтересовался он, приподняв бровь. Оба парня промокли до нитки, что решалось одним щелчком пальцев, однако сам факт. Когда он услышал вскрики, подумал, что на берегу случилась серьёзная потасовка.       — Сань Лан, мы просто… — уже хотел бы оправдаться Се Лянь, но парень его не дослушал, оглушённый прилетевшими в лицо брызгами.       — На войне нет оправданий, — заявил Фу Яо, и его оскал постепенно сменился улыбкой от вида совершенно поражённого таким поворотом событий Сань Лана, аура вокруг которого постепенно становилась убийственной.       Прежде, чем Хуа Чэн предпринял попытку завалить парня в ручей, Се Лянь встал между ними и предложил высушиться, чтобы никто не простудился.       «Я ему это припомню», — мысленно пообещал ему Хуа Чэн, пока принц помогал ему высушить волосы.       «Обязательно, только помни, что он смертный».       Следующим на очереди был Фу Яо, усевшийся на камень с царственным видом. Се Лянь помог ему с лентой, отдёрнув вернувшуюся к жизни Жое, и принялся осторожно перебирать прядь за прядью, потому что среди них троих Фу Яо оказался самым мокрым. Уголки его губ всё ещё были приподняты в лёгкой улыбке, обворожительной, пусть и совершенно непривычной.       — Ты что, никогда не играл в ручье? — поинтересовался он у Сань Лана, скривившись, когда Се Лянь случайно потянул слишком сильно.       — Не доводилось, — честно ответил Сань Лан. — Единственный раз, когда я был у ручья с кем-то, меня попытались утопить, а так нет.       Он ожидал привычной реакции собеседника: от жалости до искреннего ужаса — но Фу Яо вновь превзошёл все ожидания, хмыкнув.       — О, в этом мы с тобой похожи. Когда я ещё был учеником в монастыре, отношения между мной и другими учениками оставляли желать лучшего, и однажды они решили столкнуть меня с моста. «Если ты действительно такой талантливый, то выплывешь», — сказали они, забыв, что у меня не было возможности научиться плавать. Я думал, что останусь в том самом ручье водяным гулем, но в результате почти идеально освоил цингун в, так сказать, полевых условиях. Вспоминая это, я думаю: как вообще можно было там утонуть, речушка же была почти по колено!       Руки Се Ляня нерешительно замерли, сбившись с ритма, который он восстановил, чтобы не выдать своё замешательство. Об этой истории он не знал, хотя когда Фу Яо был «учеником», Му Цин уже был его слугой, и принц не помнил подобных прецедентов, свято веря, что его влияние уберегает мальчика от задир. А это просто был один из тех дней, когда Му Цин вернулся мокрый с ног до головы и сказал, что решил искупаться после тренировки. Разумеется, наследный принц с радостью ему поверил.       Се Лянь не был любителем ворошить прошлое, но в итоге у него не осталось выбора, кроме как рефлексировать остаток дня, осознавая, как же много он упустил у самого своего носа. Но была у всего этого и хорошая сторона: он впервые позволил себе заняться самым настоящим дурачеством с Му Цином, ввязавшись в эту шуточную битву с Фу Яо.       Сань Лан тоже ушёл в глубокие раздумья и предпочёл начать разделывать принесённые туши, чтобы не продолжать вошедший в столь неловкое русло разговор. Стоило признать, если биографию Се Ляня он мог рассказать посреди ночи в хронологической последовательности, то жизнями его бывших подчинённых Хуа Чэн интересовался мало, зная лишь самые важные детали, в основном касающиеся слабых мест. Он не предполагал, что в компании принца маленький слуга всё равно испытывал трудности, несмотря на определённую лояльность. Искоса поглядывая на собирающего волосы Фу Яо, он впервые допустил мысль, что этот человек является чем-то большим, нежели просто раной на жизненном полотне Его Высочества и сборником саркастичных комментариев. Это было интересно, и Хуа Чэн планировал в дальнейшем рассмотреть бывшего подметающего генерала с разных сторон, раз уж судьба так крепко связала их троих на ближайшее время.       В этот день все трое, находившиеся в пути неделями, впервые сдвинулись с мёртвой точки.       В паре суток ходьбы до ближайшего города они обнаружили заброшенный дом, наверно, поставленный таким же путником, и решили ненадолго обосноваться в нём прежде, чем снова нырнуть в мирскую жизнь. Сань Лан зашёл первым, остановив своих спутников жестом руки, и закрыл за собой дверь. Се Лянь и Фу Яо лишь переглянулись и синхронно пожали плечами, как вдруг изнутри раздалась мощная вспышка духовной энергии. Из приоткрывшейся двери показалась темноволосая голова, и Сань Лан пригласил их зайти. Нельзя было представить, на что была похожа хижина до их прихода, но сейчас она выглядела так, будто из неё никто и не выселялся. Се Лянь тут же принялся доставать спальные мешки из их бездонной сумки, обустраиваясь, пока Фу Яо занялся защитным барьером от злых духов и расчисткой места под будущий костёр. Вернувшись обратно, он заметил, что одного человека в их компании не хватает.       — Куда делся Сань Лан?       — А, у него появились дела. Должен управиться к вечеру или завтрашнему дню, ничего серьёзного, — отмахнулся Се Лянь, пытавшийся починить ножку у низкого столика, чтобы можно было есть прямо за ним.       — Вернулся в Призрачный город, значит, — пробормотал парень, направившись к собственной походной сумке, небрежно оставленной в углу.       — Да, но это ненадол… ты сказал «Призрачный город»? — принц оставил в покое несчастный столик и поднял глаза, шокировано смотря на своего собеседника.       — Ну, место, которым он управляет. Я ошибся с названием? — приподнял брови тот и вернулся обратно с мотком лент, которым можно было подвязать пострадавшую ножку, закрепив при помощи малой доли духовной силы.       — Нет, всё верно, просто я не думал, что ты знаешь. Сань Лан тебе рассказал? Спасибо, — пробормотал Се Лянь, принимая протянутый ему моток.       — Нет, но он особо не старается хранить это в секрете, погляжу. Дело его, мне без разницы, — невозмутимо ответил Фу Яо, а кончики ушей принца покраснели, как у ребёнка, пойманного на краже спрятанных конфет. Решив, что вопрос закрыт, Фу Яо принялся рассуждать о том, что они должны будут первым делом сделать по прибытии в город, и Се Лянь лишь обрадовался смене темы. Он не привык говорить о таких бытовых вещах с кем-то, кроме Хуа Чэна, и всё ещё чувствовал себя несколько скованно, однако с каждым днём это наваждение спадало, стоило ему поближе узнать эту новую сторону характера Фу Яо, оказавшегося прекрасным попутчиком, несмотря на природную непокорность. Раньше их разделяли звания наследного принца и его слуги, потом шли восемьсот лет недопонимания. Последние сто лет выдались более мирными, но всё равно не избавили от ощущения пустоты, тянувшегося следом, и вот только сейчас эти рамки были безжалостно разорваны и вырваны из сердца Фу Яо — для него «принц» было таким же обращением, как и «молодой господин», потому что не осталось страны, где Се Лянь мог бы властвовать над ним.       Ужинали в мирном молчании, пока Фу Яо то и дело косил глазами в одну из хроник, купленную им в городе, дабы быстро и точно понять порядок вещей в мире, куда он свалился. Се Лянь был поглощён едой, однако взгляд время от времени возвращался к точёному профилю: сосредоточенные глаза и опущенные уголки губ заставляли парня выглядеть куда старше положенного. Принц невольно осознал, что раньше именно Му Цин занимался всеми бытовыми вопросами, и сейчас Фу Яо так же взвалил эти трудности на свои плечи как нечто естественное.       Он хотел поблагодарить парня за ужин, но тот оказался настолько увлечён своим чтивом, что Се Лянь не решился отвлекать, поэтому заглянул в свою бездонную сумку и выудил чашки для засушенных чайных листьев, так же благоразумно купленных Фу Яо, потому что их было несложно носить с собой. Когда всё внимание Се Ляня не сосредотачивалось на Хуа Чэне, он мог уловить множество деталей, которые раньше не замечал или просто принимал за данность. Создавалось впечатление, что не они сопровождали Фу Яо, а он вёл их за собой, подчинив себе дорогу. Так ли нужны были ему покровители, роль которых навязала себе пара?       Начать разговор он смог лишь под покровом ночи, когда они расстелили спальные мешки у дальней стены, чтобы легко можно было наблюдать за дверью. Пока Хуа Чэн и Се Лянь во сне всегда лежали рядом друг с другом, Фу Яо обычно находился по другую сторону костра или вовсе садился под одним из деревьев, словно боялся оставить спину открытой и расслабиться больше позволенного. Хватало малейшего движения, чтобы он проснулся, а чаще всего парень уже медитировал или разминался неподалёку, когда Се Лянь открывал глаза. Непривычно сейчас было наблюдать за тем, как Фу Яо снимает с себя верхнюю одежду, оставляя её рядом, и устраивается поверх спального мешка, готовый в любой момент вскочить на ноги.       — Фу Яо, — позвал принц в кромешной тьме. Парень хмыкнул, обозначая своё присутствие. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты каждый день готовишь нам.       — С чего бы? Охотится и ловушки плетёт всё равно Сань Лан. — Даже по голосу можно было услышать, как Фу Яо закатил глаза, говоря всё это, но Се Лянь уже привык к подобной «простодушной» манере.       — Тем не менее ты делаешь большую часть кропотливой работы, что так же важно. Просто хочу, чтобы ты знал, что мы благодарны тебе за заботу, — всё равно закончил он свою мысль, чувствуя, как на душе стало легче от того, что он произнёс эти слова. Давно пора.       Фу Яо не ответил, но его сердце сбилось с ритма и почти болезненно сжалось, отчего сбилось дыхание. Он не нуждался в чужом поощрении — это то, в чём он себя убедил за все прошедшие столетия, но почему-то слова наследного принца зацепили его за живое, заставив дрогнуть тёмные ресницы.       — Се Лянь, — позвал он, и горло тут же сжалось от того, как странно ощущалось на губах это имя.       — Я здесь, — отозвался небожитель, смотря на тёмный потолок.       Повернувшись, Фу Яо устроился на боку и подпёр щёку ладонью. Пряди волос скользнули по шее, смешиваясь с чернилами ночи. В темноте он мог видеть лишь силуэт Се Ляня, похожий на набросок кистью поверх почерневшего холста. Лишь белые одежды ярко выделялись и бросались в глаза.       — Почему вы следуете за мной? — Звучал этот вопрос непринуждённо, но Се Лянь кожей ощущал на себе пытливый взгляд и сам невольно сглотнул. Хотел бы он сам знать ответ.       — Хотим увидеть, куда это приведёт. Фу Яо — хороший спутник и приятный компаньон, — пусть на последнем он лестно слукавил, — так что нет причин сойти с этого пути. Если тебя тяготит наша компания, мы оставим тебя в любой момент.       — Нет, с вами тоже удобно путешествовать и никогда не скучно. Я подумал… может ли это быть связано с той частью моей жизни, о которой я не знаю?       Пальцы Се Ляня дрогнули, однако он без труда сохранил душевное и внешнее спокойствие.       — Ты хочешь знать ответ на этот вопрос?       — Нет.       Не выдержав, Се Лянь всё же повернул голову. Луна вышла из-за туч, блеснув ему прямо в глаза, и на фоне серебристых лучей он мог рассмотреть лишь тёмный силуэт, залитый мягким светом, подобным божественному сиянию. Даже став смертным, Фу Яо где-то глубоко внутри сохранил в себе каплю божественности. Душа его действительно пребывала в блаженстве, и от Се Ляня не укрылся блеск тёмных глаз, в которых будто поселилась собственная луна. Несмотря на свой отказ, Фу Яо наверняка уже сам знал ответ, просто не готов был услышать его.       — Мы будем рядом с тобой до тех пор, пока ты будешь нуждаться в нас. Можешь считать это добрым порывом, я бы назвал это личной прихотью. Как только ты захочешь получить ответы на свои вопросы, я их дам, — мягко сказал наследный принц, и его низкий голос, переплетённый с лунными лучами, заставил сердце Фу Яо трепетать. Залитый серебряным сиянием, Се Лянь был похож на настоящее божество, от которого было сложно отвести глаза.       — Я тоже должен… хочу сказать… — парень запутался в словах, на долю секунды перенасытившись незнакомыми чувствами, но быстро взял себя в руки, вернув контроль над голосом. — Я тоже благодарен. Не знаю, заметили вы или нет, но я тоже доволен своим путешествием с вами. Надеюсь, наша совместная тропа долго останется нераздельной. Спокойной ночи. — Договорив, он отвернулся и обхватил себя руками, всем видом демонстрируя неприступность.       Сказать, что Се Лянь был поражён, — не сказать ничего. Сколько времени он провёл в отрицании и отторжении, сколько лет сжигала его душу едкая обида, плотно впившаяся в жилы и кости — и теперь лишь пепел былого негодования летал по ветру, подхватываемый эхом сумбурной благодарности. Даже после победы над Цзюнь У между ними сохранилась непреодолимая дистанция, и он уже просто смирился с ней, как вдруг с другого конца в руки внезапно прилетела спасительная верёвка, и теперь он мог натянуть крепкий канат, чтобы позже связать целый мост. Вспомнилось то, как Му Цин старался не смотреть ему в глаза, украдкой рассматривая со стороны и тут же отводя взгляд, что Се Лянь всегда принимал за недружелюбие. Как периодически искривлялись его губы в молчаливом негодовании, воспринимаемом как природный цинизм. То, что казалось высокомерием, оказалось внутренней неуверенностью, пустившей корни в сердце на века. И теперь она была выдрана вместе с воспоминаниями, оставив после себя кровоточащую рану, которую Фу Яо пытался плотно скрыть одеждой и закрыть руками.       Тоже повернувшись набок, Се Лянь долго смотрел на повёрнутую к нему спину, пребывая в смешанных чувствах. За прошедшее столетие Хуа Чэн научил его утешениям, но все они были связаны с объятьями и прикосновениями, что с Фу Яо он никак не мог себе позволить, и оставалось просто смотреть. Без труда можно было представить хаос, творившийся в душе бывшего небесного генерала, и с ужасом Се Лянь понял, что Му Цин был так же одинок, как когда-то он сам. Несмотря на то, что они с Фэн Синем были последними жителями Сяньлэ, совместная территория и вынужденное соперничество в борьбе за силу и власть не позволило завязаться дружбе, поэтому их отношения навсегда зависли между войной и вынужденным содружеством, так и не найдя развязку. Сейчас Фэн Синь целиком и полностью управлял когда-то разделённой между ними территорией, а Му Цин спрыгнул с небес и заново искал себя на земле. Вспомнит ли он? Сможет ли вознестись снова? Кем он теперь является? Кем для него являются они? Ещё один фрагмент встал на место, но впереди предстояло обдумать многое: теперь Се Лянь хотя бы знал, что это не безнадёжно, и когда-нибудь он сможет понять своего потерявшегося спутника. А может, вместе с тем и лучше поймёт себя, осознав своё место во всей истории.       Несмотря на все переживания, уставший Фу Яо легко провалился в глубокий сон, словно таким образом желал ещё дальше сбежать от настигшей его реальности, пока наследный принц закинул руки за голову и рассуждал, технически не нуждаясь в подобном отдыхе. Именно поэтому от него не укрылся скрип двери, пока Фу Яо разбудил инстинкт, и он напрягся, задержав дыхание. «Неужели Сань Лан вернулся так поздно?» — подумал он и посмотрел на Се Ляня, повернувшего голову и приложившего палец к губам. Лицо Фу Яо тут же закаменело, и он понял, что ситуация приняла дурной оборот. Он установил барьер от злых духов, но не рассчитывал на то, что к ним могут пожаловать и живые недоброжелатели ровно с таким же успехом. Притворившись спящим, он снова закрыл глаза и выровнял дыхание, решив сыграть на элементе неожиданности, пока из-под ресниц наблюдал, как напротив Се Ляня замерла пара обутых в потёртые ботинки ног, владелец которых опустился на одно колено и бесцеремонно закрыл принцу рот, с хищным оскалом подняв палец к губам. Как только его собственного плеча коснулась грубая рука, тело, тугое, словно натянутая струна, среагировало быстрее вдоха, и хорошо отточенным движением Фу Яо с размаху ударил напавшего в челюсть, отчего тот с воплем свалился на пол. Вскочив на ноги, парень уже собирался убедиться, что этот человек больше не встанет, как его остановил крик:       — Двинешься ещё на цунь, и твой дружок больше не увидит рассвета! — Успев сгруппироваться, второй мужчина схватил Се Ляня за шею и приставил лезвие клинка к бледной коже, пока принц беспомощно схватился за грубое запястье. Фу Яо растерялся лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы его оппонент опомнился и тоже скрутил его в захвате, приставив к горлу нож.       — Вот собака, ещё и проворный, — пробормотал он, сморгнув выступившие на глазах слёзы. Фу Яо оскалился, смотря на своего спутника, выражение лица которого оставалось спокойным подобно стоячей воде. Не похоже, что он ощущал себя в опасности сейчас.       — Сань Лану такое обращение точно не понравится, — пробормотал парень, и захватчик сжал его шею ещё крепче, ткнув острием в подбородок, и от этого между бровями Се Ляня залегла морщинка. Он легко мог перенести даже самое тяжёлое ранение, чего не скажешь про его более чем смертного компаньона.       — Ещё и огрызается, — рыкнул мужчина, горячо дыхнув почти в лицо. — Смотри, кабы твой рот не использовали для благого дела. По ходу, с ними есть третий, надо сказать остальным прочесать окрестность.       Вот чёрт, снаружи находились ещё люди. Дверь скрипнула, но никто не обратил на это внимания, лишь зрачки Се Ляня сузились в темноте. Думать было некогда, и мозг Фу Яо работал с невероятной скоростью: выхватив из ножен нож, с которым он не расставался практически никогда, неуловимым глазу движением по рукоять загнал лезвие в бедро оппоненту — от болевого шока тот ослабил хватку, едва успев полоснуть острием по щеке, и заодно потерял ориентацию в пространстве, чем парень мгновенно воспользовался, выбив оружие из рук и нехитрой подножкой повалив тяжёлое тело на пол. Державший Се Ляня человек решил незамедлительно исполнить своё обещание, однако внезапно обнаружил, что не может пошевелиться — хватка сдерживаемого им парнишки оказалась медвежьей.       — Я очень сильно извиняюсь, но вы напали первыми, — мягко сказал тот, после чего раздался приглушённый хруст кости, и клинок выпал из обмякших пальцев, владелец которых тут же взвыл от боли, упав на колени и схватившись за пострадавшую конечность.       — Какого хрена, почему никто не додумался войти? — вопил с пола его более везучий товарищ, придавленный ногой Фу Яо. Внезапно комната наполнилась тусклым сиянием, и на лоб грабителя-неудачника спланировала серебряная бабочка, подрагивая изящными крыльями.       — Молодой господин оказался прав: я действительно не люблю, когда прикасаются к тому, что принадлежит мне. — Глубокий голос неожиданно раздался со спины, отчего парень ошатнулся и едва не споткнулся о ноги им же поваленного человека, остановленный уверенной рукой поперёк талии. Тусклый свет, исходивший от порхающих вокруг бабочек, осветил изящное в своём спокойствии благородное лицо, а тёмные глаза тут же изогнулись в ухмылке — сзади него оказался Сань Лан собственной персоной. — Прошу прощения за столь поздний во всех смыслах визит.       Убедившись, что Фу Яо твёрдо стоит на ногах, он убрал руку, и только сейчас парень осознал их близость, невольно залившись краской смущения, потому что чаще всего так близко к нему подбирались лишь с намерением побить. К счастью, Сань Лан уже был возле Его Высочества, и они тихо переговаривались о чём-то, после чего Сань Лан подхватил продолжающего тихо скулить мужчину за ворот и потащил за собой к двери.       — Там на улице должны быть ещё несколько, — предупредил его Фу Яо, поправив ворот одежды и вернув себе безразлично-сосредоточенный вид, после чего вытер нож о штанину второго мужчины, позволив утащить и его.       — Я знаю, о них уже можно не беспокоиться. Подождите немного, хочу отправить этот сброд в Призрачный город, чтобы там им преподали урок.       Услышав это, Се Лянь невольно скривился. Стоило демонам услышать, что эти мерзавцы собирались причинить вред их «старшему», и всю шайку можно было считать пропавшей без вести. От него не укрылся мелькнувший в глазах Хуа Чэна хищный блеск, что не значило ничего хорошего для обидчиков. Как только дверь за демоном захлопнулась сама по себе, принц снова перевёл всё внимание на застывшего в углу комнаты парня, спрятавшего нож и похлопавшего рукой по ножнам, будто благодаря за хорошую работу.       — Тебе не стоило так рисковать, это было опасно, — сказал он, и Фу Яо фыркнул в ответ.       — И просто ждать, пока они нас зарежут? Ещё чего, — сказал он, скрестив руки на груди.       Се Лянь зажёг огонёк в ладони, осветив хижину, и его спутник прищурился от неожиданности, приоткрыв один глаз.       — Со мной ничего не случилось бы, пусти он в ход оружие, а вот ты поранился, — сказал Се Лянь, смотря на царапину прямо под глазом парня. Тот в суматохе даже не заметил её и ощутил неприятное жжение только в тот момент, когда ему сказали об этом со стороны, однако лицо всё равно осталось беспристрастным.       — Пустяк. Я больше переживал, что не успею повернуться до того, как второй нападёт на тебя, — передёрнул плечами Фу Яо. Несмотря на то, что слова его были простой констатацией факта, сердце Се Ляня дрогнуло — они оба так беспокоились друг о друге, что готовы были пожертвовать собственной безопасностью — хоть что-то между ними осталось неизменным. Хорошо, что Сань Лан подоспел вовремя, и обстоятельства сыграли им на руку.       — Замри на секунду, — тихо приказал принц, и тело парня послушно уподобилось изваянию, пока прищуренные глаза с толикой интереса наблюдали за тем, как Се Лянь поднял свободную руку, собрав духовную силу на кончиках пальцев, после чего внезапно коснулся его лица, проведя по раненной щеке. Вслед за его касанием кожа мгновенно выравнивалась, и вскоре лишь кровавый развод намекал на то, что когда-то там была царапина. По сравнению с Хуа Чэном Фу Яо был тёплым, и Се Лянь не мог не отметить это, большим пальцем стирая остатки крови для надёжности. К счастью, жар прилил только к ушам парня, иначе его выдали бы пылающие щёки, чего он не желал допустить перед Его Высочеством. Когда ласковые пальцы пропали с его лица, Фу Яо невольно выдохнул, осознав, что на время лечения действительно превратился в живую статую вплоть до того, что задержал дыхание.       — Не стоило этого делать, само зажило бы, — пробормотал он, выражая природное упрямство, граничащее со скромностью.       — Не хочу, чтобы по моей вине пострадало столь красивое лицо, — с улыбкой ответил Се Лянь, погасив огонёк, а парень зарделся ещё больше. Как этот человек может вести себя настолько легкомысленно после того, как они пережили ночное нападение? И почему он так странно говорит? И почему его это вообще хоть как-то волнует?       Фу Яо никогда не засматривался на чужое, поэтому снова фыркнул и сказал, что установит ещё один барьер — в этот раз от незваных гостей, раз уж людей в этой местности тоже стоило опасаться.       — Можешь ложиться спать, а я подожду возвращения Сань Лана и заодно посторожу, чтобы никто не попытался устроить засаду. Вдруг кто-то смог улизнуть. — Вряд ли, учитывая то, в каком настроении прибыл Хуа Чэн, но отговорка звучала уместно. Фу Яо не стал возражать и снова лёг на свой спальный мешок, решив воспользоваться шансом восполнить упущенный сон, как вдруг его догнала мысль: каким образом Сань Лан так быстро нашёл их и переместился обратно в свой Призрачный город? В прошлый раз они с Се Лянем тоже нагрянули одновременно, стало быть, для этого использовалось какое-то заклинание. Если повезёт, разузнает позже, — с этой мыслью вымотанный путник смежил веки.       Се Лянь вышел на улицу и невольно передёрнул плечами, когда лица коснулся прохладный воздух. Странно, сколько столетий он успешно игнорировал даже самый смертельный холод, а тут вдруг пробрало. Жое плотно обернулась вокруг шеи, стараясь согреть, а принц прислушался — из хижины не раздалось и звука. Похоже, Фу Яо действительно последовал его совету, к добру или к худу. Только сейчас Се Лянь осознал, в какую неловкую ситуацию загнал парня, коснувшись его без спроса столь наглым образом. Ещё и погладил! Что за вздор? Шумно выдохнув через нос, Се Лянь мысленно прописал себе пару оплеух за непочтительность, чувствуя, как чуть быстрее зашлось сердце при воспоминании о совершенно сбитом с толку выражении лица Фу Яо. Он чем-то напоминал дикого зверя, не знавшего, погладит ли протянутая рука или ударит. Если подумать, то так было всегда.       — Стоило мне отойти ненадолго, а гэгэ уже ввязался в историю, — прозвучал насмешливый голос рядом, и Се Лянь повернул голову, сразу начав улыбаться, а все мысли вылетели из головы.       — Ничего страшного, мы с Фу Яо способны постоять за себя. Рад, что ты вернулся пораньше, — сказал он, с готовностью нырнув в кольцо приглашающе раскрывшихся рук.       — Я тоже рад, иначе твой маленький генерал мог не досчитаться пары конечностей такими темпами, — хмыкнул демон, умиротворённо выдохнув в макушку своего мужа. Если минуту назад он всё ещё чувствовал жгущее негодование, желая спустить пар на чём-то живом и дышащем, то сейчас вся злость улетучилась в мгновение ока. Он даже не озаботился тем, чтобы натянуть личину, всё равно единственный свидетель уже провалился в глубокий сон не без сторонней помощи.       — Вообще-то Фу Яо хотел защитить меня, поэтому был так неосторожен с собой, — вяло возразил принц, пальцем выводя узоры на алых одеждах.       — Защитить тебя? Я бы посмотрел на это, — хохотнул Хуа Чэн, из-за чего Се Лянь шутливо надулся. — Я думал, он только доплатит нападавшему.       От последней фразы веселье постепенно угасло, и улыбка Се Ляня померкла.       — Сань Лан, — позвал он внезапно серьёзным тоном, и Хуа Чэн послушно опустил взгляд, удивлённый подобным недовольством. — Ты слишком строг к Фу Яо, он не сделал ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение к себе.       — Прости меня, гэгэ. Просто, в отличие от нашего молодого господина, память моя кристально чиста, и некоторые вещи я не могу отпустить так просто. — Взгляд принца стал жёстким, что случалось очень редко, лишь когда кто-то задевал его за живое. Хуа Чэн невольно опешил, став причиной подобной смены настроения. — Я неправ. Утром поблагодарю его за помощь, не сердись, гэгэ.       Складка меж бровей Се Ляня разгладилась, и он вздохнул, устало поцеловав мужа в щёку.       — Я не злюсь, — сказал он, отстранившись. Сань Лан увидел, что принц не закончил свою мысль и просто подбирает слова, поэтому терпеливо ждал, заведя слегка растрепавшиеся волосы за ухо и коснувшись тёплой щеки, чтобы выразить свою нежность не перебивая. — Просто Фу Яо старается стать лучшим человеком, чем тот, которого он пытается забыть, и таким отношением мы… невольно будем толкать его обратно? Это неправильно. У меня есть ты, а у него никого, разве это не печально?       Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём растерянно моргнул, потому что он особо не задумывался о чувствах их третьего спутника. Жив-сыт-здоров? Достаточно. И то, как Се Лянь это обрисовал… действительно звучало печально, потому что невольно Хуа Чэн вспоминал то, как в одиночестве был вынужден скитаться его возлюбленный. Возможно, поэтому сейчас принц испытывает такое сочувствие к спрыгнувшему генералу.       — Гэгэ слишком добр, — сказал демон в итоге, и Се Лянь открыл рот, чтобы возразить, решив, что некорректно донёс свою мысль. — Я понял тебя. Не дадим ему совершить те же ошибки.       Так и замерев на полуслове, Се Лянь облегченно вздохнул. Если у него был шанс всё исправить, он им воспользуется. Даже если Хуа Чэн сказал эти слова лишь для его утешения, это уже начало и первый шаг навстречу.       Решив, что ночь ещё молода, они устроили прогулку, которой Се Лянь воспользовался, чтобы расспросить о делах в Призрачном городе, чуть ли не поимённо вспоминая каждого демона. Исходив всю округу вдоль и поперёк, они вернулись едва ли не к рассвету, хотя могли продолжать вечно, наслаждаясь компанией друг друга с неисчерпаемой нежностью.       Проснувшись, Фу Яо обнаружил Се Ляня и Сань Лана лежащими практически друг на друге на соседнем мешке. Фыркнув себе под нос, он решил всё же не будить их и пройтись проверить расставленные по округе ловушки в надежде, что ночные гости не наткнулись на них раньше. Хуа Чэн приоткрыл глаз, наблюдая за тем, как парень обувается, накидывает на себя верхнюю одежду, собирает волосы в высокий хвост и цепляет на пояс ножны. Может, в чём-то наследный принц действительно оказался прав.       Ступив за порог, Фу Яо потянулся и зевнул, прищурившись от скользнувших по лицу солнечных лучей. Первым делом он усовершенствовал барьер, сделав так, чтобы тот не пускал любых посторонних без его ведома, а потом направился к ручью смыть остатки сна. У воды парень недоверчиво уставился на своё расплывчатое отражение и провёл рукой по щеке, где должна была находиться рана, о которой позаботился Се Лянь. Если бы не спавший рядом Сань Лан, можно было подумать, что это ему только приснилось. Уже собравшись покинуть берег, Фу Яо краем глаза заметил тусклое свечение вниз по течению и решил присмотреться поближе. Свечением оказался призрак, уже принявший человеческую форму вместо привычного огонька. Обнаружив, что замерший неподалёку незнакомец видит его, он тоже замер на месте. Фу Яо уже хотел достать амулет и произнести очищающее душу заклинание, как привидение вдруг окликнуло его и принялось умолять не изгонять его.       — Моё тело было захоронено под деревом неподалёку, и я не могу уйти от него по своей воле. Пожалуйста, даочжан, помогите мне, — взмолился призрак, вблизи оказавшийся молодым мужчиной, судя по всему, даже не приблизившимся к своему тридцатилетию.       — И чем же я помогу тебе? — скептически поинтересовался Фу Яо, упёршись рукой в бедро, пока второй поигрывал талисманом в воздухе. С незнакомцами из мира иного всегда стоит быть начеку.       — Я хочу вернуться домой. — А, это всё объясняло.       — Каким образом, если ты не можешь уйти отсюда и даже показать дорогу? — приподнял брови парень и, спрятав талисман в рукав, скрестил руки на груди. Солнечный луч поймал болтающуюся на поясе синюю подвеску.       — Я знаю дорогу! Мне просто нужен живой проводник, потому что без него я не встану на путь жизни. Позвольте мне отправиться с Вами, я не буду обузой. Я даже не успел попрощаться с женой, когда ушёл из дома, потому что планировал вернуться через несколько дней. Она ведь не узнает, что со мной стало, если никто не скажет, а до тех пор душа моя не упокоится. Если бы я знал, что такое случится, то не поступил бы так беспечно…       Что-то в речи этого неживого смогло тронуть сердце Фу Яо, и он опустил ресницы, поигрывая пальцами на сгибе локтя, пока продумывал своё решение.       — Ты из города к западу по тропе? — спросил он, и полупрозрачный образ собеседника будто вспыхнул ярче.       — Да! Это недалеко, и моя семья может отблагодарить даочжана, если он согласится принести весть…       — Не стоит, — перебил его парень, нахмурившись от шума. За дни путешествия в маленькой компании он успел отвыкнуть от громких людей, отчего весьма ценил тишину и тихий голос природы. — Раз мне по пути, я проведу тебя по этой дороге. Но если хоть что-то в твоём поведении заставит меня усомниться, твоя душа будет рассеяна в то же мгновение.       — Понимаю и полностью отдаю себя во власть этого даочжана, пусть станет он мне проводником, — тут же согласился призрак, незримой походкой поравнявшись со своим спасителем.       Фу Яо не стал спрашивать его имя, причину и дату смерти, кем он был и кого оставил, потому что это могло сильнее привязать душу к земле, что потом усложнило бы уход в иной мир, а в естественный порядок вещей он вмешиваться не хотел. Выполнит свою просьбу и уйдёт с чистой совестью, нет смысла отягощать себя лишней привязанностью. Всё равно решив пройтись по расставленным ловушкам, он кратко известил призрака о том, что вместе с ним путешествуют ещё два человека, способные развеять его при недостойном поведении. Осталось придумать как объяснить самим спутникам то, что он взял на себя роль провожатого для случайно встретившейся неупокоенной души, но это было простой задачей: Фу Яо не боялся взять на себя ответственность за уже сделанный выбор, будь он верным или наоборот. Боялся он лишь оказаться слабым и неспособным удержать возле себя то, что дорого, а в итоге — потерять навсегда. Именно поэтому с самого начала он настроил себя на то, что рано или поздно спутники покинут его и пойдут по своей дороге, пока он останется один, как в тот момент, когда открыл глаза и увидел над собой лишь яркое недостижимое небо. Только почему-то с каждым днём от этой мысли на сердце становилось тяжело, и оставалось лишь скрипеть зубами, осуждая себя за привязанность, когда Се Лянь с улыбкой желал ему доброго утра или Сань Лан молчаливо устраивался рядом во время его медитации, будто охраняя. Что он забыл меж двух этих добрых к нему людей, так увлечённых друг другом, но нашедших место для него, будто он там и должен быть изначально? Как бы ни хотелось оттолкнуть это тепло, пока не успел привыкнуть к нему, Фу Яо сам не заметил, как начал к нему тянуться — в провалах его воспоминаний всегда было холодно.       Как только хижина проглянула между деревьев, его призрачный компаньон замер, заставив парня оглянуться.       — Лучше не ходите туда, даочжан, это очень плохое место, — сказал он, прижав руки к груди, будто всё ещё колотилось мёртвое сердце. Да, тёмная ци ощущалась внутри, но это скорее из-за присутствия Сань Лана, что же тогда могло напугать этого призрака?       Стоило вспомнить события прошедшей ночи, и всё встало на свои места, а Фу Яо выдохнул понимающее «ох». Разумеется, им с Се Лянем повезло отбить внезапную атаку, но они наверняка не были единственными жертвами, и другим просто повезло куда меньше. Призрака напугала не энергия, а остаточные воспоминания.       — Можешь не бояться, злые люди больше не придут в это место. Просто следуй за мной, — спокойно сказал Фу Яо, чувствуя, как сжимается горло, хоть и не подал виду. Сложив несколько ручных печатей, он коснулся полупрозрачного лба, и вместо человеческой фигуры перед ним повис самый простой призрачный огонёк. — Так тебе будет легче сохранить энергию.       Огонёк вспыхнул, соглашаясь, и Фу Яо пропустил его через барьер, заметив тлеющие угли, оставшиеся от костра. Значит, кто-то внутри уже точно проснулся. Зайдя внутрь, он обнаружил подтверждение своей мысли: Се Лянь и Сань Лан сидели за низким столиком друг напротив друга, не обращая внимания на чашки перед собой. Как только раздался скрип двери, оба повернулись, приветствуя Фу Яо, пока не заметили летающий за его плечом призрачный огонёк. Сань Лан заинтересованно приподнял брови, а Се Лянь нахмурился.       — Похоже, за тобой увязался призрак, — сказал он, будто парень не был в состоянии заметить это самостоятельно. — Помочь от него избавиться?       Фу Яо закатил глаза и оставил туши на полу, чтобы потом освежевать. За все эти дни он так приноровился, что мог начать продавать шкуры и получать с этого неплохие деньги, поэтому особо хорошие экземпляры он откладывал в походную сумку, чтобы продать какому-то мастеру.       — Думаешь, я сам не разберусь с такой мелочью? Он попросил провести его до города, чтобы попрощаться с семьёй, — пояснил он, и градус раздражения немного спал, когда взгляд зацепился за третью чашку с чаем, оставленную для него. Он был ещё горячим.       — А ты согласился по доброте душевной? — спросил Сань Лан, устроив подбородок на ладони.       — И что с этим не так? — тут же оскалился парень. — Мне всё равно по пути, и он же не попросил позаимствовать тело, а я не какой-то мелкий заклинатель, чтобы так просто купиться.       — Я и не возражаю, подобное великодушие весьма похвально, — протянул Сань Лан, усмехаясь, пока Фу Яо продолжил жечь его взглядом, говорящим: «Я знаю, что ты смеёшься надо мной, но ничего не могу сделать по этому поводу».       Игнорируя его праведный гнев, Хуа Чэн перевёл взгляд на Се Ляня, подмигнув.       «Похоже, у вас с ним больше общего, чем кажется на первый взгляд», — мысленно сказал он, ясно намекнув на любовь Се Ляня заботиться о случайно встречающихся по дороге духах и слабых демонах, нуждающихся в помощи. Принц мгновенно зарделся и кашлянул в кулак, скрывая своё смущение. Он сам не ожидал от Фу Яо подобного, а потом подумал, что и раньше Му Цин не отказывал в помощи другим, пусть и делал это со скрипом и через раз закатывая глаза. Просто из-за резкого характера это было не так заметно — действительно не было ничего удивительного в том, что и сейчас он согласился.       — Я тоже не против, этот огонёк не выглядит враждебным, — сказал Се Лянь с мягкой улыбкой.       — А если он доставит проблемы, то тут же ответит по моим законам, — с хищным оскалом добавил Хуа Чэн, отчего огонёк вспыхнул и с тихим писком залетел за спину Фу Яо, прячась. Се Лянь счёл это милым, спрятав довольное выражение за поднятой чашкой.       — И не стыдно тебе заниматься такой мелочью с твоим-то статусом? — фыркнул Фу Яо, воспользовавшись шансом вернуть старый должок по насмешкам. Однако Сань Лан даже не дёрнулся, лишь губы растянулись шире.       — Значит, ты всё же выяснил, кто я, — протянул он, побарабанив пальцами по собственной щеке, щурясь, словно довольно устроившийся на солнце кот.       — Не похоже, что ты вообще старался скрыть это. Серебряные бабочки? Серьёзно? Насколько низкого мнения ты обо мне? — Несмотря на столь агрессивную формулировку, парень всё же остался доволен подтверждением своей догадки.       — О, поверь, выше, чем ты думаешь. Просто посчитал грубым скрывать такой факт в тайне слишком долго, раз уж мы собираемся провести много времени вместе. — Услышав это, Фу Яо поджал губы, признавая, что собеседник был прав. Вряд ли парень поверил бы ему с первого раза, заяви он о своём звании, а так все свидетельства говорили сами за себя, и вариантов просто не осталось. — Не спросишь, что я забыл рядом с небесным чиновником?       На этот вопрос Фу Яо лишь фыркнул.       — Разве это не очевидно?       Похоже, его ответ устроил Сань Лана, потому что хищный оскал сменился тем, что можно было назвать его классической «доброжелательной ухмылкой», и он хохотнул.       — Мне нравится твоя смекалка, с ней ты долго протянешь, — сказал он с толикой восхищения. Хуа Чэн действительно не собирался скрывать своё отношение к наследному принцу ни под каким предлогом, но больше ему понравилось то, что Фу Яо не обратил на это внимания, пока его не спросили напрямую. С ним действительно будет интересно в дальнейшем.       «Ничего не хочешь добавить?» — мысленно поинтересовался Се Лянь, всё ещё пряча смешок за чаем, и Хуа Чэн перевёл взгляд на него, изменившись в лице: его выражение почти можно было назвать нежным. Оно осталось таким же, когда демон перевёл взгляд на парня, вопросительно приподнявшего брови.       — Наслышан, что вчера ты проявил мужество, дав отпор напавшим на вас ночью, и гэгэ не пострадал. Приношу свою благодарность за то, что следишь за его безопасностью в моё отсутствие. — Разумеется, он не мог сказать это как нормальный человек, и Се Лянь непременно возмутился бы столь насмешливой формулировкой, не пытайся он так усердно скрыть собственное веселье.       Однако в этих словах была доля искренности, и каким-то образом ей удалось поразить сердце Фу Яо, судя по розовым кончикам ушей и тому, как быстро он склонился к своему чаю, наблюдая за осевшими листьями, будто в тех крылась какая-то мудрость.       — Я не сделал ничего особенного, Се Лянь был способен справиться и без меня, — пробормотал он, и Хуа Чэн снова хохотнул, заметив, что у парня явно проблемы с принятием благодарности и комплиментов. Неплохой повод для шуток в будущем, поэтому Собиратель Цветов запомнил этот незначительный факт и сжалился над собеседником, сменив тему. Увлечённые своим разговором, они не заметили, как огонёк, всё ещё прятавшийся за спиной своего спасителя, тихо вспыхнул при упоминании ночного нападения.       Раз уж они обзавелись неожиданным попутчиком и небольшой миссией к ряду, в хижине решили надолго не задерживаться и возобновили своё шествие сразу после завтрака, убедившись, что стёрли все следы своего пребывания в этом месте. Если они ускорят шаг, то до города можно будет добраться не за пару суток, а быстрее, что путешественники и попытались сделать. Никто из них не заметил малую смену в настроении, случившуюся в процессе, но всё же она была: Фу Яо не стремился уйти подальше вперёд или уединиться, стоило им сделать привал, будто присутствие спутников уже не стесняло его так сильно; Се Лянь старался не только пассивно принимать чужую заботу, а помогать в процессе, пусть удавалось ему это скудно ввиду того, что Фу Яо предпочитал работать своими руками для надёжности. Но больше всех переменился Хуа Чэн, пусть виду подал меньше остальных, ибо для него новое состояние было непривычным и несколько враждебным. Все девятьсот лет он провёл во внимании к одному божеству, которому в прямом смысле посвятил жизнь и смерть, поэтому было несколько странно отвести глаза в сторону и заметить, что рядом с ним есть ещё кто-то, а мир на самом деле куда шире и так же заслуживает его внимания.       Когда они остановились на последний ночлег под открытым небом, Хуа Чэн всё так же занял своё место рядом с наследным принцем, поглаживая того по спине и волосам, пока взглядом упёрся в снова устроившегося спиной к дереву парня. Фу Яо привычно скрестил руки на груди, словно укрывался от чего-то, а призрачный огонёк порхал рядом, как сторожевой пёс. Будь он человеком, Хуа Чэн даже не обратил бы внимания на то, как в один момент сменился ритм дыхания парня, но его острый слух мгновенно уловил едва заметный звук, и тёмные глаза снова метнулись к полусидящей фигуре, после чего демон для себя отметил залёгшую меж бровей складку. Что бы ни снилось парню, это явно было малоприятным. Раньше он легко забывал о подобных мелочах, но, прислушавшись к словам Се Ляня, решил всё же попытаться обратить внимание, заинтересовавшись.       Фу Яо забывал свои сны в тот же момент, когда открывал глаза. Ему казалось, что при малейшем напряжении он сможет воспроизвести в голове увиденные картины, но ниточка воспоминаний выскальзывала в тот же момент, когда он протягивал к ней руку, после чего оставалась лишь смутная дымка негативных эмоций. Пару раз он просыпался в страхе обнаружить себя в одиночестве, брошенным посредине неизвестности. Но стоило взгляду зацепиться за лежавших неподалёку спутников, как наваждение рассеивалось и успокаивалось гулко бьющееся сердце. За прошедшие недели он успел привыкнуть к этому, кротко касаясь одежды на груди.       Добравшись до города, они первым делом решили выполнить поручение и все втроём последовали за призрачным огоньком через полупустые засыпающие улицы. Тот безостановочно плыл меж маленьких домиков, как вдруг замер у одного из них, пульсируя, словно бьющееся сердце. Поняв намёк, Фу Яо сложил ручные печати, и перед ними предстал молодой мужчина, согнувшийся в низком поклоне.       — Могут ли господа подождать снаружи ненадолго? — спросил он, уже начав разворачиваться к двери так, будто его тянуло туда. В небольшом окошке виднелся тусклый свет зажжённых свеч.       — Могут, не трать своё время, — махнул рукой Фу Яо, отсылая призрака, и тот с невероятной скоростью пролетел сквозь дверь, словно сорвался с невидимого поводка. Се Лянь и Сань Лан решили осмотреться вокруг, пообещав не пропадать из поля зрения, а парень так и остался караулить закрытую дверь, скрестив руки на груди, пока взглядом устремился вдаль, невольно рассуждая о том, как тяжело должно быть жене этого человека, встретившей лишь его тень после того, как он ушёл и не вернулся. Задумавшись, он поднял глаза к небу, откуда точно так же безвозвратно упал в конце весны, когда сейчас всё двигалось к середине лета. Как быстро сквозь пальцы ускользало время, и он даже не понял.       Через некоторое время дверь с тихим скрипом (теперь в доме не будет мужа, чтобы её смазать) открылась, и на пороге встала женщина с заплаканными глазами. Опустив взгляд, Фу Яо совершенно спокойно взирал на неё, чуть склонив голову и спрятав руки за спину, что придавало ему высокомерный вид, если не смотреть в глаза. Он не знал, как вести себя в такой ситуации, поэтому инстинктивно напустил на себя отстранённый образ.       — Это Вы даочжан, сопроводивший душу моего мужа? — с робкой надеждой спросила она.       Фу Яо кивнул, поджав губы.       — Он сказал, что даочжан так же позаботился о людях, что чинили зло той округе, и теперь мой муж может быть спокоен. Спасибо Вам; пожалуйста, примите этот скромный дар. Если есть что-то, чего желает Ваше сердце, моя семья сделает всё, чтобы оплатить этот долг, — сказала она и с поклоном двумя руками протянула молодому человеку плетёный талисман небесного цвета. — Это сущий пустяк, но этот оберег я давала своему мужу каждый раз, когда он отправлялся в путь, чтобы неудача обходила его стороной, но в этот раз он ушёл так рано, что я не успела обеспокоиться. Мы надеемся, что в будущем он сможет защитить Вас.       С нечитаемым выражением лица Фу Яо рассматривал протянутый ему оберег, однако взгляд его смягчился и расслабились поджатые губы. Вежливо поклонившись в ответ, он принял дар, бережно взяв его в руки, как вдруг заметил прижавшееся к окну лицо, пристально наблюдающее за происходящим снаружи. Ребёнок не плакал, значит, ещё не понимал, какое горе постигло их семью.       — Больше ничего не нужно, я принимаю этот дар, — ровно сказал он, и глаза женщины расширились в недоверчивом удивлении. Склонившись к оставшейся на земле сумке, Фу Яо отцепил от неё шкуры, которые собирался продать, после чего протянул женщине. — Думаю, Вы знаете где можно на них заработать. Вам пригодятся деньги, чтобы позаботиться о себе в будущем, и лучше с этим не тянуть.       Опешив от такой щедрости, женщина приняла подарок, намётанным глазом отметив неплохую любительскую работу и набитую руку. Почему этот человек отдавал что-то ей, хотя она должна была благодарить его за помощь?       — Вы небожитель? — спросила она, осмотрев скромные чёрные одежды, аккуратно собранные волосы и изящные черты лица. На это молодой человек лишь хмыкнул, криво усмехнувшись.       — Вовсе нет, просто путешественник, — ответил он, и женщина смущённо опустила глаза, после чего сама опустилась в поклоне, прижимая подаренные шкуры к груди, как нечто драгоценное.       — Эта женщина хочет узнать Ваше имя, чтобы зажечь благовония для Вашего благополучия! — заявила она, и на этот раз Фу Яо даже удивился, приподняв брови, после чего закинул сумку себе на плечо и поклонился в ответ.       — Фу Яо, — сказал он и развернулся, собираясь уйти. — Не забывайте о собственном благополучии, Вам нужнее.       И ушёл, пока женщина так и застыла на пороге, провожая этого человека взглядом. Пусть он и представился простым путешественником, но ей казалось, что это был посланник Небес, давший ей знак, который и стал внутренним стержнем. Вместо того, чтобы убиваться горем, она оставила шкуры на столе, намереваясь как можно выгоднее продать их, пока сама осторожно рассказала ребёнку о случившемся несчастье, аккуратно подбирая слова. Завтра она вместе с родственниками отправится в лес, чтобы найти тело мужа, давшего описание места своего захоронения, и потом похоронить его в согласии со всеми традициями. Если бы не этот подарок от странного незнакомца, кто знает, как сложилась бы её судьба, но в итоге молодая вдова решила взять всё в свои руки и бороться за благополучие семьи, как и желал её муж, а родственникам оставалось лишь восхищаться подобной силой воли. После продажи шкур она сразу же направилась в храм и зажгла благовония для себя и для путешественника по имени Фу Яо, молясь, чтобы дорога его была долгой и ясной.       — Разве ты не собирался продать эти шкуры? — поинтересовался Се Лянь, наблюдавший за разговором на почтительном расстоянии.       — Моих денег хватит на несколько месяцев безбедной жизни здесь, и я всегда могу заработать ещё. Ей нужнее, — отрезал Фу Яо. — Надо найти постоялый двор, пока они не закрылись.       Сложно было проследить ход его мыслей, Се Лянь столкнулся с привычным непониманием и нахмурился. Раньше он расценил бы подобную колкость как проявление противного характера, но сейчас всё было не так просто. Однако он решил не давить и лишь переглянулся с Сань Ланом, пожавшим плечами, и все трое двинулись к сердцу города в молчании.       — Мне надо будет вернуться в Призрачный город ещё на несколько дней, заодно проверю тех отчаявшихся, что напали на вас ночью, — сказал Хуа Чэн, когда они наконец остановились в уютном заведении с почти домашней атмосферой и положительно малым количеством постояльцев.       — Пока есть возможность, мне лучше тоже подняться на небеса, потому что недавно начались всплески демонических нападок в разных местах, те самые, о которых я у тебя спрашивал. Ещё дело к осени идёт, все начинают заранее готовиться к фестивалю, проще обсудить это сразу. Так что мы переночуем и снова оставим тебя на время, если тебе не нужна помощь, — добавил Се Лянь и поднял глаза, наконец найдя повод посмотреть на лицо парня без зазрений совести. Если быть честным, ему не хотелось оставлять их спутника в такой момент, а взглянув на словно покрывшееся ледяной коркой лицо, он ещё раз пожалел об этом решении. Стоило Фу Яо дать хоть намёк на то, что они ему нужны, и Се Лянь попросит Линвэнь отложить совещание на день-второй.       — Справлюсь, занимайтесь своими делами и не беспокойтесь. Я плачу за вашу комнату, — спокойно заявил парень, выглядя так, будто сказанные слова вообще его не тронули. Принц хотел возразить насчёт платы, но ему не дали даже начать: — Всего лишь сутки? Это не такая уж проблема.       Он считал это рвение Фу Яо проявлением максимализма и самоуверенности, даже не понимая, что тот просто хочет быть равным им и показать это хотя бы столь неприметным образом.       В этот раз они не стали ужинать вместе и заказали еду в комнаты, отчего Се Лянь поник ещё больше: на душе всё равно было неспокойно, хоть Фу Яо и оставался вежливым до зубного скрежета, желая им удачного путешествия и скорого возвращения. Закрывшись у себя в комнате, парень пересчитал оставшиеся деньги и пересмотрел припасы, не желая носить с собой ничего лишнего — что-то можно продать, что-то обменять или на крайний случай отдать нуждающимся. Стоило ему закончить, как раздался стук в дверь — принесли ужин, который Фу Яо принял с вежливым поклоном, после чего заперся наедине с собой и картой. Бросив взгляд на оставленный поверх покрывала оберег, он ненадолго задумался, после чего нацепил его на пояс рядом с тёмно-синим, даже не почувствовав прибавившегося веса. Каким-то образом эти талисманы заронили искру тепла в промёрзшее одиночеством сердце.       Не успел он приступить к трапезе, как снова раздался стук в дверь, и парень направился к ней, заинтригованно нахмурившись. По ту сторону порога оказался Се Лянь, неловко улыбнувшийся.       — Сань Лан решил отправиться пораньше, почему бы нам не поужинать вместе? — сказал он, кивнув на небольшой поднос в своих руках. Фу Яо даже не успел собраться с мыслями, как уже отступил в сторону и пустил небожителя в комнату. — Я уже так привык находиться рядом с вами, что самому как-то неловко.       Разумеется, принцу сложно отвыкнуть от чужого внимания, это Фу Яо мог понять, поэтому не стал возражать и лишь смиренно вернулся к еде. Несмотря на достойный вид принца, еду тот поглощал с невероятной скоростью, на что парень невольно обратил внимание. Должно быть, тяжко приходилось небесным чиновникам сейчас.       — Можешь взять мои овощи, они мне не особо нравятся, — сказал он, и Се Лянь недоверчиво приподнял брови. Не в его правилах было отказываться от предложенного блюда, сложно за сто лет искоренить привычку, породнившуюся с ним за предыдущие восемьсот лет, но раньше он не замечал, что Фу Яо не любил овощи. Видя, что принц колеблется, парень подтолкнул к нему пиалу, не оставив выбора, пока сам разобрался с оставшимся рисом и поднялся, чтобы попросить чайник чая и две чашки, так как Се Лянь уходить явно не планировал.       Трюк с «не нравится» он освоил ещё во времена Сяньлэ, когда дома часто не хватало еды. Не желая доставлять дискомфорт матери, он часто говорил, что наелся или «не любит» что-то, дабы отдать ей большую часть блюда и таким образом скрыть свои истинные намерения. Сработало и в этот раз, потому что вскоре отданная им пиала с овощами уже пустовала.       — Мне действительно неудобно снова покидать тебя, когда мы только пришли, — признался Се Лянь, когда они перешли к чаю. Фу Яо вопросительно приподнял бровь, чем-то напомнив Хуа Чэна. — Если ты хочешь, чтобы я задержался подольше, не бойся сказать об этом, всё же мы обещали сопровождать тебя.       — Я не беспокоюсь о вашем уходе до тех пор, пока знаю, что вы вернётесь, — пожал плечами парень, закинув ногу на ногу. — Я из первых рук знаю, что дела на небесах это не игровая площадка, поэтому делай, что должен. Тем более вам было бы скучно бродить за мной, пока я обхаживаю улицы в поисках подработки.       — Вовсе нет! Раньше я тоже много путешествовал и выполнял самые разные поручения, — тут же возразил Се Лянь, ровнее сев на кровати.       — Правда? — поинтересовался Фу Яо, упёршись локтем в стол, чтобы устроить щёку на кулаке, искоса глядя на принца с неподдельным интересом. — Расскажешь?       — Если Фу Яо согласится рассказать мне пару историй взамен.       — Думаю, я могу принять такие условия.       Возможно, это был первый раз, когда Се Лянь так открыто говорил о своём прошлом с кем-то, не являвшимся Хуа Чэном. Разумеется, он скрыл тёмную часть историй, но рассказы всё равно получались занимательными, и в процессе Фу Яо даже подался вперёд, ловя каждое слово. Это было чем-то новым между ними, и наследный принц неожиданно осознал, как легко чувствует себя в присутствии этого человека, чего раньше за собой не наблюдал. Если забыть о ситуации, в которой они находились, можно было представить, что наконец наладилось то, что восемьсот лет пребывало в осколках.       В свою очередь Фу Яо поведал ему об ученичестве в храме, жизни с матерью и отношениях с уличными сорванцами, для которых он периодически приносил вишню с горы. Оставалось поражаться тому, как аккуратно из его воспоминаний был вырезан наследный принц Сяньлэ, будто его никогда и не было.       — Я тоже занимался совершенствованием в этом храме, как же так вышло, что мы не пересекались? — мягко спросил Се Лянь, прощупывая почву. Фу Яо крепко задумался, нахмурившись.       — Возможно, из-за статуса. Я был слугой до того, как меня взяли в ученики, как бы меня пустили к наследному принцу? Поэтому я так удивился тому, что ты нашёл меня и согласился путешествовать вместе. Зато теперь мы познакомились и можем наверстать упущенное, — изрёк он, смотря на играющее пламя свечи, тепло освещавшей комнату, пока улыбка Се Ляня надломилась по краям.       — Ты совершенно прав, это хороший шанс, — сказал он с напускным энтузиазмом, отметив, что Фу Яо всё ещё раздумывал над чем-то.       — Маска Бога Войны, — внезапно изрёк тот, и глаза принца расширились в удивлении. — Из-за того, что я хорошо владел мечом, меня поставили играть демона, против которого должен был сразиться принц под маской Бога Войны.       Сердце Се Ляня подпрыгнуло в груди: он не ожидал, что хоть какая-то часть его останется в воспоминаниях бывшего небесного генерала, и всё же тот нашёл место в своём сердце. Неужели этот эпизод был так для него важен? Тёмные глаза заволокла дымка воспоминаний, будто Фу Яо пребывал в том самом дне и заново переживал их показательный поединок. В груди едва заметно кольнуло.       — Да, помню как сейчас: мы сражались, — сказал он и свободной рукой двинул в воздухе, изображая выпады с поразительной точностью, словно в сердце пронёс их до этого самого момента. — Ты был весь в золоте, костюм был очень тяжёлый, но ты двигался так легко, будто он вовсе не стеснял тебя. Это было великолепно.       Се Лянь приоткрыл рот и замер, на долю секунды потерявшись в словах и запутавшись в чувствах, потому что увиденное им выражение лица было совершенно непривычным и даже незнакомым: никогда прежде Фу Яо не отзывался о принце с такой теплотой, и это заставило израненное и покрытое шрамами сердце трепетать, будто по нему провели самым краем пера.       — Ох, это был ты под маской демона, теперь припоминаю, — выдавил из себя принц, изображая неведение. — Твоя техника была хороша, поэтому бой выдался ярким, я был впечатлён.       — Да? — парень перевёл на него ошарашенный взгляд, и в этот самый момент принц понял, что эти слова должны были прозвучать ещё девятьсот лет назад, а тогда между ними лишь разгорелась очередная ссора. С высоты прожитых лет он легко мог распознать собственную недальновидность и былое простодушие.       — Да, ты хорошо обращаешься с клинком, — почти с облегчением сказал он, пусть и с запозданием дав эту похвалу, а уголки губ Фу Яо дрогнули, будто он пытался сдержать улыбку, что уже достигла его глаз. Возможно, это воспоминание стало единственным мостиком между ними, но Се Лянь без сомнений ступил на него. Хоть он собирался уйти сразу после ужина, они засиделись до глубокой ночи, обсуждая разные стили боя, дискутируя об удобстве того или иного вида оружия, и ледяная корка таяла на лице Фу Яо, подогреваемая тёплыми словами и пламенем свечи, стоявшей между ними. Вот каким человеком он мог быть, не охваченный пламенем негодования и едкой зависти, воздвигнувших стену между ними. Слуга никогда не стал бы равным своему господину, и ему оставалось лишь «знать своё место», как любил припоминать Фэн Синь. И всё же именно воспоминание о том показательном поединке было настолько дорого ему, что осталось в сердце даже после падения с небес.       Перед уходом Се Лянь убедился, что Фу Яо всё ещё хранил его талисман, являвшийся единственным способом связи между ними. Чем дольше он пребывал в этой небольшой комнатке, тем меньше ему хотелось покидать её. Хотелось рассказать о том, как он притворялся призраком для уличной постановки, как люди рисковали жизнью, предлагая ему быть поваром, после чего он больше никогда не готовил, как они с Сань Ланом излавливали морского монстра, терроризировавшего прибрежные поселения. А ещё ему хотелось, чтобы сам Хуа Чэн был с ними, потому что у него было множество собственных историй и самых разнообразных знаний, которым сам принц не переставал поражаться и по сей день. Может, в будущем они смогут втроём сидеть вот так и просто наслаждаться компанией друг друга, о чём ещё год назад он и думать не смел.       — Уж больно счастливым ты выглядишь для того, кто вторые сутки не покидает совещания, — прокомментировал Пэй Мин, когда Се Лянь наконец смог ненадолго покинуть дворец небесного императора, формально принадлежавший ему до появления достойного преемника.       — Можно сказать, оставил часть своих сомнений на пути совершенствования, — сдержанно ответил наследный принц, с улыбкой спрятав руки в рукавах. Расхохотавшись, генерал хлопнул его по спине.       — Приятно видеть, что Его Высочество наконец взмахнул своими крыльями. Мне уже показалось, что скоро небеса задушат тебя, и ты последуешь за генералом Сюаньчжэнем. То-то он последние лет пятьдесят был как на иголках, может, небольшое путешествие пойдёт ему на пользу.       — Последние пятьдесят лет? — заторможено переспросил Се Лянь.       — А, ты же большую часть времени либо в делах, либо со своим ненаглядным, — понимающе протянул Пэй Мин, и принц пожалел, что задал свой вопрос. — Последние годы Сюаньчжэнь был сам не свой, всё бегал по поручениям и решал что-то, а потом вдруг взял и спрыгнул с небес. Наверно, заранее спланировал. Ладно, приятно было поболтать, но мне ещё предстоит навестить Ши Цинсюаня и проверить, не додумался ли он ввязаться в очередную потенциально опасную для жизни авантюру. Иногда он забывает, что служащий Средних небес не равно небожитель, несмотря на его привилегии.       Игриво поклонившись, мужчина скрылся с глаз долой, оставив растерянного принца одиноко стоять посреди улицы. Изначально он планировал наведаться в свой дворец и отдохнуть, но в последний момент сменил курс и направился к дворцу Линвэнь, попросив уделить ему пару минут. Похоже, она ожидала этого визита, поэтому лаконично изложила ему всю картину деятельности Му Цина за последние годы: он часто спускался в мир смертных, перенаправил своих помощников во дворец Нань Яна, пока его собственный не опустел, после чего ушёл в небольшое затворничество, а количество молитв пошло на спад. Результат выхода из затворничества они сейчас наблюдали своими глазами, и догадка Се Ляня подтвердилась: Му Цин спланировал свои действия задолго до прыжка. Может ли быть, что уже тогда он что-то сделал со своей памятью, из-за чего личность Фу Яо была так правдоподобно сформирована и подобна его собственной? Со вздохом наследный принц направился к дворцу Нань Яна, желая перекинуться парой слов с Фэн Синем.       — Линвэнь сказала, что последние годы Му Цин переводил своих помощников под твоё руководство. Он как-то обосновал причину такого поведения?       Фэн Синь нахмурился, покрутив кисть меж пальцев с небывалой грацией, чтобы не расплескать чернила.       — Сказал, что собирается менять строй. У него в последнее время всё было тихо, поэтому и решил, что от кучи помощников толку нет, а мне как раз сейчас нужны лишние руки, так что со своими действиями он не прогадал.       Се Лянь потёр точку между бровей, вздохнув. Теперь у него не осталось сомнений.       — А он не говорил ничего о том, что собирается… отойти от дел? — спросил он.       В этот раз генерал вздохнул и отложил злосчастную кисть, проведя по лицу руками, будто стирал с него беззаботное выражение, за которым проступила вековая усталость.       — Разумеется, напрямую он не сказал, иначе я бы сразу оторвал его тупую голову даже за предположение. Но иногда он рассуждал о том, что устал и ему кажется, что он не на своём месте. Я сначала думал, что он говорит это из-за случившегося с Цзюнь У, тот много что наговорил. Когда мы спускались на землю в последний раз, Му Цин сказал, что хотел бы начать с начала и перестать быть Генералом Подметающим Пол. Я просто сказал ему, что он надумывает, и новое поколение даже не узнает об этой шутке. Даже не подумал, что он серьёзно собирался спрыгнуть, иначе схватил бы его за грёбанные ноги, — сказал он, и Се Лянь был искренне поражён тому, насколько поникшим звучал Фэн Синь в этот момент. Возможно, вынашивая эти переживания, он переложил часть вины на свои плечи и даже не мог ни с кем поделиться до этого дня.       — Ты не виноват, это его собственный выбор, — мягко сказал Се Лянь, нерешительно подняв руку, после чего положил её на напряжённое плечо. Фэн Синь криво усмехнулся.       — Знаешь, без него тут стало так тихо, я только заметил. Да, на людях мы чаще перекрикивались, чем общались, но я так привык, что он всегда где-то неподалёку.       — Понимаю, — выдохнул Се Лянь, чувствуя, как холодная рука отчаяния крепче сжимает сердце. Как самонадеянно он называл Фэн Синя и Му Цина своими друзьями, если не замечал того, что было у него перед глазами? — Ты не против, если я остановлюсь у тебя?       — Разумеется, для тебя всегда найдётся место и время, — энергично кивнул генерал, будто этот вопрос взбодрил его. Таким образом остаток времени своего пребывания в столице Се Лянь провёл во дворце Нань Яна, натягивая ослабшие струны связей. Уходя, он отметил, что Фэн Синь уже не выглядит так, будто часть его души заперли за семью замками, и на радостях пообещал время от времени связываться по духовной связи и рассказывать об их путешествиях, чему сам Фэн Синь неожиданно обрадовался больше, чем Се Лянь представлял поначалу.       Как и сказал Пэй Мин, ряд совещаний пролетел совершенно незаметно для наследного принца, и тот даже выделил время для личных аудиенций с теми, кто в них нуждался. Решив не задерживаться на лишнюю ночь, он отправился в Призрачный город, где можно было скрасить время наедине со своим мужем, совместив полезное с приятным. Вручив прямо в руки растерянного Инь Юя гостинцы (что уже могло считаться видом спорта, учитывая то, как призрак избегал подарков с таким же упорством, с каким раньше бегал от Цюань Ичжэня), они с помощью игральных костей переместились к порогу постоялого двора, отметив две вещи: за стойкой в этот раз оказался мужчина; рядом с мужчиной прямо на стойке восседал Фу Яо скрестив ноги и подперев щеку рукой, пока что-то обсуждал или слушал со своей обычной дружелюбной ухмылкой. Услышав звон колокольчиков со стороны входа, мужчина тут же замахал на парня руками:       — Слезай давай, распугаешь всех посетителей, — беззлобно бормотал он, и Фу Яо со смешком соскочил на землю.       — Но я такой же посетитель!       — Скорее вредитель, — на той же ноте отрезал мужчина и повернулся к гостям: — Добро пожаловать, желаете снять комнату или просто приятно провести время за ужином?       Фу Яо хотел подняться в свою комнату и приготовиться ко сну, как вдруг услышал за спиной глубокий голос, заставивший обернуться:       — Если к ужину подадут и молодого господина, мы согласны на всё, — сказал Хуа Чэн, и Фу Яо под страхом смертной казни не признался бы, что в тот момент был рад увидеть его хищную усмешку.       — За дополнительную плату забирайте хоть навсегда, — хохотнул мужчина и потянулся за ключом, догадавшись, что гости займут одну комнату на двоих.       — Вы вернулись, — сказал Фу Яо, и его голос прозвучал неожиданно тепло, будто он действительно ждал их появления.       — В целости-сохранности, — отозвался Се Лянь и с улыбкой поднял болтавшийся в руках свёрток, — даже принесли конфеты из Призрачного города.       — Очень надеюсь, что содержимое не убьёт меня, — со смешком парень принял свёрток, не торопясь заглядывать вовнутрь, потому что взгляд наследного принца оказался куда более притягательным. Если судить по улыбке, можно было даже поверить, что он ждал этой встречи.       — Спутники твои? — понимающе поинтересовался владелец, и Фу Яо кивнул, едва найдя в себе силы отвести взгляд, будто Се Лянь и Сань Лан могли раствориться в воздухе. — Тогда проведи их наверх, а в остальном положись на меня, похоже, вам есть что наверстать.       Ступая так, словно являлся хозяином этого места, Фу Яо провёл пару до их комнаты, как только те закончили с оплатой.       — Нам придётся задержаться на пару дней, потому что я не ожидал вашего скорого возвращения и у меня остались поручения, — сказал он, следом переступив порог и замерев у стены со скрещёнными на груди руками, пока Се Лянь и Сань Лан заняли свои кровати.       — Ничего страшного, у нас как раз будет шанс прогуляться по городу и осмотреться, — тут же заверил его принц с таким энтузиазмом, будто ему действительно было интересно просто ходить по жилым улицам. — Если хочешь, мы можем помочь тебе. — На это парень хотел ответить вежливым отказом, однако Се Лянь, похоже, искренне загорелся своей идеей и ударил кулаком по ладони, заявив: — Да! Тогда мы сможем прогуляться все втроём, ведь закончим раньше.       — У гэгэ всегда самые замечательные идеи, — сказал Хуа Чэн, подсев рядом и кротко поцеловав принца в висок, отчего тот смущённо опустил ресницы.       — Я могу справиться и сам… — попытался возразить Фу Яо, отведя глаза в сторону, будто подглядывал за чем-то запретным.       — А с нами ещё быстрее. Тебе стоит научиться принимать помощь, Мастер На Все Руки, — насмешливо парировал Сань Лан, и парень мгновенно вспыхнул, сжав кулаки.       — Ну я же просил!.. Ладно, делайте что хотите, только не мешайтесь, — в итоге он махнул рукой и вылетел из комнаты под предлогом помочь на кухне.       Се Лянь рассмеялся в кулак, устроив голову на плече Хуа Чэна.       — Мог бы и помягче, он выглядел так, будто сейчас взорвётся, — упрекнул, не скрывая своего веселья.       — Но ведь согласился в итоге, так что мы добились своего, — с улыбкой возразил Сань Лан, склонив голову, чтобы щекой коснуться мягких волос. Сложно было не согласиться.       К удивлению Фу Яо, позже Се Лянь уговорил его остаться на ужин, и Сань Лан вовсе не выглядел недовольным, скорее наоборот — даже участвовал в разговоре, и Фу Яо воспользовался шансом расспросить про Призрачный город, не на шутку им заинтересовавшись. Можно было даже сказать, что Хуа Чэн остался доволен этим, с непринуждённостью отвечая на вопросы между глотками чая. Се Лянь намеренно притих и старался слиться с простынями, наблюдая со стороны: сначала он боялся, что разговор не завяжется, и все будут чувствовать себя неловко, но результат превзошёл все ожидания, и ему нравилось просто наблюдать за тем, как общаются его спутники, отчего он ощущал, как в груди разливается тепло. Время от времени принц вставлял свою монету в разговор, и все трое не заметили, как снова засиделись допоздна, отчего Фу Яо тут же засобирался в свою комнату, ведь ему предстояла ранняя работа, а небожители и демоны могли легко протянуть и без сна вовсе. Игнорируя наличие второй кровати, Хуа Чэн и Се Лянь устроились на одной из них, и наследный принц наконец смог почувствовать, что во сне его не одолевали переживания.       Утром Фу Яо уже ждал их внизу, одетый в комплект тёмно-синих простых одежд, которые купил специально для работы, чтобы не ограничивать себя в движениях и не бояться запачкать материал. Его волосы были собраны в пучок, открывающий изящную шею, и даже так он не походил на простого рабочего, как бы неприметно ни пытался выглядеть. Се Лянь и Хуа Чэн с шутливым поклоном признали его руководство и направились к выходу, махнув мужчине за стойкой на прощание.       Поручения были нехитрыми: починить дверь, мебель или крышу, помочь отбелить стены, обработать землю на огороде или в саду, помочь с починкой одежды или обуви, приготовлением большого количества блюд — и всё же Се Лянь удивился тому, что Фу Яо собирался выполнять всё это в одиночестве, закатав рукава и практически не приседая с утра до вечера. Поначалу парень думал, что от его спутников будет не особо много толку, но те оказались внезапно послушными и смышлёными, отчего все дела, распланированные на два дня, были закончены за сутки.       Отдыхая на пороге дома после того, как только слез с крыши, где примерно час провёл под палящим солнцем, Фу Яо задумчиво смотрел на верхушки деревьев, что тянулись к небу, как вдруг рядом оказалась чья-то тень, и парень лениво перевёл взгляд в сторону, рассматривая подошедшую к нему дочь заказчика.       — Мама сказала, что господа могут испытывать жажду, и попросила передать вам чай, — пробормотала она, с поклоном всунув поднос с тремя чашками ему в руки. — Спасибо за ваш труд!       Он несколько опешил от этого проявления заботы и едва успел выдавить из себя слова благодарности прежде, чем девочка скрылась в неизвестном направлении. За последние месяцы жизнь ощущалась более яркой, чем за последние годы, и Фу Яо не мог понять, почему это было так странно, пусть и в хорошем смысле. Это чувствовалось так, будто он каким-то образом обокрал себя же.       Се Лянь, устроившийся в тени рядом с Сань Ланом, удивился, когда Фу Яо подошёл к ним, держа в руках небольшой поднос и сумбурно пояснив, что его передала дочь заказчика. От работы на солнце он покрылся потом, и несколько вытрепавшихся прядок прилипли к вискам, а на щёки лёг бледный румянец, контрастирующий с тёмной одеждой, и в этот момент парень казался действительно живым и особо красивым, больше, чем в моменты когда он был при полном параде в прошлом.       Заметив, что принц запаздывает с ответом, Хуа Чэн поднялся на ноги и принял две чашки, из-под ресниц украдкой пробежавшись взглядом по облику парня и отметив, что даже для смертного тот выглядел достаточно возвышенно — любой другой человек вряд ли сохранил бы свою привлекательность после стольких часов работы.       Совместная работа помогла им сблизиться ещё больше, и теперь троицу сложно было представить по отдельности друг от друга. Успевшие познакомиться с Фу Яо горожане бросали заинтересованные взгляды на его спутников, однако не решались подходить слишком близко и нарушать границы, потому что господин в красном выглядел хищно, а его взгляд пронзал насквозь — никто не решился рискнуть лишний раз. Перед тем, как покинуть город, Фу Яо отлучился ненадолго, дабы закончить какие-то дела, после чего они снова двинулись в путь. Если следовать заданному маршруту, то до зимы они могли пройти ещё через несколько городов, после чего осесть в одном из них на время сильных холодов. Се Лянь спокойно следовал за Фу Яо и Сань Ланом, зацепившимися за тему охоты зимой, после чего они принялись делиться разными идеями. Удивительно, сколько мог знать Хуа Чэн, учитывая, что ему даже не надо было охотиться для пропитания. Рассуждая об этом, принц чуть не споткнулся, когда услышал в своей голове голос:       «Ваше Высочество!»       Заметив его секундное смятение, Хуа Чэн слегка повернул голову и приподнял бровь, однако Се Лянь с улыбкой отмахнулся, веля продолжать свою беседу.       «Фэн Синь, что-то случилось?»       «Нет, точнее, на небесах ничего не случилось. Я просто услышал молитву, и мне показалось, что это был Му Цин», — ответил небесный генерал, и Се Лянь перевёл взгляд на спину парня, идущего почти плечом к плечу с Сань Ланом, чтобы можно было не повышать голос.       «Ты уверен?»       «Разумеется, я достаточно наслушался его в духовной сети, чтобы сейчас вдруг не распознать голос. Тем более он звучит особенно громко по сравнению с другими смертными», — отрезал Фэн Синь, абсолютно уверенный в своём предположении.       «Скорее всего, он не помнит тебя, так что в этом нет ничего странного».       «А, тут ты прав. Просто он попросил благополучия для себя и своих друзей. Ты знал, что у Му Цина есть друзья? У Му Цина есть друзья?»       Услышав это, Се Лянь снова чуть не споткнулся, но мгновенно восстановил баланс, не желая, чтобы к нему повернулись во второй раз. Зато в этот раз он сам принялся прожигать спину парня взглядом, отчего тот невольно свёл лопатки.       «Похоже, путешествие пошло ему на пользу. Постараюсь спросить, если будет время», — максимально спокойно сказал он, отчего Фэн Синь фыркнул.       «Похоже, нам будет о чём поговорить, когда ты поднимешься на небеса. И когда он вернётся на небеса». — И затих, оборвав связь.       Некоторое время Се Лянь шёл в тумане задумчивости, заложив руки за спину, после чего таки решился поравняться со своими спутниками, дождавшись, когда те снова прервут свой разговор, чтобы можно было обратить на себя внимание.       — Фу Яо, забыл спросить раньше: что за дело тебе надо было закончить перед уходом? Мы с Сань Ланом могли бы помочь, — осторожно зашёл издалека, однако парень всё равно напрягся и тут же поспешил придать себе отстранённо-скучающий вид. Хуа Чэн безошибочно подметил покрасневшие кончики ушей и отвернулся, пряча усмешку.       — Я просто решил зайти в храм и зажечь благовония для удачного путешествия, — сжато ответил Фу Яо, однако этого было достаточно, чтобы подтвердить догадку Се Ляня.       — И чей же храм ты выбрал?       — Храм Нань Яна, он был ближе всего, — сразу же ответил парень, порадовавшись, что смог избежать подробных расспросов. Вопреки его ожиданиям, Се Лянь на этом не успокоился, а странно приподнял брови, пока его глаза засияли тысячами звёзд. — Что?       — Ты знал, что генерал Нань Ян тоже из Сяньлэ? Его зовут Фэн Синь, — невзначай поинтересовался принц, наблюдая за реакцией. Ни доли узнавания, как и ожидалось.       — Правда? Тогда мне стоило проявить большее почтение, наверняка мы пересекались раньше. В следующий раз буду внимателен, — сдержанно ответил Фу Яо и незаметно прикусил губу, стремясь не выдать своё любопытство, хотя для Се Ляня в этот момент все его эмоции были как на ладони, поэтому он спокойно выжидал, пока терпение парня лопнет: — А ты знаешь его?       — Разумеется, мы довольно близки… — ухватился за эту ниточку Се Лянь и таким образом «познакомил» Фу Яо с его бывшим напарником и соперником, осторожно изворачивая факты и оставляя в тени некоторые детали. Возможно, эгоистично с его стороны было пытаться привязать Фу Яо к небесам снова, однако он не мог не попытаться. Если не к небесам, то хотя бы к себе, потому что один раз он уже чуть не потерял.       Когда они устроили привал, Хуа Чэн отметил приподнятое настроение принца и спросил о причине такой радости, притянув того за талию к себе поближе, чтобы можно было горячо шептать на ухо. Увы, Се Лянь на игру не повёлся, зато с энтузиазмом подался ближе и рассказал о том, что Фу Яо, оказывается, считает их своими друзьями. На это Хуа Чэн лишь хмыкнул и поцеловал принца в висок, пробормотав, что гэгэ заслуживает только лучшего отношения к себе, однако взгляд его смягчился, когда он снова посмотрел на работающего над костром парня, явно набившего руку.       Несмотря на сгладившуюся атмосферу, Фу Яо продолжал спать по другую сторону костра, обхватывая себя руками, будто в попытке согреться, хотя не жаловался на холод, и ветер ещё не успел смениться на осенний, но Се Лянь и Сань Лан решили не заострять на этом внимание, чтобы их спутник не чувствовал себя зажатым. Он всё так же хмурился во сне время от времени, поэтому заинтересовавшийся Хуа Чэн иногда принимал свой истинный облик и сажал на парня серебряную бабочку, закрывая глаз, чтобы проникнуть в его сновидения. Увиденное поражало своей красочностью и в то же время ужасало наполнением: он видел реки из лавы, в одну из которых чуть не упал небесный генерал, в последний момент спасённый Се Лянем; видел улицы Сяньлэ, кишащие призраками и демонами, стремящимися разорвать его, завидующими, что он жив, пока они обречены на вечные страдания; видел монстров, чьи когти разрывали плоть словно тёплое масло. Всё это исчезало с дрожью ресниц, когда бывший генерал выпадал из пучин этих ужасных воспоминаний, ставших его личными кошмарами. В одном из таких снов Хуа Чэн увидел себя, с пылающим взглядом и острым оскалом — жестокость во плоти.       «Неужели так они видели меня всё время? Тогда неудивительно, что он был напуган», — невольно подумал демон, приподнявшись на локте, когда дыхание Фу Яо снова сбилось — в этот раз он падал в бесконечную пропасть, до крови кусал губы, чтобы не позвать на помощь.       Тихо вздохнув, Хуа Чэн отодвинулся от Се Ляня, убедившись, что не потревожил его сон, и поднялся на ноги, призвав бабочку обратно. Бесшумно он подошёл к подпирающему спиной дерево парню, сжавшему пальцы до побеления, пока его брови отчаянно нахмурились, а губы были поджаты так, будто даже в реальности Фу Яо еле сдерживался от крика. Опустившись на одно колено, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём пальцем коснулся покрытого холодным потом лба и направил туда духовную энергию, избавляя разум от тьмы и превращая её в собственную силу. Через минуту морщинка меж бровей парня разгладилась, а его дыхание выровнялось, и Хуа Чэн заправил за ухо выбившуюся прядь волос, после чего поднялся на ноги, намереваясь вернуться к принцу, как вдруг остановился от ощущения взгляда себе. Се Лянь не спал, а приподнялся на локте и наблюдал за ними. Когда их взгляды пересеклись, принц нежно улыбнулся и поднял свободную руку в приглашающем жесте, за которым Хуа Чэн последовал, как зачарованный.       — Спасибо за заботу, — прошептал небожитель, вытянувшись рядом, и уголки губ демона автоматически приподнялись в улыбке, хотя он так и не смог понять, почему Се Лянь столь искренне обрадовался тому, что его возлюбленный позаботился о ком-то вместо того, чтобы покорно остаться рядом.       Хотя тени надолго залегли под глазами Фу Яо, тот впервые за долгое время почувствовал себя выспавшимся, хоть и не мог понять в чём состояла разница, пока Се Лянь и Сань Лан лукаво переглянулись между собой. По пути они наткнулись на ещё один храм Нань Яна, спрятанный ото всех в лесу, и в этот раз бывший небесный генерал зажёг благовония со всем почтением, после чего духовная сеть Се Ляня взорвалась от криков Фэн Синя о том, что Му Цин снова ему помолился. Аж было интересно испытать это на себе, потому что Се Лянь не мог представить, что такое получить молитву от бывшего божества. Как и обещал, он регулярно рассказывал про интересные события во время их путешествия, если такие вдруг случались, что можно было считать редкостью, так как дни их в основном были наполнены устоявшейся рутиной: порой они могли не сказать и слова в течение дня, при том чувствуя себя удовлетворёнными. Время от времени они натыкались на мелких демонов, желающих поохотиться на человека, но подобные прецеденты даже нельзя было назвать риском. Больше всего Се Лянь любил ночные разговоры у костра, когда они рассказывали истории, обсуждали разные темы, сходясь во мнении или начиная огненную дискуссию. Так он узнал, что Фу Яо сам рисует свои талисманы, а когда был небесным чиновником, он придумывал новые заклинания, что могли бы пригодиться в охоте на демонов или монстров. Такой уровень владения магическим искусством нельзя было не оценить, потому что даже самые опытные совершенствующиеся порой были лишь способны понять структуру заклинаний, но никак не изогнуть её по своему желанию. Будучи Богом Войны, Се Лянь искренне восхитился подобному таланту, отчего Фу Яо зарделся и отмахнулся, сказав, что это пустяк, который любой может освоить, если дать ему сотню-другую лет на обучение. С этим можно было легко поспорить, но Се Лянь не решился ломать хрупкую устоявшуюся гармонию и отступил.       Настоящий ажиотаж поднялся во время обсуждения боевых искусств, потому что Се Лянь и Фу Яо имели одну основу, которой придали совершенно разный окрас. Несмотря на то, что наследный принц прекрасно знал стиль боя Му Цина, он с искренним интересом слушал объяснения Фу Яо и наблюдал, когда тот показывал ту или иную связку.       — Рукопашный бой не самая сильная моя сторона, я лучше управляюсь с саблей, — сказал он, опускаясь на землю и восстанавливая чуть сбившееся дыхание       — Какое совпадение, моим ведущим оружием тоже является сабля, — протянул Сань Лан, и глаза у Фу Яо заблестели так же, как у Се Ляня, когда тот встречал что-то, вызывавшее небывалый восторг.       — Серьёзно? Мы могли бы устроить спарринг, будь при нас оружие, — сказал он, и от такого заявления Хуа Чэн чуть не поперхнулся воздухом: редко кто-то так простодушно бросал вызов «непревзойдённому», а Фу Яо прекрасно знал о его истинной сущности. Тем не менее он не мог не одобрить азарт спутника, напоминавший ему гэгэ, которого сложно было развести хотя бы на тренировочный бой.       — Моё оружие всегда при мне, — сказал демон, и глаза Фу Яо забавно округлились, пока он сел ровнее.       — Я не заметил при тебе ножен. Оно в сумке? — Стоило ему договорить это, как на поясе Сань Лана появились изящные ножны, полностью соответствовавшие его аристократическому образу. Обнажив кривую саблю, в темноте словно светившуюся изнутри, он устроил её на коленях, и Фу Яо ахнул. — Можно посмотреть?       — Без проблем, можешь даже потрогать. — Внезапно сабля взмыла воздух и оказалась прямо перед лицом парня, выблёскивая от пламени костра. Само это действие заставило ошарашенно замереть на месте, а потом Фу Яо таки присмотрелся поближе, заметив инкрустированный… глаз? Будто почувствовав его любопытство, клинок повернулся, и глаз уставился на него в ответ, отчего лицо парня за несколько секунд сменило оттенки от зелёного до синего и пепельно-белого, когда он осознал, что оружие обладает волей и разумом.       — Жуть, — вырвалось у него, и Хуа Чэн самодовольно усмехнулся, упёршись виском в кулак. Се Лянь предпочёл спрятать улыбку за широким рукавом.       Похоже, клинок услышал и распознал это слово, потому что красный глаз прищурился и задрожал, будто готов был излиться слезами, что вызвало ещё большее замешательство и окончательно повергло Фу Яо в ужас. Он только что умудрился обидеть саблю!       — Я не в плохом смысле! Только не обижайся, я не каждый день встречаю живой летающий клинок, способный смотреть на меня, — принялся агрессивно сыпать оправданиями, на середине которых сбился, потому что оправдываться перед саблей было ещё абсурднее, чем расстроить её, и со стороны он наверняка выглядел как идиот. Окончательно потерявшись, Фу Яо беспомощно глянул в сторону Сань Лана, но тот лишь приподнял бровь, явно не собирался ничего предпринимать.       — Попробуй погладить его, Э-Мин любит такое, — мягко посоветовал Се Лянь. Фу Яо ещё пару секунд беспомощно моргал, после чего всё же решил протянуть руку и неуверенно коснулся пальцем рукояти, отчего сабля мелко завибрировала, а красный глаз довольно закатился.       — Тебя зовут Э-Мин, значит? — спросил парень, попрощавшись с остатками своего благоразумия. Глаз тут же посмотрел на него и изогнулся, словно в улыбке, что можно было принять за согласие. Палец прошёлся вдоль эфеса, после чего переместился к обуху, проведя и по нему, что доставило сабле особое удовольствие, судя по прищурившемуся глазу, как у ребёнка, которого гладили по голове. — Хорошая работа, очень тонкая. Можно взять в руки, Сань Лан?       — Если Э-Мин не против. — Не успел он договорить эти слова, как рукоять сама по себе легла в ладонь, и Фу Яо медленно поднялся на ноги, пробуя вес и устанавливая баланс.       — Как продолжение руки. Это непростое оружие, им можно срезать горы и рассекать моря, — сказал он, после чего исполнил простейшую связку, которую Се Лянь узнал с первого взгляда: эти выпады и отступления были частью их показательного боя, когда Му Цин играл демона. Несмотря на все прошедшие столетия, его движения оставались выверенными и отточенными, будто только вчера он сошёл со сцены, а свет костра создавал иллюзию божественного сияния, окутавшего парня с ног до головы, пока он отдался ощущению клинка в руке, сопоставимому со вторым дыханием. Фу Яо чувствовал себя так, будто ненадолго вернулся на небеса.       Хуа Чэн тоже неосознанно засмотрелся на него, отметив то, как блеск металла выгодно подчёркивает белизну кожи, делая мечника похожим на призрака, а чёрные одежды, тенью обхватившие гибкую фигуру, только дополняли этот образ. Сначала он хотел просто подшутить над спутником, понаблюдав за его реакцией, но в итоге сам попался в эту ловушку и не мог отвести взгляд. Теперь мысль о спарринге не казалась такой уж и глупой — тело бывшего небесного генерала всё ещё таило в себе божественную силу, разбавленную человеческой грацией. Э-Мин с большой неохотой вернулся в ножны, и пришлось даже хлопнуть по нему пару раз, но это того стоило. Се Лянь оказался прав — Хуа Чэн недооценил их спутника и в ту ночь признал свою ошибку.       С тех пор Фу Яо часто упражнялся наедине, просыпаясь на пару часов раньше положенного. Скинув с себя верхнюю одежду, он использовал ветку вместо клинка и по памяти воспроизводил движения, оттачивая те, что потеряли былую смертоносность. Когда на зиму они осядут в одном из городов, он собирался найти мастера, что сможет обучить его близкому бою на ножах, раз уж именно это оружие оказалось его вечным компаньоном. Порой Се Лянь незаметно устраивался за деревом, из тени наблюдая за тем, как Фу Яо раз за разом повторял свой смертоносный танец, напоминая бога смерти. Теряясь в себе, он мог закрыть глаза и не замечать ничего вокруг себя, хотя прекрасно ощущал присутствие рядом. В его облик постепенно начали возвращаться краски жизни, и понемногу Фу Яо превращался в человека, чьё будущее имело свои очертания, перестав быть пустой дорогой в неизвестность. С каждым днём всё интереснее было увидеть, что ждёт их завтра.       В следующем городе Се Лянь и Хуа Чэн впервые не покинули его в первый же день, вместо этого наблюдая за тем, как Фу Яо постепенно обрастает связями на новом месте, становясь маленькой легендой. Вместе было ещё легче взяться за более сложную работу, пока Фу Яо острым глазом контролировал все собранные сбережения, решая сколько они могут потратить, а что лучше отложить на будущее. В итоге новой частью их рутины стали вечерние развлечения: они просто отправлялись в развлекательный квартал, где соревновались в стрельбе из лука, метании дротиков, прыжкам по деревянным столбам — веселились, словно маленькие дети. Обычно к их уходу многие знали красно-чёрно-белую троицу, способную взяться за любое задание от починки крыши до изгнания злого духа, а на окраинах слышали о парне в чёрных одеждах с синим и голубым оберегами, привязанными к поясу. Говаривали, он был странствующим заклинателем, помогающим живым и мёртвым. Сам Фу Яо искренне удивился, узнав, что о нём ходит такая молва, считая, что ничего особенного не делал, просто выполняя остаточные желания неспокойных душ и помогая им найти дорогу в иной мир, чтобы переродиться.       Фестиваль середины осени застал их внезапно, и они едва успели осесть в городе до того, как улицы наполнились праздничным гулом. Се Лянь даже не стал занимать комнату в постоялом дворе, зная, что ему стоит как можно скорее подняться на небеса. Воспользовавшись возможностью уединиться, он попросил Хуа Чэна задержаться ненадолго и оставить рядом с их спутником серебряную бабочку, чтобы наверняка быть уверенным в его безопасности. А ещё таким образом принц убеждал себя в том, что частично они всё ещё будут рядом с Фу Яо, ведь он не мог не чувствовать вину из-за того, что они оставляют его в такой момент. Даже короткое расставание казалось ему слишком долгим, тем более это будет первый праздник Середины осени, что Фу Яо встретит на земле. Не похоже, что сам парень был озабочен этим: сбережений хватало на то, чтобы развлечься и позволить себе не беспокоиться о завтрашнем дне, поэтому он чувствовал себя спокойно — во всяком случае это можно было сказать из виду, хотя Се Лянь сомневался до последнего. Оставив спутника в надёжных руках собственного супруга, он вернулся на небеса, оказавшись посреди всеобщей шумихи с финальными штрихам подготовки, к которой с энтузиазмом попытался присоединиться. Пусть по статусу и не полагалось, но наследный принц не любил оставаться без дела, и пришлось навязаться. В какой-то момент он осознал, что никогда не испытывал особого энтузиазма в преддверии этого праздника, но сейчас всё было несколько иначе.       Тем временем Хуа Чэн со скрещёнными на груди руками наблюдал за тем, как Фу Яо ритуально перебирал свои вещи, обживая комнату на тот срок, что ему суждено тут провести. Демон настолько привык к тому, что рядом с ним находится гэгэ или кто-то из помощников, что гордое одиночество парня несколько сбило с толку. Раньше Хуа Чэн не уделял этому внимание, ведь Фу Яо и не жаловался — в этом плане они с Се Лянем были вырезаны по одной форме.       — Если тебе что-то нужно, не молчи об этом, — сказал он, и парень чуть не подпрыгнул на месте, забыв, что рядом с ним вообще кто-то находился. Присутствие Сань Лана было едва ощутимо и обычно угадывалось за счёт находящегося неподалёку Се Ляня, но в этот раз того в комнате не оказалось.       Обдумывая смысл сказанных спутником слов, Фу Яо накрутил прядь волос на палец, поджав губы.       — Не думаю, что есть что-то, что я не смогу найти по дороге, так что мне хватает всего, способного поместиться в сумку, — в итоге сказал он, и почему-то Хуа Чэн ожидал чего-то подобного, так что уже пришёл к собственному решению. Насколько он был жесток, настолько сложно было остановить его желание насильно творить добро.       — Гэгэ волновался, что оставляет тебя, — констатировал демон, и плечи Фу Яо задрожали в мелком смешке, когда он закатил глаза.       — Я не ребёнок, чтобы бояться оставить меня одного на пару дней, — ехидно сказал он, и Сань Лан хмыкнул, едва удержавшись от комментария, что, оставшись без присмотра в последний раз, он спрыгнул с небес, и они ввязались в это огромное путешествие.       — Мы переживаем, что тебе будет одиноко без компании, — в итоге сказал он.       Фу Яо приподнял бровь.       — Вы?       Хуа Чэн приподнял бровь в ответ.       — Я точно такой же твой спутник, как и гэгэ.       Почему-то реакция оказалась противоположной тому, чего он ожидал: взгляд Фу Яо смягчился, и с тихим «ох» он опустил глаза, растеряв напускную воинственность, отчего сам Хуа Чэн невольно расслабился. Искры напряжения, витавшие между ними даже после того самого падения с небес, ненадолго погасли.       — Я считал, что ты терпишь меня из-за того, что Се Лянь рядом, — тихо сказал парень, и вот подобное от него было ожидаемо, потому что с комплексом неполноценности бывшего небесного генерала в своё время мог соревноваться разве что наследный принц Сяньлэ. В этот миг их образы настолько наложились друг на друга, что осознание кончиком пера щекотнуло мёртвое сердце, и демон неосознанно сжал пальцы поверх алой одежды, будто пытался остановить это чувство, но оно уже успело пустить корни и впитаться в кровь.       — Поначалу так и было, — признался он, — но ты заслужил моё расположение, поэтому можешь забыть о подобном. Мы будем сопровождать тебя, пока ты нуждаешься в нас.       Уголок рта парня дёрнулся: каким образом Сань Лан почти дословно повторил то, что сказал ему Се Лянь когда-то? Как бы он ни противился этому, но в голову закралась мысль о том, что он действительно нужен этим двоим, пусть и непонятно зачем.       — Невелика честь, — сказал он и махнул рукавом. — Разве тебя не заждались в Призрачном городе?       Сань Лан усмехнулся, этим только подлив масла в огонь раздражения парня, что нашёл крайне забавным.       — Думаю, ты прав, пора откланяться и мне, — игриво сказал он, протянув вперёд руку, на которой сидела серебряная бабочка, трепетавшая крыльями, переливавшимися даже без лучей света. — Она будет находиться при тебе на всякий случай. Если захочешь связаться со мной, просто возьми её в руки и позови меня.       После этих слов бабочка элегантно поднялась в воздух и подлетела к Фу Яо, зачарованно засмотревшемуся, потому что впервые он оказался настолько близок ко столь удивительному существу — когда они отбивались от разбойников, у него не было шанса рассмотреть получше. Автоматически подняв руку, он наблюдал за тем, как бабочка перепорхнула на его палец, оставив там ощущение лёгкой прохлады. Теперь можно было увидеть извивающийся узор на серебристых крылышках.       — Прекрасно, — вырвалось у него. Засмотревшись на маленькое существо, парень даже не заметил, как подтаявшая ухмылка сменилась улыбкой, пока Хуа Чэн наблюдал со стороны. Серебряный свет делал кожу Фу Яо призрачно-белой и по-своему прекрасной, а блеск в глазах напоминал звёзды на ночном небе.       — Не потеряй её, молодой господин, и дождись нас с гэгэ, — сказал Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём. Когда Фу Яо поднял глаза, в комнате был только он один, и возмущаться было некому.       Вздохнув, он осторожно провёл кончиком пальца по краю небольших крылышек.       — Думаю, придётся нам быть компаньонами. В отличие от своего хозяина ты хотя бы не будешь глупо шутить надо мной, — сказал он тихо, на что бабочка мелко затрепетала крыльями.       По большей части он даже не замечал её присутствия, зная, что насекомое будет либо на плече, либо спрячется в волосах, чтобы не привлекать ненужное внимание. Пользуясь возможностью, Фу Яо взялся подрабатывать на подготовке к фестивалю, что принесло ему неплохую прибыль, бесплатные угощения и мелкие подарки. Вечером он возвращался в свою комнату и обессилено падал на кровать, пока бабочка устраивалась на подушке или прикроватной тумбочке, словно охраняла его сон. В день фестиваля он решил пройтись по улицам, принимая приглашения поучаствовать в разных играх, чтобы заработать несколько призов. Время от времени он бросал взгляды на темнеющее с наступлением вечера небо, думая, чем же занят Се Лянь в этот момент.       Наследный принц тоже не мог отпустить мысли о своём спутнике. Он упорно отказывался сидеть выше других богов, потому что не считал себя достойным подобной чести. Линвэнь выручила его, объявив, что голова стола находится там, где решил сесть император, за что Се Лянь был очень благодарен. По одну сторону от него устроился Фэн Синь, наконец сумевший разобраться с основным ворохом навалившейся работы, по другую сторону устроился Цюань Ичжэнь, который предпочёл бы провести праздник в Призрачном городе в компании одного конкретного призрака, но из двух зол следовало выбирать меньшее, а Се Ляня он искренне считал своим лучшим другом, так что не особо жалел о сделанном выборе. Увлёкшись рассказом о том, как он справился с монстром, терроризировавшим одну из деревень, он выглядел довольным, чем Се Лянь гордился. Поначалу инициатива помогать последователям принадлежала Инь Юю, так как это позволяло ему отдохнуть от взрывного нрава воинственного бога и в то же время приносило пользу самим людям — сплошные плюсы. Несмотря на то, что отношения между ними сгладились за прошедшее столетие, Инь Юй всё же ценил тишину и своё личное пространство, что можно было понять — многие, кому был знаком нрав владыки Циина, и так сочувствовали ему и восхищались стальным терпением. А вскоре сам Цюань Ичжэнь начал получать удовольствие от исполнения божественных обязанностей, потому что ему было позволено драться сколько хочет, за это его хвалил шисюн, он мог гордиться собой.       Так как генерал Сюаньчжень сложил свои полномочия, самым близким союзником для Фэн Синя сейчас оказывался владыка запада Циин, поэтому невольно они сблизились за последнее время: из категории «могу побить» Фэн Синь перешёл в категорию «могу побить, но не стану».       Стоило Цюань Ичжэню переключить своё внимание на еду, как Се Лянь повернулся к Фэн Синю, исподлобья рассматривающему новое поколение богов, весело переговаривающихся между собой.       — Многое изменилось за эти сто лет, и только сейчас я заметил, — пробормотал он, и наследный принц не мог не согласиться: сам обнаружил, что все знакомые лица собрались в одной части стола, где находился он сам. И всё же среди вознёсшихся никто не мог сравниться с ним по силе, поэтому Се Лянь даже не надеялся в ближайшее время покинуть трон, восседать на котором и не желал.       Стоило генералу зацепить тему путешествия, как лицо принца просияло, и он принялся с энтузиазмом вспоминать последние интересные события, о которых не успел рассказать. Таким образом время до официального начала пира пролетело незаметно, и Се Ляню протянули чарку с вином, чтобы он начал традиционную игру, от которой небеса так и не смогли избавиться — очень уж прижилось развлечение, и новые боги полюбили его. Пока чарка ходила по рукам под восхищённые или возмущённые возгласы, он прикрыл рукой правый глаз и мысленно потянулся к серебряной бабочке, что должна была находиться рядом с Фу Яо. Не сразу сориентировавшись, он понял, что бабочка находится на плече парня, пока тот движется вдоль прилавков, высматривая занятие поинтереснее. Приятно было видеть, что он не заперся в комнате, а позволил себе сделать глоток жизни. Улыбнувшись, Се Лянь убрал руку от лица, и раскаты грома затихли, выявляя того несчастного, чью легенду они посмотрят сегодня. Как хорошо, что сейчас небесные чиновники могли позволить себе этот светлый праздник, не беспокоясь, что следующий может не наступить.       Игра продолжалась до тех пор, пока не объявили о соревновании фонарей. Сам Се Лянь не участвовал в нём, последовав примеру Повелителя Дождя и наверняка зная, что никому не одолеть упорство Сань Лана, на тысячу отвечавшего тремя, однако ему было интересно наблюдать за развитием небесного общества и ростом новых богов. Лавры первенства были разделены между его старыми знакомыми, что ожидаемо, но молодые повелители стихий подавали надежды. Непривычно было слышать одинокое «Генерал Нань Ян» с числом, увеличившимся практически вдвое, да и сам Фэн Синь не выглядел особо радостным по этому поводу, неловко улыбнувшись, когда Пэй Мин перегнулся через Линвэнь, чтобы похлопать товарища по спине. Цюань Ичжэнь тоже не высказал бурных эмоций, лишь просияв, когда Се Лянь пообещал, что Инь Юй будет горд его результатом. В конце соревнования, что тоже успело стать своеобразной традицией, Хуа Чэн поразил их снова, запустив в небо пять тысяч фонарей, при выгорании падающих на землю каплями дождя. Каждый раз от этого зрелища у Се Ляня перехватывало дух, и он мог только смотреть на мерцающие огоньки, по-ребячески задрав голову к небу. Официальная часть торжества закончилась, и новый Повелитель Вод устроился на сцене, принявшись наигрывать мелодию на своём гуцине. Инструмент был способен ублажить даже самого привередливого слушателя, а в бою малейшее прикосновение изящных пальцев поднимало шторм, и волны беспрекословно подчинялись струнам.       Воспользовавшись всеобщей увлечённостью игрой, Се Лянь снова прикрыл правый глаз ладонью. Он не сразу понял в каком месте оказался Фу Яо, потому что вокруг было слишком темно для праздничного города, однако бабочка всё ещё сидела на плече: Се Лянь без труда опознал резкий изгиб подбородка и понял, что Фу Яо сейчас поднял голову к небу, смотря на то, как его осветили тысячи фонарей. Темно вокруг было из-за того, что он забрался на крышу здания ближе к окраине и подальше от пестрящих праздником улиц. Подражая своей извечной манере, он отдалился от людей и в одиночестве наслаждался волшебным видом, обхватив колени руками. В этот самый миг Се Ляню очень хотелось находиться рядом с ним, чтобы наклониться вперёд и заглянуть в глаза, запечатлев их выражение. О чём он думал в этот момент? Вспоминал ли он, что совсем недавно смотрел на эти фонари свысока? Захочет ли он увидеть их снова? Поток мыслей был разорван тихим вздохом, когда Фу Яо подался вперёд и устроил подбородок на колене, продолжая смотреть вдаль. Потревоженная его движением, бабочка вспорхнула со своего места, и парень автоматически поднял руку, позволяя ей сесть на палец, и Се Лянь смог увидеть очертания профиля, подчёркнутого тусклым белым светом.       «Пожалуйста, повернись, посмотри сюда…» — мысленно взмолился он, будто полностью перенёсся на эту тихую крышу. Даже шум праздника вокруг стих и вовсе позабылся.       Словно услышав эту немую просьбу, Фу Яо повернул голову, взглянув на свою маленькую спутницу, трепетавшую крылышками, будто этим бабочка стремилась разогнать тьму вокруг них как можно дальше. Это показалось парню милым, и тонкие губы подцепила тёплая открытая улыбка, после чего он поднёс руку к плечу, чтобы бабочка снова перепорхнула на него. Поняв, что больше тут ловить нечего, Се Лянь открыл глаза как раз в тот момент, когда стихла мелодия гуциня. Со стороны это выглядело так, будто он заслушался и отдался выступлению, поэтому никто не обратил внимания на странное поведение наследного принца. Почти никто.       — Ты в порядке? У тебя лицо покраснело, — обратился к нему Фэн Синь, автоматически глянув на содержимое чаши, стоявшей рядом с Се Лянем. По идее, ему не должны были подносить алкоголь.       — Просто немного душно, вот и всё, — отмахнулся он, и, похоже, Фэн Синь этому даже поверил. Се Лянь и подумать не мог, что его реакция будет настолько заметна, и теперь в мыслях сам по себе всплыл образ нежно улыбнувшегося Фу Яо, не предназначавшийся для его глаз, и принцу пришлось собрать в кулак всё своё самообладание, чтобы не подставить себя ещё больше.       — Новые небожители неплохо придумали с представлениями, это скрашивает время. Думаю, может, нам с тобой тоже стоит показать какой-то номер? Нам неплохо удавались боевые сцены, — задумчиво сказал Фэн Синь, вырывая друга из смущающих мыслей.       — Представление? Не думаю, что кому-то будет это интересно, — неуверенно ответил Се Лянь, на что небесный генерал иронично знакомо закатил глаза, хмыкнув.       — Да ладно, молодёжь просто умрёт от восторга, увидев своего императора на сцене, — сказал он, и теперь покрасневшему лицу Се Ляня нашлось очевидное оправдание.       — Ты переоцениваешь мою значимость, но можно попытаться, — нерешительно ответил тот.       — Отлично, заканчивается следующее выступление, и мы поднимаемся на сцену. Как насчёт классической дуэли на мечах? — предложил Фэн Синь с неожиданным энтузиазмом. Без Му Цина под рукой ему не с кем было разойтись на всю катушку, и этот бой стал бы неплохим поводом стряхнуть с себя пыль, осевшую пока он занимался бумажной работой и молитвами.       — Вы собираетесь драться? — поинтересовался Цюань Ичжэнь, встряв в их разговор самым наглым образом.       — Это будет не настоящий бой, а просто игра, — с улыбкой ответил Се Лянь, позабавившись такой активностью, вызвавшей желание погладить Циина по голове.       — До первого падения. Если я случайно причиню вред Его Высочеству, Собиратель Цветов оторвёт мне руки, если будет в хорошем настроении. Идёт? — Генерал протянул руку.       — Идёт. — Наследный принц ответил на рукопожатие.       — Я тоже хочу сразиться! — недовольно заявил Цюань Ичжэнь и уже тише добавил: — Тогда в этом празднике будет хоть что-то интересное.       — Ладно. Тогда победитель сражается с Циином, — со смешком предложил Се Лянь, и оба небожителя согласились с этим решением, хотя двое из Сяньлэ мысленно посчитали, что бой с владыкой запада больше походит на участь проигравшего.       Стоило закончиться следующему номеру, как Фэн Синь взлетел на сцену и попросил пожаловать императору меч для сражения, на что тут же откликнулся Пэй Мин, будто весь вечер сидел в зале ради этого момента. Сам генерал Нань Ян обнажил своё парадное оружие. Несмотря на то, что основным его оружием являлся лук, владение клинком было столь же обязательным навыком, потому что стрелы имеют свойство заканчиваться, и в таком случае только верный меч способен спасти любую ситуацию.       Верхние одежды Се Ляня были вышиты золотом (и то был максимум украшений, который он позволил на себя надеть), так что не хотелось повредить столь тонкую работу, поэтому он пообещал себе быть осторожным и не пропустить ни одного удара. Молодые небожители в основном помнили его как доброго владыку с тёплой улыбкой, готового помочь любому нуждающемуся. И хотя многие знали, что Его Высочество Сяньлэ оставался сильнейшим Богом Войны, мало кто видел его в деле — чувство азарта подогрело кровь в жилах, когда он взял в руки меч, навскидку провернув его в ладони и сделав пару разминочных движений, всё ещё дающихся легко подобно дыханию. Заметив запал наследного принца, Фэн Синь улыбнулся, а блеск в его глазах стал ярче, придавая лицу хищный вид. Губы Се Ляня растянулись в неизменной добродушной улыбке, пока сердце подпрыгнуло от предвкушения занимательного боя.       Даже те, кто не видел принца Сяньлэ в деле, могли сказать, что тот разошёлся не на шутку, хотя Фэн Синь недовольно фыркнул, когда их клинки встретились первые десять раз — Се Лянь очевидно сдерживался, и ему это не льстило, поэтому генерал решил поддать огня, демонстрируя, что все эти столетия тоже не сидел на месте. С какого-то момента каждое столкновение их мечей высекало искры, освещающие сцену ярче магических огней, и сидевшие в зале небожители не смогли сдержать восхищённого вздоха.       — Может хватит меня за нос водить? — в перерывах между ударами сказал Фэн Синь, чья улыбка изогнулась довольным оскалом. Несмотря на сбившееся дыхание и дрожащие от напряжения мышцы, он был доволен этим боем, с каждым ударом разгораясь всё больше.       — Я даже не начал, — мягко ответил Се Лянь, элегантно уходя от подсечки и отвечая своей же. В белых сияющих золотом одеждах, контрастирующих с тёмным доспехом Фэн Синя, он был похож на нежный цветок, лепестки которого трепетали на ветру. Аура изящности заставила поединок выглядеть похожим на танец, в котором оба сражались за первенство. Многие даже приостановили свои разговоры, завороженные этим зрелищем, пока мечники полностью потерялись в бою и растворились в песне звенящего металла.       Оба заранее знали, что Фэн Синю придётся принять поражение в тот момент, когда Се Лянь устанет прыгать вокруг да около и пойдёт в лоб, однако генерал не собирался допустить это так просто — у него тоже было припрятано несколько трюков. Финал боя оказался внезапным даже для самих бойцов: очередное столкновение привело к тому, что оба клинка с лязгом раскололись на части, усыпав сцену металлической крошкой. Зал взорвался овациями, что Се Лянь заметил только когда вернул самообладание и сделал пару глубоких вдохов. Оторвав глаза от сияющего удовлетворением Фэн Синя, он посмотрел на небожителей, думая, что давно уже в его сторону не было направлено такое количество улыбок. Кто-то восхищался императором, кто-то бурно обсуждал увиденное, кто-то желал продолжения, и он сам невольно подхватил этот энтузиазм. Богиня трав и цветов одарила обоих чиновников цветочными коронами, и Се Лянь склонил голову, извиняясь перед Пэй Мином:       — Я возмещу этот долг, — сказал он, однако генерал Мингуан покачал головой и поднял вино в его честь.       — Тогда следующий свой поединок подари мне, пора бы встряхнуть эти старые кости, — сказал он игриво. Этот меч даже не являлся божественным оружием, иначе не сломался бы так просто.       — А с кем тогда сражаться мне, если нет победителя? — окликнул их со своего места Цюань Ичжэнь.       — Могу уступить эту честь генералу Нань Яну или любому желающему, — вежливо ответил Се Лянь, и владыка запада тут же обернулся, выискивая того самого желающего, однако мало кто в здравом уме был готов вступить с ним в открытую конфронтацию, особенно в кулачном бою без правил. Возможно, найдётся пара «счастливчиков», выпивших достаточно и дошедших до нужной кондиции, чтобы соглашаться на любое развлечение даже с учётом того, что на следующий день они пожалеют об этом. Последний праздник Середины осени даже не запомнился ему. Се Лянь лишь знал, что по одну сторону от него неизменно оставался Цюань Ичжэнь, а по другую устроился Пэй Мин, развлекая случайными разговорами. Фэн Синь и Му Цин уже не пытались убить друг друга взглядом с разных концов зала, но и не решились заводить беззаботную беседу, время от времени перекидываясь комментариями. На протяжении всего банкета глаза Му Цина оставались прикованы к столу или его собственным руками, играющим с палочками, что демонстрировало глубокую задумчивость. Если присмотреться и поворошить старые воспоминания, то можно было осознать, что Му Цин постоянно думал о чём-то, не давая себе и секунды отдыха, так что тот день ничем не отличался ото всех предыдущих, разве что мысли его были куда более тёмными, чем мог представить себе наследный принц. Периодически из-под ресниц поглядывая на отстранённо-приветливое лицо временного небесного владыки, с огромной вероятностью способного считаться постоянным, генерал Сюаньчжэнь мысленно завершил своё прощание.       Хуа Чэн воспользовался серебряной бабочкой, чтобы сообщить, что скоро они с Его Высочеством вернутся в мир смертных, и парень чуть не испустил дух, когда внезапно услышал голос князя демонов из ниоткуда. Сам Собиратель Цветов мог во всех подробностях наблюдать эту реакцию с довольной ухмылкой, будто несколько дней назад не сжимал удивлённо алые одежды так, словно боялся потерять своё замершее сердце, когда бабочка села на палец Фу Яо, и тот одарил её тёплой улыбкой без всякой на то причины. Самым прекрасным зрелищем в мире Хуа Чэн считал улыбку своего возлюбленного, но в тот самый момент что-то в нём рассыпалось на тысячу осколков, и он никак не мог отпустить этот сияющий нежностью образ. Не помогло и то, как смягчилось лицо Фу Яо в тот момент, когда Се Лянь окликнул его с другого конца улицы, помахав рукой. Большую часть времени бывший небесный генерал выглядел так, будто ждал удар под рёбра, и только в такие редкие моменты маска напряжения спадала с его лица, что ещё больше озадачивало Хуа Чэна. Столетиями он считал заносчивого слугу недостойным даже внимания, не только сочувствия, как вдруг всё перевернулось с ног на голову. Очевидно было, что Се Лянь не держал зла за прошлые обиды, но сам Хуа Чэн держался исключительно на самообладании и уважении к Его Высочеству, поэтому для него стало сюрпризом то, что он начал понимать почему Се Лянь так хотел дать Фу Яо ещё один шанс. Тем не менее Хуа Чэн без сомнений готов был сполна вернуть любое злодеяние, если смертному вдруг надоест жить. До тех пор можно присмотреться получше и узнать, что из этого выйдет.       Желая пройти как можно больше мест до наступления холодов, они в тот же день сорвались в путь. Се Лянь увлечённо рассказывал о пиру на небесах так, будто желал, чтобы Фу Яо хотя бы мысленно побывал на нём. Бурно жестикулируя, время от времени он цеплял края одежды парня, с ровным лицом сносящего такую дерзость и даже не дёргавшегося, когда их плечи соприкасались. Хуа Чэн неожиданно для себя занял место с другой стороны от парня и мирно шагал рядом, заложив руки за спину, пока взглядом перескакивал с одного своего спутника на другого. В последние дни на многое он смотрел с другого, непривычного ему угла, осознав, что Фу Яо тоже делает Се Ляня счастливым. Более того, он выглядел так, будто присутствие принца рядом может осчастливить его самого. Так ли плохо иметь третьего спутника в дороге, если каждый на своём месте? Хуа Чэн начал задумываться о том, что зря отговаривал Се Ляня от того, чтобы наладить контакт со своими подчинёнными. Может, они бы сошлись куда раньше без всего этого спектакля с падением, но сделанного не вернёшь.       — Сань Лан, — позвал его Фу Яо, судя по тону, уже не в первый раз. Переведя на него взгляд, демон приподнял брови в немом вопросе. — Ты же зажигал фонари для Се Ляня?       — Разумеется, как и всегда, — ответил он.       — Он отказывается говорить сколько фонарей ты отправил, — обвинительно ткнул пальцем в сторону принца парень, на что тот лишь закатил глаза, уподобившись своему спутнику.       — Гэгэ настаивает на том, что я не должен запускать много, поэтому я ограничился лишь пятью тысячами в этот раз, — со вздохом ответил Сань Лан, будто это действительно являлось для него сущим пустяком. Уголок рта Фу Яо дёрнулся, хотя он попытался сохранить ровное выражение лица, что выглядело крайне забавным.       — Ну ты даёшь, — пробормотал он, что потешило эго князя демонов ещё раз.       — Эти фонари сделаны с помощью водяной магии, поэтому при сгорании они превращаются в дождь, — с гордостью пояснил Хуа Чэн.       — Сначала я хотел назвать тебя идиотом, но теперь передумал, — усмехнулся Фу Яо, и очень немногие в этом мире могли выжить, назвав Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём «идиотом». Это уже на что-то указывало.       — Гэгэ тоже понравилась эта идея, — сказал он в итоге.       — И я всё ещё считаю, что столько фонарей мне ни к чему, — со вздохом подытожил Се Лянь, вызвав тихий смешок у Фу Яо.       — Жаль, я не помню, сколько фонарей получал в последний раз, чтобы так же похвастаться, — сказал он, и по лицу наследного принца скользнула тень, однако он тут же взял себя в руки.       — А что Фу Яо помнит со своего времени на небесах? — учтиво поинтересовался он.       — Ощущение того, что там было невыносимо настолько, что я предпочёл это забыть, — честно ответил парень, задумчиво подняв взгляд. От этих слов Се Ляню стало ещё сложнее удерживать дружелюбное выражение лица.       — Значит, ты не хочешь вспоминать об этом вовсе?       — Не сейчас. Хочу дать ранам затянуться. Может, со временем я буду готов к этому, но не сейчас.       — Понимаю. Тогда просто будем идти куда поведёт дорога, как и говорил Фу Яо? — предложил Се Лянь, пожалев, что снова завёл разговор в это русло. Вопреки его ожиданиям, парень легко улыбнулся, пусть это и не было похоже на улыбку, увиденную небожителем втайне.       — Хорошо сказано, — тихо ответил он, и принц ощутил желание кончиками пальцев коснуться полуопущенных век, чтобы улыбка эта достигла и глаз спутника, сменив залёгшую на дне зрачков усталость. — Сань Лан, вы же проводите фестиваль в Призрачном городе? Почему бы тебе не поведать об этом?       Уловив намёк, Хуа Чэн вошёл в образ рассказчика, чуть понизив голос для атмосферы. От него не укрылась смена настроения, и он знал, что в будущем им придётся встретить эту проблему в лоб, иначе она навсегда застынет над головой подобно подвешенному мечу.       Сам Фу Яо тоже прекрасно осознавал это, он не был дураком и уж точно мог соединить точки у себя в голове. Он догадывался о большем, чем позволял себе сказать открыто, но решал добровольно пребывать в блаженном неведении, откладывая срок своего повторного падения как можно дальше, пусть и понимал, что не сможет скрываться от него вечно. Как только он думал о своём прошлом, его мысли сами переходили к чему-то другому, и уже через пару минут он не мог вспомнить о причине своей меланхолии, как и случилось в этот раз, будто Се Лянь не задавал никаких вопросов. Одна за другой иголки сами покидали его изувеченное сердце, а кровоточащие раны затягивались, пока не осталось и намёка на их существование. Такова была его участь, и ключ к спасению он сам вложил в чужие руки.       Заметив, как посветлело лицо парня, Се Лянь успокоился и позволил себе сбросить оковы вины: всё же нельзя было осуждать его за то, что он иногда возвращался к прошлому. Решив сделать привал, они ещё долго говорили о самом разном, потому что всплеск энергии и восторг от воссоединения никак не способствовали спокойному сну. Лишь когда Фу Яо перестал ясно разбирать слова, он насилу поставил барьер и свалился у ближайшего дерева, и спальный мешок казался ему мягче любой кровати. Возможно, прав был ювелир, и дело было не в месте, а в людях. Только следующим утром, проснувшись с ясной головой, он понял, что забыл нечто абсолютно важное. Когда они все сходили к ручью и закончили с завтраком, состоявшим из разогретых на костре булочек, Фу Яо с головой зарылся в собственную сумку.       — Это наш первый совместный праздник Середины осени, и я подумал, что неправильно будет оставить вас совсем без подарков, — пробормотал он и первым делом вытащил кисточку на меч, переливающуюся серебром. Если присмотреться, можно было заметить, что плетение состояло из красных и серебристых нитей, а на месте крепления можно было заметить фигурку бабочки, которую он попросил отлить под заказ. — Я заметил, что ты не стал обвешивать Э-Мин чем-либо, и вряд ли подобное покажется тебе полезным. Но мне казалось, что эта кисть будет хорошо смотреться, с ней в бою можно сделать очень много неплохих связок, если захочешь обучиться.       Закончив свою маленькую речь, он почти всунул кисточку в руки ошарашенному Хуа Чэну, не ожидавшему такого поворота ни сном ни духом. Восприняв его молчание как неприязнь к подарку, Фу Яо тут же отвёл глаза и принялся оправдываться:       — Если не нравится или не подходит, можешь выбросить, я не обижусь.       Белые пальцы завороженно провели по изгибу крыльев бабочки, пока Хуа Чэн впервые за долгое время потерялся в словах. Протянув руку к поясу, он призвал Э-Мин, обнажив клинок, чтобы вместе с кистью отдать ошарашенному подобным жестом парню.       — Ни при каких обстоятельствах я не решусь отказаться от подобного подарка. Может ли молодой господин закрепить его для меня? — попросил он с обворожительной улыбкой.       Кисточка сочеталась с Э-Мином лучше, чем Фу Яо предполагал изначально. Серебряные нити сверкали в такт клинку, а красные нити подчёркивали глаз, довольно прищурившийся от такого количества внимания: ему явно нравилось новое украшение.       — Можно взглянуть? — попросил Се Лянь, когда парень закончил и пристально осматривал свою работу. Пожав плечами, он протянул принцу клинок — по его мнению, смотрелось пристойно, оставалось надеяться, что Сань Лану понравилось. Сам Се Лянь с одного взгляда на лицо князя демонов понял, что тот уже считал подарок своим сокровищем и скорее отберёт чью-то жизнь, чем позволит себе избавиться от этой кисточки.       — Для тебя у меня тоже есть подарок, — окликнул его Фу Яо, когда принц передал оружие обратно своему мужу, пусть Э-Мин и пытался жалобно щуриться и смотреть на него с безмолвной мольбой. Услышав эту фразу, Се Лянь мгновенно забыл о клинке и поражённо воззрился на парня, с преувеличенным энтузиазмом запустившего руку в сумку, откуда вытащил небольшой свёрток. — Скорее всего, тебя сложно поразить чем-то подобным, но мне показалось, что дизайн подходит твоему образу.       Содержимым свёртка являлись две изящные шпильки, которые Фу Яо передал двумя руками, а Се Лянь точно так же двумя руками принял, чувствуя душевное благоговение перед этим жестом. Дизайн действительно был примечательным: основная часть из чёрного металла напоминала клинок меча, а верх украшали белые искусно сделанные нефритовые цветы. Для их покупки понадобились несколько дней неустанной работы, но Фу Яо тайно был доволен собой: пусть он и не засматривался на украшения, но эта пара показалась ему особенной с первого взгляда.       — Может, они слишком скромные для украшения, зато основа пригодна для того, чтобы использовать в качестве оружия. Пропусти через металл духовную энергию и получишь неплохой смертоносный дротик, — сказал парень будто в своё оправдание, и от этих слов огонь восхищения в глазах принца разгорелся ярче. Се Лянь не мог не оценить подобную предусмотрительность, как и тот факт, что Фу Яо обратил внимание на его увлечение оружием и боем.       — Я буду нежно беречь этот подарок. Позволишь мне надеть его сегодня? — с трепетом обратился он к своему спутнику, и Фу Яо оказался удивлён этой радостью больше, чем изначально должен был. Он не считал эти вещи чем-то особенным, просто при взгляде на них сразу вспомнил двух своих компаньонов, желая точно так же напомнить им о себе.       — Ты хочешь, чтобы я помог тебе собрать волосы? — переспросил он, желая убедиться, что правильно понял посыл принца.       — Если это не трудно, потому что сам я способен собирать только примитивные причёски. Сань Лан, можешь подать гребень?       Будто зачарованный, Фу Яо зашёл за спину Се Ляня, ровно севшего на коленях, чтобы не причинять неудобств. Он боялся, что из-за его неосторожности или неловкости принц пожалеет о своём решении, и магия момента будет навсегда утеряна. Сань Лан протянул парню гребень, и тот взял его словно смертоносное оружие, осматривая своё поле битвы.       Даже отсутствие соответствующих воспоминаний не притупило навыки, и пальцы Фу Яо легко перебирали шелковистые пряди, двигаясь по собственной воле и будто без ведома своего хозяина. Се Ляня было приятно касаться, и тот не возмущался, если парень вдруг замирал в задумчивости или слегка тянул его за волосы по ошибке. Подмигнув Хуа Чэну, наблюдавшему рядом и державшему украшения с лентой наготове, принц прикрыл глаза, пока осознание случившегося постепенно оседало у него в голове. Он попросил другого мужчину прикоснуться к себе! Более того — этот самый мужчина согласился и сейчас обращался с его волосами так, будто те были отлиты из золота и покрыты хрусталем! Последний раз, когда Му Цин занимался его причёской, пришёлся девятьсот лет назад, и ощущение было практически новым, оттого — не менее приятным.       Ограничившись простой высокой причёской, в которой он наверняка был уверен, Фу Яо закончил композицию шпильками и окинул результат своих стараний критическим взглядом. Со своими волосами он никогда не возился, предпочитая практичность зрелищности, однако в этот раз не хотелось ударить в грязь лицом. Кончики ушей у обоих мужчин полыхали алым.       Стоило ощущению пальцев пропасть, Се Лянь открыл глаза и повернулся к Сань Лану.       — Ну как? — робко поинтересовался он, зная, что Хуа Чэн споёт оду даже вороньему гнезду на голове супруга. Но попытка не пытка.       Демон пристально взглянул на соблазнительно открытую шею, обрамлявшие лицо пряди, прикрывавшие уши, чтобы собраться на затылке и переплестись с тёмной лентой, подобранной по цвету волос. Шпильки изящно дополняли образ, переливаясь на свету и подчёркивая живой блеск в глазах, делая комплимент белизне одежды. Стоило признать, у бывшего небесного генерала были прямые руки.       — Вряд ли в Поднебесной я увижу картину прекрасней, — честно признался Хуа Чэн, и румянец трогательно лёг поперёк щёк принца, когда тот смущённо кашлянул в кулак.       — Остаётся поверить тебе на слово, — обречённо сказал он и повернулся к Фу Яо с благодарностью, которую тот чуть не прослушал, засмотревшись на созданный собственными руками образ. Се Ляню следовало носить шёлк и золото, а не скромные монашеские одежды — даже простая высокая причёска с парой шпилек демонстрировала его королевскую ауру, хотя сам небожитель вовсе не заметил этого.       — Тебе идёт, — сказал он, почувствовав неожиданную сухость в горле.       — Разумеется, Фу Яо ведь так старался, — простодушно ответил Се Лянь и поманил Хуа Чэна пальцем. — Так удачно сложилось, что мы с Сань Ланом подготовили для тебя подарок.       После этих слов Хуа Чэн протянул парню небольшую сумку цянькунь, вышитую разнообразными заклинаниями, и глаза Фу Яо округлились от удивления — он не мог принять что-то настолько ценное, наверняка за одну эту сумочку можно купить целый двор.       — Ты сказал, что всё нужное тебе способно вместиться в дорожную сумку, поэтому мы с гэгэ решили подобрать одну по размеру, — пояснил демон, почти насильно заставив парня принять подарок, вложив его в занемевшие руки.       — Не стоило… — попытался возразить Фу Яо, однако следующие слова были запечатаны лёгшим поверх губ холодным пальцем.       — Ты хочешь сказать, что не ценишь подарок гэгэ? — спросил Сань Лан, этим самым загнав Фу Яо в ловушку, и тому осталось лишь покачать головой, крепче сжав сумку для демонстративности. Иногда Сань Лан пугал его до мурашек, хотя внешне в нём не менялось ровным счётом ничего.       С довольной улыбкой демон отвёл палец от сухих губ, а Се Лянь тут же подскочил с места, принявшись оживлённо расшифровывать вышитые на ткани заклинания, что сгладило атмосферу. Остаток дня Фу Яо то и дело бросал осторожные взгляды на белые цветы, сияющие в тёмных волосах, и ледяная корка вокруг его сердца таяла по краям, пока цянькунь болталась на поясе, подводя черту нового начала. Укрепился мост через пропасть отчуждения и недопонимания, старательно выстраиваемый терпением и заботой.       Привыкнув держать всё дорогое «ближе к телу», Се Лянь оставил шпильки при себе, пряча в одеждах или отдавая Хуа Чэну на хранение. Иногда он просто рассматривал изгиб нефритовых лепестков ночью, очерчивая их пальцами. Возвращаясь в Призрачный город, Хуа Чэн неосознанно поигрывал ало-серебристой кисточкой, висевшей на рукояти Э-Мина, абсолютно довольного новым украшением. Множество людей готовы были принести ему в дар самое сокровенное из благоговения, смешанного с ужасом, однако именно этот скромный подарок заставлял острый взгляд смягчиться от воспоминания. С каждым днём он всё больше убеждался, что недооценил своего спутника, и тот каким-то образом успел обыграть их с Его Высочеством, привязав к себе незримой нитью. Оставалось лишь гадать, к добру это или к худу.