四季: Четыре сезона

      За осень они прошли множество разных дорог, раз даже сплавились по реке, где Фу Яо часами медитировал под прохладным ветром, чувствуя, как свежие потоки сглаживают раны на сердце и свистят меж расколов души. Смотря на его развевающиеся волосы, Се Лянь мысленно возвращался к тому времени, когда они с Фэн Синем стояли на стене, а Му Цин мрачно взирал вниз, скрестив руки на груди от бессильной злости. Удивительно, насколько эти два образа накладывались друг на друга, заставляя одновременно тосковать по былому и радоваться тому, чем он обладает сейчас. Смогут ли они так же беззаботно проводить время, когда Фу Яо вернёт свои воспоминания? Наследный принц лишь надеялся, что они всё так же смогут остаться друзьями и непреодолимая пропасть не ляжет между ними снова. Хуа Чэн устроил голову у принца на коленях, пока тот бездумно перебирал его чернильные волосы, созерцая горизонт. Если бы можно было продлить этот чудесный миг.       Как только поднялись холодные ветра, ночевать под открытым небом стало сложно без согревающих заклинаний, и было принято решение осесть где-нибудь на период зимы. Таким образом Фу Яо сможет успокоиться и переосмыслить своё путешествие, а Се Лянь и Сань Лан не будут переживать за него, если им придётся отлучиться на небеса и в Призрачный город. Когда они прибыли в один из наибольших городов, встретившихся на всём пути, их там ждал уже купленный дом, приведённый в идеальный порядок. Фу Яо и Се Лянь тут же повернули головы к Сань Лану, выглядевшему абсолютно довольным собой.       — Могу и я подсобить с какой-то мелочью. — От этих слов бровь Фу Яо дёрнулась, и он вошёл во двор, высоко вскинув подбородок, что говорило громче любых слов. За следующие месяцы им предстояло наладить совместный быт, потому что жизнь в собственном доме многим отличалась от остановок в лесу или постоялом дворе, так что троице путников пришлось синхронизировать свой ритм жизни, что оказалось легче, чем можно было предположить заранее. Фу Яо организовал уборку разом с проверкой помещения и удивился тому, что в процессе она не переросла в драку, ибо ни разу на его памяти не было случая, чтобы кого-то (а его самого — в особенности) всё устраивало, из-за чего он чаще всего и предпочитал выполнять всю работу в одиночестве, ведь с собой сговориться легче. У Се Ляня явно был большой опыт, поэтому вдвоём они вытолкали Сань Лана на задний двор колоть дрова, пока сами закатали рукава и принялись осматривать каждую дощечку, рассуждая о перестановке мебели и закупке новой, если понадобится.       Можно было сказать, что быт ладился сам: они говорили о чём-то и после все шли по лавкам и магазинами или отсылали наименее занятого в этот день. Первое время Фу Яо часто пропадал с утра до вечера, чтобы наладить связи и найти возможное средство заработка. Таким образом он прослыл и плотником, и поваром, и лекарем, и садовником — всё описывалось тем самым набором слов, за которые парень готов был убить Сань Лана ещё на стадии открывания рта. Их соседи знали, что в пустовавшем доселе доме поселились три заклинателя, к которым в любой момент дня и ночи можно было прийти за помощью или советом, поэтому троицу в основном любили и почитали. Не обошлось и без грязных слухов, но те умирали в зародыше, стоило господину в алом бросить случайный взгляд на сплетников.       Беда пришла откуда не ждали — в один прекрасный зимний день Фу Яо пришлось столкнуться с готовкой Се Ляня, к чему его смертное воплощение оказалось готово ещё меньше, чем божественное. Он беззаботно согласился, когда принц предложил занять кухню, позволив Фу Яо тем самым хотя бы раз скинуть с себя обязанности повара. Вернувшись с охапкой новых книг и свёртком тёплой одежды, Фу Яо первым делом почувствовал странный запах, не придав ему поначалу особого значения, пока не заметил посреди стола большое блюдо, содержимое которого нельзя было описать никаким словом, кроме «нечто».       — Что это за ужас? — спросил он с нечитаемым выражением лица, означавшим самое лучшее выговор, самое страшное — порку.       — Решил поэкспериментировать с ингредиентами, что были в подвале, — пояснил Се Лянь, неловко почесав затылок.       — И в итоге перевёл их все, — констатировал парень, проявив безжалостную прямолинейность. — Знал бы я, что такое случится, не рискнул бы пустить тебя даже близко к кухне.       — Эй, гэгэ вложил душу в это блюдо, прояви почтение, — отозвался Сань Лан с насиженного места. Легко говорить тому, кого не убьёт сильнейший яд!       — Я всего лишь говорю правду. Это нельзя есть, — отрезал Фу Яо, ткнув пальцем в «нечто», вокруг которого, казалось, даже воздух ходил волнами.       Се Лянь выглядел несколько поникшим от столь резкой критики, а взгляд Сань Лана стал опасным.       — И какая же польза от твоей «правды», предполагающей унижение чужих стараний? — спросил он, звуча как поджавший лапы для прыжка хищник. Фу Яо перевёл взгляд с принца на блюдо и обратно.       — Ты же любишь его? — Ткнул пальцем в Се Ляня, для которого вопрос оказался настолько неожиданным, что он даже оторвал глаза от пола, в оцепенении воззрившись на своего спутника, будто тот вдруг заговорил на незнакомом языке.       — Глубже морей и дальше, чем простираются небеса, — без запинки ответил Хуа Чэн, устроив подбородок на раскрытой ладони с приподнятой бровью. Его мгновенный ответ заставил сердце Фу Яо дрогнуть, но тот не подал виду, продолжив отстаивать свою мысль. Се Лянь просто пытался понять к чему всё придёт.       — Вот именно поэтому ты должен не потакать всему без разбора, а помогать ему совершенствоваться. Белая ложь бывает страшнее ужасной правды. — Несмотря на то, что голос Фу Яо оставался всё таким же низким, в комнате будто прошёлся поток ветра, и кожа Се Ляня покрылась мурашками. Сложно было спорить с этим заявлением, потому что за всё время их путешествия Фу Яо не врал им ни разу, отвечая правдой на любой вопрос.       Даже Хуа Чэн ненадолго сбросил свою насмешливую маску, поняв, что парень не шутит. Ещё больше его раздражало то, что Фу Яо, по сути, был прав, пусть и высказал это в излишне грубой форме.       Заметив, как потяжелела атмосфера, Фу Яо передёрнул плечами и вздохнул. Он снова посмотрел на провалившуюся попытку приготовить ужин, после чего перевёл взгляд на посеревшее лицо принца, выглядевшего так, словно лично оскорбил каждого в этой комнате и сейчас испытывал дичайший стыд, граничащий с желанием самоубийства. Фу Яо вздохнул ещё раз: выпустив пар, он и сам подумал, что среагировал слишком резко, раздув скандал из ничего, а Се Лянь желал поступить как лучше, подумав, что сможет порадовать его. От этой мысли враждебный прищур исчез, а выражение глаз смягчилось, за мгновение переменившись на что-то доселе невиданное. Сань Лан заинтригованно приподнял брови, заметив эту смену настроения, пока Се Лянь сосредоточил всё своё внимание на краях собственных рукавов. Вздохнув в третий раз, Фу Яо обратился к нему:       — Ладно, вот как мы поступим: сейчас я избавлюсь от этого, и ты не будешь мне мешать. — Принц кротко кивнул. — Если хочешь, я могу научить тебя чему-то простому. Так ты сможешь поучаствовать в готовке, а я прослежу, чтобы это не обернулось катастрофой.       Се Лянь не ожидал, что ему дадут второй шанс и вдобавок позволят научиться чему-то, из-за чего взгляд его стал абсолютно потерянным, как у нашкодившего ребёнка, которого не стали бить по рукам.       — Ты не возражаешь? — на всякий случай переспросил он.       — С одним учеником я способен управиться, лишь бы ты изъявил желание, — отмахнулся Фу Яо. Лицо Се Ляня просияло, когда он отвесил глубокий поклон и со всей вежливостью произнёс «полагаюсь на тебя». Опешив, парень замахал свободной рукой, едва не выронив книги и свёрток, лежавшие во второй: — Выпрямись немедленно, где это видано, чтобы принц кланялся простому человеку. Успокойся ты!       Не выдержав эмоционального давления, он скрылся в своей комнате, чтобы переодеться и оставить покупки, после чего оперативно избавился от смертельного варева, оставленного на столе. Сань Лан растянулся на полу, подобно коту, и закинул руки за голову, безразлично наблюдая с явным неодобрением, но попыток помешать не предпринимал.       — Иди сюда, я помогу тебе собрать волосы, чтобы мы потом не ловили их по тарелкам, — велел Фу Яо принцу, указав на стул, после чего сделал ему причёску, идентичную своей, собрав волосы в слабый пучок. Сань Лан был оставлен засыпать на полу, пока пара скрылась на кухне, где Фу Яо тщательно обдумал с чего бы начать. Он не собирался тащить на себе всю работу, чтобы Се Лянь вдруг не почувствовал себя лишним или бесполезным, так что надо было распределить обязанности и оставить себе пути для отступления, если всё пойдёт под откос.       На руку играло то, что Се Лянь был послушным и внимательным учеником, делая всё то, что ему скажут, и переспрашивая, если не был уверен. Они легко работали вместе, как было и с другими бытовыми делами, и процесс пошёл в два раза быстрее, когда рядом находился хороший помощник. Се Лянь выглядел так, будто забыл обо всём инциденте в целом, радостно нарезая овощи с энтузиазмом тренирующегося фехтовальщика, однако в сердце Фу Яо залегла смутная тревога за случившийся эксцесс. Кашлянув, он привлёк к себе внимание, услышав, как нож перестал стучать по доске.       — Я должен… извиниться. За моё неподобающее поведение, — начал парень, спотыкаясь через каждое слово. Куда проще сейчас было перепрыгнуть через гору или пробежать круг вокруг города, чем выдавить ещё пару реплик в тихой комнате, где были только они двое. — Я слишком грубо выразился, хотя ты хотел сделать как лучше. Прости.       Се Лянь некоторое время рассматривал точёный профиль Фу Яо, заметив поджатые от волнения губы и ускорившиеся движения, будто парень направлял всё своё напряжение в готовку. От этого физически тяжёлого взгляда на висках выступил пот, однако Фу Яо отказывался поворачивать голову, отдавшись работе. Он совершенно неверно трактовал воцарившееся молчание.       — Мой характер бывает невыносим, так что ты имеешь полное право негодовать, — поспешно добавил он, чувствуя, как эти слова петлёй обвились вокруг горла, с каждым вдохом сжимающейся всё крепче. Зачем он вообще начал этот разговор?       — Я вовсе не злюсь, — мягко вмешался Се Лянь, и одного звучания его голоса хватило, чтобы лёгкие Фу Яо снова начали принимать воздух. — Твои слова задели меня, но я также понимаю твои намерения и вижу, что ты не желал зла. Я принимаю эти извинения.       Тонкие губы разомкнулись, и Фу Яо сделал неслышный вдох, будто позволял этим словам осесть.       — Я рад, — тихо сказал он и вернулся к работе, однако напряжение покинуло приподнятые плечи, и движения вернули былую плавность.       В абсолютной тишине дома Хуа Чэн с лёгкостью уловил этот короткий диалог и даже не стал открывать глаза — лишь уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке, а по сердцу прошёлся уже знакомый кончик пера. Похоже, жизнь всё же чему-то научила бывшего небесного генерала, и сейчас тот нравился ему больше, чем за все предыдущие девятьсот лет разом. Если в будущем он продолжит двигаться в подобном ключе, можно рассчитывать, что многовековая неприязнь, ныне односторонняя, окончательно рассеется между ними. А пока что он ясно видел тень, лёгшую поверх фигуры, словно вторая чёрная одежда. Фу Яо так же отчаянно цеплялся за своё прошлое, как и стремился от него убежать.       — Эй, лодырь, помогай накрывать на стол, — позвал с кухни парень, и демон лениво приоткрыл один глаз с тихим вздохом, после чего потянулся, изволив подняться на ноги. На долю секунды его ошеломило то, как слаженно двигались Фу Яо и Се Лянь, будто кто-то в стороне дёргал за невидимые ниточки. Заметив его присутствие, принц обернулся и улыбнулся своему мужу, сияя от внутренней гордости. Сань Лан не мог не ответить тем же. В этот раз ему даже не пришлось отключать вкусовые рецепторы, чтобы сделать комплимент приготовленному.       — Это всё благодаря тому, что у меня был терпеливый учитель, — тут же отмахнулся Се Лянь, на что Фу Яо фыркнул и почти нырнул лицом в пиалу с рисом, закрывшись ею в подобии самозащиты. Опыт совместной готовки пришёлся наследному принцу по душе, и он даже пожалел о том, что раньше остатки внутренней горделивости мешали ему точно так же обратиться за помощью и попытаться разделить эту обязанность, в процессе обучаясь чему-то. Не предложи Фу Яо попробовать сделать что-то вместе, Се Лянь мог бы просто закрыться в своей раковине и всё так же стоять на месте.       Поглядывая то на принца, то на их спутника, Хуа Чэн отметил, что с идентичными причёсками те были практически отражением друг друга: один воплощал спокойствие и удовлетворение, пока второй хаотично не мог разобраться в мириадах эмоций. Каким-то образом они гармонично сочетались друг с другом, и напряжение бесследно растворилось в воздухе. К счастью, они смогли переступить один из порогов совместного быта без особых потерь и даже извлекли из этого выгоду, касающуюся не только готовки.       Вечерами Фу Яо зачитывал до дыр разнообразные книги, будто новыми знаниями стремился заполнить дыры воспоминаний и не чувствовать себя слишком беззащитным перед миром. Он не любил просить помощи там, где мог справиться самостоятельно, поэтому сбор информации стал его своеобразным хобби, добавив темы для дискуссий со своими спутниками. Помимо этого он упражнялся в каллиграфии, находя занятие медитативным и достаточно пригодным для того, чтобы успокоить душу и разум. Се Лянь восхищался аккуратностью черт и уникальностью стиля, что демонстрировало образованность мастера, а Хуа Чэн почти с опаской смотрел на порхающую над бумагой кисть, ведомую ловкими пальцами. Зато возникали соответствующие ассоциации, окружавшие разум, словно надоедливый дым. В каком-то смысле уроки с Его Высочеством больше испортили его, чем воспитали, и порой он незаметно для себя задерживал взгляд, когда Фу Яо задумчиво касался кончиком кисти нижней губы, критически оценивая очередное творение. Убедившись в том, что его навык всё так же высок, он снова вернулся к созданию письменных талисманов, которые можно было продать позже.       В самом начале Фу Яо боялся, что их совместная жизнь под одной крышей будет скучной и разрушится рутиной, однако к огромному своему удивлению обнаружил всю неправильность подобных суждений. С Се Лянем и Сань Ланом сложно было заскучать.       Однажды ночью Фу Яо заснул в общей комнате, практически разлёгшись на книге, которую усердно пытался читать, пока его не одолела усталость после особо трудного дня. В таком положении его обнаружил Се Лянь, заметив, что присутствие парня ощущается в одном и том же месте, совершенно для него не положенном в такое время суток. Улыбнувшись, он присел на корточки и осторожно выудил книгу из-под ослабшей руки. Недавно Фу Яо нашёл себе учителя по ближнему бою с ножом и активно занимался даже в свободное время, отчего кожа на ладонях загрубела, а пальцы то и дело покрывались мозолями, которые, казалось, скоро вообще перестанут заживать. Несмотря на то, что периодически он валился с ног, боевому духу, достойному небесного генерала, можно было позавидовать.       Хуа Чэн вышел следом, заинтересованный тем, почему Се Лянь так задержался и не вернулся в прогретую комнату, несмотря на то, что ушёл в одних нижних одеждах. Войдя в общую комнату, демон столкнулся с тем же зрелищем, которое застал наследный принц. Пальцы Фу Яо успели посинеть от холода, однако тот не просыпался, явно привыкнув к условиям и похуже.       «Я могу перенести его», — мысленно обратился он к Се Ляню, чтобы не потревожить спящего.       «Думаю, лучше сделать это. Фу Яо смертный, он может заболеть, если надолго оставить его в таком положении».       Это было абсолютной правдой, поэтому Хуа Чэн без лишних раздумий принялся с неосознанной осторожностью передвигать конечности парня, стараясь достать его из-за стола и одновременно с тем не разбудить. Выполнив свою миссию наполовину, просунул руки под спиной и под коленями, поднимаясь с пола. Фу Яо даже не дёрнулся, абсолютно беззащитный во власти чужих рук. Это чувство несколько опьяняло, однако Хуа Чэн всё так же невозмутимо двинулся к комнате, занятой их спутником, пока Се Лянь обошёл его, чтобы открыть дверь. Голова Фу Яо с удобством покоилась на твёрдом плече, и тёплое дыхание касалось открытых ключиц демона, что было знакомо и совершенно ново одновременно. Возможно, Фу Яо замёрз в холодных мёртвых руках, поэтому неосознанно сжался ещё больше, стремясь сохранить оставшееся тепло, что удавалось с трудом. Даже для человека температура была слишком низкой, и Хуа Чэн завернул парня в тёплое одеяло, точно повторяя движения Се Ляня. Закончив своё дело, он глянул в сторону замершего в дверном проёме принца, наблюдавшего за ними с довольной улыбкой, игравшей на губах.       — Почему ты так радуешься каждый раз, когда я забочусь о нём? — не сдержал своё любопытство Хуа Чэн, когда они вернулись в собственную кровать, и Се Лянь устроил голову у него на груди, уже не первый раз игнорируя подушку. Его кожа согревала, а дыхание было таким же тёплым и приятным, позволяя почувствовать нотку жизни, так давно угасшей в самом демоне.       — Я радуюсь? Наверно, это так. — Принц будто не осознавал свою реакцию, пока Сань Лан не в первый раз подмечал её. Се Лянь задумался над ответом, пытаясь разобраться в своих чувствах, с чем до сих пор возникали проблемы, особенно если те самые чувства касались не Хуа Чэна. — Наверно, мне приятно видеть, что дорогие мне люди заботятся друг о друге. Можно сказать, когда ты заботишься о Фу Яо, ты заботишься и обо мне тоже, поэтому я чувствую радость.       — Но ведь я тогда забочусь о нём, а не о тебе, — возразил демон, привычно водя пальцами по плавному изгибу спины просто чтобы чувствовать тело своего возлюбленного.       Се Лянь ещё глубже ушёл в раздумья, пытаясь найти подходящее объяснение.       — Ты говорил, что тебе нравится, когда со мной обращаются подобающим образом, — издалека начал он в итоге.       — Разумеется, ты заслуживаешь лучшего. — От этих слов кончики ушей принца покраснели, однако он продолжил свою поучительную речь.       — Вот можно сказать, что то же самое я испытываю в отношении тебя и Фу Яо. Мне нравится видеть не только как ты заботишься о нём, но и как он заботится о тебе. Мне не приходится волноваться о том, поладите вы или нет, и поэтому я ощущаю радость. Можно сказать, Фу Яо помогает тебе делать меня счастливым, а ты помогаешь ему и мне, пока я помогаю каждому из вас. Возможно, это глупо, но для меня звучит как что-то, на что способна семья, — неуверенно затих под конец. — Я просто хочу сберечь это чувство.       Последними воспоминаниями о «семье» для Се Ляня стали постоянные побеги, бедность, страх, смерть и тень подвешенных тел, именно поэтому он не ощущал смелости, когда говорил свои последние слова. Мог ли он найти комфорт в этом незатейливом путешествии, имел ли право искать его? Смел ли он называть Фу Яо чем-то подобным семье, когда сам не был особо знаком со светлыми сторонами подобного концепта? Не эгоистично ли по отношению к Сань Лану так нагло привязывать к ним ещё одного человека, фактически ставя его на одну ступеньку?       От Хуа Чэна не укрылись отголоски этих сомнений, потому что он ещё давно решил разделять все эмоции своего возлюбленного. Если Се Лянь готов был принять кого-то как свою семью, Хуа Чэн просто доверится его чутью и не станет спорить до тех пор, пока Его Высочество будет счастлив. Его рука плавно со спины двинулась вверх, принявшись перебирать волосы на затылке так, как Се Ляню это нравилось.       — Спасибо за урок, гэгэ, — сказал он и поцеловал темноволосую макушку, донося свою нежность через действия. — Я помогу тебе сохранить это чувство.       Глаза Се Ляня обожгло, и он прищурился, словно от боли, когда в сердце его было лишь облегчение. Этот короткий разговор значил для него куда больше, чем могло показаться, и Се Лянь прекрасно понимал, что не начал бы его ещё ближайшие лет пятьсот, если бы Сань Лан не задал свой вопрос в лоб. Больше всего Се Лянь боялся перемен и того, что они могли у него отобрать, ведь большая часть его существования и так была наполнена сплошными потерями.       Мысленный взор его то и дело возвращался к заснувшему посреди своего совершенствования Фу Яо. Чем дальше, тем чаще Се Лянь задумывался о том, что же произошло после их резкого расставания с Му Цином, когда тот решил пойти своей дорогой, оставив императорскую семью и её телохранителя позади. Нашёл ли он свою мать, к которой стремился вернуться? Как они жили? Во время своего путешествия павший принц вспомнил о безжалостном слуге лишь в тот момент, когда услышал о его вознесении. Какой же была дорога к этому событию? В какой-то момент Се Лянь задумался о том, что они с Му Цином были похожи больше, чем ему хотелось бы признать, пусть и личности их абсолютно отличались друг от друга, из-за чего они мало сходились во мнениях. Как много изменилось за последний год, что уже думать про целые сотни. Скоро наступит весна, и приблизится день, когда генерал Сюаньчжэнь спрыгнул с небес, навсегда изменив их судьбы.       Той же ночью Фу Яо посетил очередной кошмар, настолько ужасный, что парень подскочил на кровати, жадно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к стремившемуся пробить грудную клетку сердцу. Как и всегда, он забыл все видения в тот же момент, когда пробуждение легло на ресницы, но внутренний холод заставил дрожать даже кости, и какое-то время Фу Яо не мог вспомнить, где он находится, безумно оглядываясь по сторонам. Через пару мгновений покрасневшие глаза распознали очертания собственной кровати, тёмного шкафа в дальнем углу, маленького столика рядом — он оказался в своей комнате, даже не запомнив, как и когда успел вернуться. Откинув сбившееся одеяло, парень обнаружил, что всё ещё пребывал в верхней одежде, значит, добрался он не своими силами. Мысль об этом тёплым весенним ветром успокоила дрожь внутри его тела, и Фу Яо уже не чувствовал себя настолько близким к смерти, как секунды назад. Став на пол, он пошатнулся и опустился на колени, стянув ленту с волос, чтобы те рассыпались по спине и плечам подобно чувствам, что сейчас волнами накатывали на его беззащитный разум. Сделав несколько глубоких вдохов, Фу Яо сменил позу, сев прямо на пол спиной к двери, и ушёл в медитацию, пока сердце само залечивало эту рану: ощущение было подобно выдёргиванию стрелы. В итоге для восстановления внутреннего баланса он глубоко ушёл в себя, и медитация затянулась до самого утра.       Привыкнув, что Фу Яо обычно просыпается чуть ли не раньше первых лучей солнца, Се Лянь удивился, когда не обнаружил того ни на кухне, ни на дворе. Может, он таки простудился? Подумав немного, Се Лянь решил постучать в плотно закрытую дверь, убедившись, что за ней ощущается присутствие другого человека. Выход из транса напомнил выныривание из пруда, где до этого ты находился до тех пор, пока не загорелись лёгкие, чтобы следующий вдох стал вопросом жизни и смерти. Ранее высохший, холодный пот снова выступил на висках и затылке, пока сам парень больше походил на призрака, чем живого человека.       — Доброе утро, — вежливо поприветствовал он Се Ляня, постучавшегося к нему с проверкой. Увидев состояние своего спутника, тот невольно ахнул.       — Ты заснул в холодной комнате, не простудился ли? — обеспокоенно спросил он и необдуманно приложил ладонь к холодному лбу. Фу Яо хотел привычно ошатнуться, но в итоге беспомощно замер под ощущением тёплой ладони — прикосновение прояснило его мысли лучше, чем ночная медитация.       — Нет, просто плохо спал, — сказал он неожиданно мягко, позволив пальцам принца неторопливо пройтись по его спутавшимся волосам. Залёгшие под глазами тени и побледневшая до пепельного цвета кожа подтверждали сказанное, и сердце Се Ляня сжалось от волнения.       — Я могу заварить тебе чай, как ты показывал. Не волнуйся, его я не испорчу даже при всём желании, — со смешком предложил он. Обычно Фу Яо отказывался от помощи в мелочах, с которыми мог спокойно справиться сам, но в этот день усталость взяла верх, и он согласился, в ответ на что Се Лянь обрадовался так, будто ему пообещали золотые горы. Похоже, ему нравилось заботиться о людях.       Избавившись от липнувшей к телу одежды и согрев воду для ванной, Фу Яо уже почувствовал себя лучше, перестав походить на тень человека. Странное наваждение казалось чем-то далёким, будто случилось и не с ним вовсе. Когда Хуа Чэн вернулся с рынка, он даже не заметил, что произошло что-то странное, и ранняя паника Его Высочества показалась ему неуместной, однако эти мысли демон благоразумно оставил при себе. Баланс в доме восстановился окончательно, и они не вспоминали об этой странной ночи, затянувшейся буднями, словно облаками.       Пока люди высшего сословия могли обеспечить себя зимой, имея средства, тем, кто жил ближе к окраине, приходилось выживать собственными усилиями и на том, что смогли собрать за предстоящую осень. Поэтому уходящие в близлежащие леса на охоту люди не являлись редкостью. А вот их систематические исчезновения — более чем. Вопросом времени стал приход соседей на поклон к троице заклинателей с просьбой помочь избавиться от напасти и остановить цепочку исчезновений охотников, просто пытавшихся пережить эту зиму. Обговорив плату, Фу Яо взялся за это задание, решив, что одного его будет достаточно. Расспросив о местности, которую ему предстояло прочесать, он принялся собирать заброшенную в шкаф сумку, велев спутникам приглядывать за домом и ждать его возвращения через несколько дней, если всё пойдёт по плану. Се Лянь наблюдал за тем, как парень цепляет на пояс свой неизменный нож, уже ставший тому верным оружием, поправляет утеплённую одежду, чтобы та не сковывала движения. Поверх тёмной ткани болтались два плетённых оберега, превратившихся в неизменную часть его образа.       — Уверен, что тебе не нужна помощь? — спросил принц уже не в первый раз за этот день.       — Я не ребёнок, чтобы за мной постоянно ходить. Не успеешь соскучиться, и я уже вернусь, — всё так же холодно отказался Фу Яо, поправив ножны.       — Тогда тебе придётся вернуться сразу же после того, как ты переступишь порог, — с улыбкой ответил Се Лянь, на что Хуа Чэн хмыкнул, не отрывая глаз от тайком украденной из комнаты их спутника книги.       — Почему… Да ну тебя! — тут же вспыхнул Фу Яо и перекинул сумку через плечо, вихрем подлетел к двери с излишне громким «я пошёл». Встав на пороге, Се Лянь помахал ему вслед, желая удачи. Он не сомневался, что Фу Яо с лёгкостью закончит это задание и вернётся домой через несколько дней, как и обещал.       Несмотря на то, что порой их дом пустовал большую часть дня, впервые в нём было так пусто целыми сутками. Даже когда они могли не проронить и слова за всё время, живое присутствие уже грело душу и успокаивало разум, а сейчас Се Лянь и Хуа Чэн были полностью предоставлены себе. Даже если за последнюю сотню лет это успело стать нормой существования, в какой-то момент Се Лянь настолько свыкся с присутствием Фу Яо где-то неподалёку, что сейчас ощущал лёгкий дискомфорт, когда не слышал невесомых шагов и тихих вздохов. Первые несколько дней они с Хуа Чэном смело пользовались предоставленной свободой, отрезав дом от остального мира звуковым барьером, но по истечении целой недели наследный принц заволновался. Один из охотников вернулся из леса с новостью о том, что оставшаяся группа двинулась дальше, уловив нужный след, а его отправили сообщить об этом. Таким образом Фу Яо вернулся домой спустя две недели, едва узнаваемый под толстым слоем грязи, пота и крови.       Первым делом Се Лянь чуть не покинул собственное тело, решив, что призрак одного из охотников навестил их на ночь глядя, но воинственный взгляд тёмных глаз и болтающиеся на поясе обереги не оставили сомнений о том, что их спутник вернулся домой. Ушедший лишь с небольшой сумкой за плечами, он вернулся со множеством разных вещей: от волчьих зубов пугающе большого размера до нескольких шкур, подаренных ему благодарными охотниками. Оказалось, виной таинственных исчезновений были волки, почти ставшие духами. Собравшись в стаю, они заманивали людей дальше в лес, где нападали и не оставляли даже костей. Обнаружив это, Фу Яо просто не мог вернуться, пока не убедился, что перебил их всех. Он ожидал, что Се Лянь будет рад его возвращению и занимательной истории, но наследный принц неожиданно заледенел, пусть и помог вымыть кровь из волос и выкинуть безнадёжно испорченные одежды. К тому моменту, когда Фу Яо уселся за низкий столик, Сань Лан тоже вернулся домой, вызванный Его Высочеством из Призрачного города. Огромные волки не впечатлили его, однако дань уважения смелости парня демон всё же отдал, подозревая, что многие смертные просто сверкнули пятками, именно поэтому вернулись домой и на треть не такими потрёпанными, как их многострадальный спутник.       — Почему ты так напряжён? Я вернулся, как и обещал, — настороженно спросил Фу Яо, собирая волосы в привычный высокий хвост, как только закончил их сушить. Маска приветливости на лице принца пошла трещинами после первого же удара.       — Тебе кажется. Я рад, что всё обошлось, и никто не пострадал, — с улыбкой ответил он.       — Гэгэ расстроен тем, что ты никак не связался с ним, окончательно пропав с виду, хотя у тебя была возможность, — вклинился Хуа Чэн, меньше беспокоившийся о вежливости и прекрасно видевший, как это повлияло на Се Ляня, пусть тот и пытался скрывать свои чувства.       — Серьёзно? — приподнял брови Фу Яо. — В критической ситуации я бы просто воспользовался твоим талисманом, который всегда при мне. Говорю же, я могу справиться сам. Я вернулся живым и целым, так что успокойся.       — Ты прав, — вежливо ответил Се Лянь. — Просто этот случай вызвал у меня не самые приятные воспоминания, поэтому я накрутил себя. Забудем об этом.       В качестве примирения они вместе приготовили ужин, однако настроение всё равно казалось сбитым, заставляя передёргивать плечами от дискомфорта. Хоть Се Лянь и попросил забыть, но Фу Яо зацепился за его слова о прошлом. Со временем он понял, что после падения их государства жизнь наследного принца была так же тяжела, как и его собственная — но почему он реагировал так остро, будто Фу Яо подложил ему змею в постель и сбежал? Не удержавшись, он решил спросить об этом перед тем, как они собрались разойтись по своим комнатам на ночь.       — О каких воспоминаниях ты говорил раньше? Кто-то из твоих близких погиб на зимней охоте?       Улыбка застыла на лице небожителя, и дерево стола заскрипело под его пальцами, хотя тот не прилагал никаких видимых усилий.       — Это не важно, что было — то было, — примирительно сказал он, и Фу Яо нахмурился, явно готовый поспорить, чему помешал Хуа Чэн, снова вступивший в разговор, принимая огонь на себя:       — Был человек, покинувший гэгэ, когда тот в нём нуждался. Он ушёл ради своего долга, и они больше не пересекались, — невозмутимо сказал он, ловко изворачивая правду до неузнаваемости.       — Сань Лан! — задохнулся от возмущения Се Лянь.       — Молодой господин сам настаивал на правде.       Глаза Фу Яо сузились: он уже понял, что с этим «воспоминанием» всё не так просто, как пытался настоять Се Лянь изначально.       — Ты думал, что я просто развернусь и уйду в неизвестность, если меня попросят? — Со стороны этот вопрос мог показаться ужасно глупым и необоснованным, однако у Се Ляня были основания думать о чём-то подобном, потому что он прекрасно видел, как Фу Яо обрастал связями в каждом городе так плотно, что любая просьба могла якорем привязать его к месту, если бы тот поддался соблазну. Тем более, однажды Му Цин уже оставил его, ведомый семейным долгом, потом спрыгнул с небес, не сказав ни слова, почему бы это не случилось снова? — Мы же пообещали друг другу, что будем вместе идти по дороге, ты думаешь, что я так просто забыл бы это?       Разумеется, он снова навесил всю вину на себя за других — некоторые вещи просто не менялись. Почувствовав это напряжение, Се Лянь тут же поднял руки.       — Вовсе нет, мне прекрасно известно, что Фу Яо не такой человек. У тебя бывало такое, что из-за какой-то навязчивой мысли ты не можешь почувствовать себя лучше, даже если понимаешь, что случившееся уже не имеет к тебе отношения? — спокойно пояснил он, стремясь погасить враждебный огонь в тёмных глазах, хорошо ему знакомый уже не первую сотню лет.       Внезапно выражение лица Фу Яо смягчилось и посветлело от нахлынувшего осознания. Кому как не ему знать вес прошлого, кошмарами оседавшего на веках.       — Ох, — выдохнул он. — Может, тогда поделишься со мной этими мыслями, чтобы они рассеялись после того, как покинут уста? Это помогает. А если боишься, что я расскажу кому-то, этот секрет умрёт со мной.       Наследный принц Сяньлэ вздохнул, взывая к своему внутреннему спокойствию. Фу Яо даже не подозревал, что этот секрет уже существовал между ними. Очевидно, парень просто так не отступит, вцепившись в собеседника стальной хваткой. Оставалось говорить лишь правду, как и подметил Хуа Чэн.       — Это случилось через некоторое время после падения Сяньлэ. — Услышав это, Фу Яо сразу понял, что история не будет радужной, потому что даже покрытые дымкой забывчивости воспоминания о поветрии ликов всё ещё будоражили его разум. — Моя семья скрывалась от стражи Юнани, с нами были мой телохранитель и тот самый друг. Жизнь превратилась в выживание, и всем было нелегко, каждый день становился испытанием. — Взгляд принца расфокусировался: мысленно он снова вернулся в заброшенные хижины и тесные улочки. — У моего друга в столице осталась больная мать, неспособная путешествовать, поэтому однажды он сказал, что не может продолжать следовать за мной и вынужден вернуться за ней. Это очень сильно потрясло меня, когда он развернулся и ушёл, оставив лишь прощание. После этого я не знал, что с ним случилось, вернулся ли он и как жил после. Наши пути просто разошлись.       — Этот человек оставил гэгэ в трудную минуту и пропал из его жизни, — подвёл итог Сань Лан, а меж скучающих ноток в его голосе слышалось плохо скрытое презрение.       Фу Яо ушёл в себя, замолчав на мучительно долгие минуты, пока крутил в голове услышанную историю. Взгляд его потяжелел, а ресницы опустились, будто он пытался самостоятельно пережить этот миг.       — Мне жаль, что вам пришлось так пострадать. Это действительно страшное воспоминание, — сказал он, устало коснувшись лба. Се Лянь был более чем удовлетворён подобным ответом, однако Сань Лан лишь насмешливо фыркнул.       — Ты жалеешь этого человека так, будто он этого заслуживает.       — А разве нет? — Фу Яо резко вскинул глаза, и сердце Се Ляня обдало холодом, потому что этот взгляд он прекрасно знал, ожидая больше не увидеть. — Я прекрасно понимаю горе Се Ляня, случившееся с ним мало кто способен пережить, но ведь его друг точно так же оказался в ужасном положении. Думаю, его сердце разбилось в тот миг, когда он вынужден был выбрать между семьёй и своим другом, — он говорил так, словно пребывал в трансе.       Эти слова заставили Се Ляня вздрогнуть, почти виновато опустив глаза. Он не собирался спорить.       — Что мешало попытаться найти ещё один выход? — скептически поинтересовался Хуа Чэн, упёршись подбородком в кулак. — Стоило трудности ступить на порог, и он поджал хвост.       — Потому, что не было ещё одного выхода, он так и поступил, как сказал сам Се Лянь. Твой друг был небожителем?       Се Лянь покачал головой, и огонь в глазах парня разгорелся ещё ярче.       — Вот и ответ. Я понимаю твою точку зрения, наверняка ты зол на него так, будто это тебя оставили позади, потому что страдания Се Ляня для тебя равны собственным. Но не пытайся вешать на других своё суждение и смотри на ситуацию шире. Пострадали и Се Лянь, и его друг, даже если решение лежало на плечах второго.       — Хочешь сказать, что сам готов оставить всех в пользу мнимого долга? — едко спросил Хуа Чэн. Они будто вели два совершенно разных разговора, никак не пересекающиеся друг с другом.       Он ожидал, что этот вопрос только больше разозлит Фу Яо, заставит его выйти из себя и сорваться на крик, но вместо этого парень лишь горько усмехнулся одними губами, пронзив демона пристальным взглядом.       — Спроси девятьсот лет назад. До вас у меня не было никого, чтобы оставить.       Эти слова облили Се Ляня ведром холодной воды, и он всем телом напрягся, когда в голове уже принялись скакать мысли и осознания: с таким количеством последователей, неоспоримой силой и властью, немалым авторитетом на небесах, Му Цин спрыгнул, потому что считал, что ничего не оставит позади. Он жил в одиночестве и хотел закончить эту жизнь точно так же, что могло получиться, если бы Се Лянь в панике не решил следовать за ним. Это стало одновременно лучшим и худшим его решением.       Фу Яо не опускал глаза, продолжая свою негласную битву с Сань Ланом, несколько опешившим от услышанного, потому что такой вариант ответа он не рассматривал. Сейчас перед ним сидел кто-то другой, уставший и смирившийся, оттого не менее стойкий и гордый. Се Лянь готов был поклясться, что в этот момент Фу Яо превратился в Му Цина, будто тот вернулся из забвения ради этих слов.       — Мы знакомы не так уж и долго, но я всё же сделал пару выводов, послушав тебя сейчас. Начнём с того, что тебе изначально нечего терять, верно? Можешь поправить меня, если я ошибаюсь, — неожиданно рассудительно и даже отстранённо продолжил парень, а его яростный огонь превратился в неторопливый поток магмы, не менее смертоносный. — Обычно таким образом рассуждают те, кто не вставал перед реальным выбором и мог предложить только себя. У тебя было время, чтобы стать тем, кто может предложить третий вариант и смотреть на всё свысока, непревзойдённый градоначальник Хуа Чэн. Ты заслужил своё силой, пройдя через множество преград, потому что у тебя была возможность. И теперь ты осуждаешь тех, кто слабее, потому что сам способен защитить того, кого любишь.       Хуа Чэн хотел что-то сказать, но Фу Яо остановил его жестом руки, а голос его наполнился энергией, будто ветер поднялся в снежной пустыне, ударив ледяной крошкой:       — Представь себе это: у тебя нет возможности приобрести всю эту силу, и ты не властен над собой. Ты — не более чем простой человек с пустыми руками, и выбор твой похож на прыжок в пропасть или на скалы. Не у всех есть сила спасти даже себя, ещё у меньших есть сила спасти остальных, и ты это знаешь. У тебя были сотни лет, Хуа Чэн, пока человеческая жизнь длится и того меньше. А теперь ещё раз подумай о том, что чувствовал человек в ситуации, где он должен разорваться на две части без возможности это сделать. — Каждое слово было подобно острому кинжалу, безжалостно поражающему противника, и останавливаться Фу Яо не собирался, только набирая обороты: — Он был вынужден нести это бремя всю оставшуюся жизнь, как и Се Лянь. Оно сжирало этого человека изнутри, не давало спать по ночам, потому что даже небеса осуждали его за этот выбор. Представь, что он прокручивает это у себя в голове и понимает, что ничего не мог сделать, даже если хотел. Ему точно так же разбили сердце, как и Се Ляню, только ты отказываешься видеть эту сторону медали. — В какой-то момент взгляд парня расфокусировался, и его речь ускорилась, будто все слова он произносил в пустоту, ни к кому не обращаясь. — День за днём он думал как это исправить, что он должен сделать. Он хотел стать сильным ради этого момента, чтобы он мог оправдаться, ответить за свою ошибку, заслужить прощение, избавиться от чувства вины. Пренебрёг правилами ради этого, желая помочь, вернуть всё как прежде, а получил лишь… мешок риса мне… ему… в лицо. Я не хотел, чтобы… ему пришлось снова…       Потерявшись в словах, он внезапно начал задыхаться, посерев и посинев, будто от удушья, после чего схватился за грудь и с хрипом свалился на пол, пытаясь сделать хотя бы один полноценный вдох. Испуганно воскликнув, Се Лянь упал на колени рядом и распахнул полы одежд, чтобы ворот не мешал дыханию. Вены вздулись на изогнутой шее, пока Фу Яо попытался оттолкнуть чужие руки и свернуться в клубок, защищаясь то ли от Се Ляня, то ли от накрывшей его боли. Если он умрёт в этот самый момент, это станет неплохой возможностью наконец освободиться, потому что сердце его не выдерживало, стуком сотрясая всё тело, пока на висках выступил холодный пот. Забыть. Он должен срочно забыть, убрать подальше и спрятать. Почему оно болит так, словно не принадлежит ему вовсе? Почему он должен страдать? Почему он должен вспоминать?       — Помоги посадить его, я займусь меридианами. Он сейчас задохнётся, — велел Се Лянь, понимая, что медлить нельзя, иначе случится что-то непоправимое. Хуа Чэн рассеянно поднял безвольное почти тряпичное тело, пока Фу Яо впился в кожу на груди ногтями, оставив там красные отметины. Его колотила мелкая дрожь, поэтому сил не хватило на то, чтобы столкнуть с себя сильные руки демона, и он сосредоточился на попытке овладеть дыханием, чтобы запереть пульсирующую боль обратно в клетку.       Почему он так вспылил из-за истории о другом человеке? Был ли он с ней как-то связан? Чем ближе Фу Яо подбирался к ответу, тем сильнее сжималось сердце, и он просто отпустил эту мысль, разом выкинув её из головы. В тот самый момент духовная сила Се Ляня наполнила его меридианы, и лёгкие наконец вспомнили о своей первозданной задаче. Испытав всё это одновременно, Фу Яо обмяк и завалился назад, к чему в этот раз Се Лянь оказался готов, устроив голову парня на своих коленях. Синева сменилась нездоровой бледностью, и хриплое дыхание Фу Яо постепенно выравнивалось, пока он совсем не выбился из сил и закрыл глаза, так и оставив руку поверх сердца. Принц обнаружил выступившие капли крови и решил осторожно отвести запястье, чтобы осмотреть раны. Зрачки его сузились, когда взгляд наткнулся на иероглиф «ничто», чернилами выведенный на том самом месте, и Се Лянь резко закрыл его тканью, будто устыдившись голой кожи.       — Эй, ты с нами? — осторожно позвал он, боясь, что Фу Яо потерял сознание от шока. Вопреки ожиданиям, тёмные ресницы, слипшиеся от влаги, задрожали, и парень приоткрыл глаза, попытавшись сосредоточиться на расплывающемся лице перед ним. Се Лянь выглядел перепуганным как никогда прежде. Случилось что-то серьёзное? — Можешь говорить? Я задам тебе пару вопросов, чтобы проверить состояние разума.       Фу Яо кивнул.       — Кто я?       — Его Высочество Наследный Принц Се Лянь, — без запинки ответил парень.       — Как тебя зовут?       Сердце сжалось, словно в предупреждении, и тёмные ресницы дёрнулись.       — Фу Яо, — ответил с придыханием.       — Какое сейчас время года?       — Зима.       — Как зовут его? — Махнул рукавом в сторону застывшего на коленях демона, смирно молчавшего с каменным выражением лица.       — Мы зовём его Сань Лан, другие — Хуа Чэн.       Се Лянь выдохнул с облегчением, поняв, что опасность миновала, хотя лихорадочный блеск всё ещё остался в глазах у парня, будто он мог испытать ещё один приступ в любой момент.       — Я сделаю тебе успокаивающий чай на лечебных травах. Сань Лан, можешь присмотреть за Фу Яо, пока я буду на кухне?       Пребывавший до этого в прострации, Хуа Чэн кивнул, после чего Се Лянь помог парню принять сидячее положение, чтобы тот мог опереться на стол, рукавом стирая пот с висков, потому что ладони были такими же мокрыми. Хуа Чэн подсел ближе, чтобы легко подхватить в непредвиденной ситуации, однако взгляд его оставался всё таким же отрешённым, как раньше. Поначалу слова Фу Яо не произвели никакого впечатления, однако с каждой новой фразой насмешка улетучивалась, а улыбка гасла на лице демона, пока осознание не накрыло его с головой. Сейчас он чувствовал себя так, будто получил пощёчину и впервые в жизни не мог на неё ответить.       Краем глаза уловив движение, он наблюдал за тем, как Фу Яо рукавом пытается вытереть лицо, выглядя как недавно восставший из мёртвых. Хуа Чэн почувствовал, как в груди что-то запекло, будто на внутренности капнули кислотой — это не было ему знакомо. Когда непревзойдённый князь демонов имел шанс научиться испытывать чувство вины?       — Как ты себя чувствуешь? — бесполезно спросил он, просто желая разорвать эту тишину, наполненную короткими рваными вдохами.       — Будто с размаху свалился с небес, — криво усмехнулся Фу Яо и опустил настрадавшийся рукав. Сань Лан протянул ему неизвестно откуда взявшийся платок. — Ну и сцену я устроил, позор.       Его самообладанием и способностью к самокритике можно было восхититься в этот момент, однако лишь больше кислоты вылилось в грудь Хуа Чэна. Он уже и не помнил те времена, когда чувствовал себя бессильным перед чем-либо.       — Ты… был прав, — слова подобно камням падали с его уст, однако в этот раз они были искренними. — Мне надо подумать, но это было не зря. Я ошибался.       Фу Яо был удивлён этим словам настолько, что даже разум его прояснился.       — Все мы ошибаемся. Просто в некоторых ситуациях нет только виноватых и только пострадавших. Порой виноватые тоже могут пострадать, — мудро сказал он, опустив глаза. Пальцы Хуа Чэна дёрнулись от желания что-то сделать, пока взглядом он прошёлся по напряжённой линии плеч.       — Я могу нажать на акупунктурные точки, чтобы стало легче, — предложил он, и это было первым искренним проявлением заботы, которое Фу Яо застал лично.       — Только не убивай, — сказал он шутливо и прикрыл глаза, доверившись и ослабив защиту.       Робким движением Сань Лан отвёл волосы в сторону, открывая худую шею, после чего предупреждающе устроил кончики пальцев поверх нежной и влажной от пота кожи. От непривычного холода по телу Фу Яо пробежали мурашки, но он покорно застыл на месте, чувствуя себя слишком разбитым для лишних телодвижений.       Раз он не мог воспользоваться словами, Хуа Чэн решил передать своё извинение через действия, нажимая на нужные точки и разминая узлы в напряжённых мышцах, используя минимальное количество духовной энергии для эффекта.       — Завтра я, скорее всего, не вспомню большую часть случившегося сегодня, — пробормотал Фу Яо. — Даже сейчас часть уже покрылась туманом. Можешь ответить на один вопрос?       Хуа Чэн выразил своё согласие лаконичным «мгм».       — Ты презираешь меня?       Этот вопрос вмещал в себя слишком многое: сложный характер, слабость, трату времени, споры и всё, что могло стать камнем преткновения между ними.       — Нет, — честно ответил Хуа Чэн. Если бы Фу Яо сейчас взглянул на его лицо, вряд ли смог бы описать застывшее на нём выражение, потому что сам демон не мог описать наполнявшие его в этот момент чувства.       Хмыкнув, парень слабо улыбнулся.       — Это хорошо…       Се Лянь услышал этот вопрос, и сердце его снова подпрыгнуло в груди от страха, что Хуа Чэн даст положительный ответ, ведь он вполне мог это сделать. Поэтому целая гора свалилась с плеч наследного принца, когда он услышал тихое уверенное «нет», а ответ Фу Яо напомнил ему об одном далёком разговоре, когда он услышал подобное. Это воспоминание заставило его мысленно вернуться к увиденному иероглифу, ставшему ключом ко всем загадкам. Заметив, что принц вернулся, Сань Лан медленно убрал руку от шеи парня, и тот выпрямился, разминая расслабившиеся мышцы, чувствуя себя намного легче. Возможно, завтра он воздержится от тренировки с ножом, если его тело не успеет восстановиться. Обернувшись, он тоже заметил вошедшего Се Ляня, и тот поставил на стол чашку, от которой поднимался пар, заполняя комнату тонким запахом трав. Коротко поблагодарив, Фу Яо обхватил её руками, согревая окоченевшие пальцы и смотря на подрагивающее отражение, пока из транса его не вывел тихий оклик, и он снова взглянул на Се Ляня. Хотелось пальцем коснуться складки, залёгшей между бровей принца, чтобы разгладить её.       — Твои слова помогли мне открыть глаза и шире взглянуть на мир, — скомкано сказал Се Лянь, не зная, какие слова подобрать, чтобы это не спровоцировало очередной приступ.       — Ничего особенного я не сказал, мне проще судить со стороны, — отмахнулся Фу Яо.       — Это не так. Благодаря тебе я многое переосмыслил. И просто хочу, чтобы ты знал, что я больше не злюсь на своего друга и не виню его в случившемся.       — Надеюсь, в будущем он попросит прощения, и вы сможете переступить через это вместе, — ответил парень, делая маленький глоток чая. Се Лянь улыбнулся, пусть печаль всё ещё таилась на дне его глаз.       «Вообще-то, ты уже это сделал. Снова».       Решив больше не тревожить Фу Яо, на которого за последние дни и так свалилось много всего, все погрузились в терпкое молчание.       «Ты заметил печать у него на груди?» — мысленно обратился к Се Ляню Хуа Чэн, внешне оставшись таким же невозмутимым.       «Очищенный разум и запечатанное сердце, — уверенно ответил принц, нахмурившись. — Теперь мне понятно, почему он так боится думать о прошлом и не ощущает привязанности».       «Я не встречался с подобным».       «Это не распространённая практика, так как мало кто желает так надёжно запечатать свои или чужие воспоминания. Если провести только очищение разума, то в сердце всё равно сохранятся остаточные эмоции, указывающие на прошлую связь. Печать на сердце мешает этим чувствам смутить разум, полностью отрезая человека от прошлого. Если попытаться заставить его вспомнить… ты сам видел. Человек либо не испытывает привязанность и относится ко всему как к факту, либо печать просто выталкивает нежелательные чувства».       Хуа Чэн искоса взглянул на Фу Яо, рассматривавшего свою судьбу на дне чашки. Кто в здравом уме добровольно пойдёт на столь жестокий ритуал? Этим он сам накинул петлю себе на шею и сделал вид, что её не существует, а сегодня она чуть не задушила его в напоминание.       «Её можно снять?» — поинтересовался у принца Хуа Чэн.       «В мире не так уж много необратимых проклятий, думаю, это возможно. Я спрошу об этом на небесах, вдруг мне удастся найти способ».       «Если нужно будет, я отправлю кого-то в помощь или проведу своё расследование».       «Спасибо».       «Не стоит нести это бремя в одиночку».       Позднее, когда они разошлись по своим комнатам, Фу Яо отключился в тот же момент, когда его голова коснулась подушки. Хуа Чэн за всю ночь так и не сомкнул глаз, в любом случае его разум продолжал бодрствовать: демоны не нуждались во сне, и сейчас было самое подходящее время об этом вспомнить. Се Лянь заснул только к рассвету, не сумев изменить укоренившейся привычке, однако за проведённые без сна часы он тоже многое обдумал. Фу Яо действительно открыл ему глаза, заставив напрямую посмотреть на некоторые вещи. Сделав некоторые выводы, следующим утром он первым делом связался с Линвэнь.       «Дворец Сюаньчжэня открыт для посещений?»       «Для Его Высочества, исполняющего обязанности небесного императора, на небесах открыты все двери», — невозмутимо ответила Линвэнь, не став задавать лишних вопросов. Она была достаточно проницательной, чтобы видеть черту личной заинтересованности, и достаточно предусмотрительной, чтобы через неё не переступать.       Довольный этим ответом, Се Лянь решил, что изначально ответы на вопросы надо искать в центре их зарождения, поэтому во время своего следующего визита он намеревался наведаться во дворец Му Цина.       Вспомнив об этом, он соскочил с уже пустующей кровати, на ходу одевшись, и решил проведать Фу Яо, думая, что тот наверняка будет восполнять недостаток энергии долгим сном. Снова обманув ожидания принца, парень с самого утра утопил себя в делах, начав с того, что разобрал остатки вещей, брошенных после его возвращения, и закончив приготовлением завтрака. Сразу после его пробуждения как по свистку к их дому один за другим приходили соседи, желая поблагодарить заклинателя за благосклонность чем могли — в основном продуктами и травами, и Фу Яо не возражал, пока Сань Лан со сложным лицом всё время стоял за его спиной, и парень постоянно ощущал его взгляд меж лопаток. Решив не оставлять демона без дела, Фу Яо заставил его помогать с переноской корзин, не встретив особого сопротивления, что было поразительно и приятно. Пока ради наследного принца Сань Лан мог вручную свернуть горы, в остальных случаях он предпочитал лежать, если может лежать.       Фу Яо уже собирался идти по душу Се Ляня, как тот сам показался в общей комнате в нужный момент. Обменявшись приветствиями, на стол накрывали уже втроём, пока Се Лянь со стороны бросал осторожные взгляды в сторону парня, пытаясь понять, что же не так. Всё стало заметно в движении: одежда казалась излишне свободной, а ключицы, выглядывающие из-под ворота, стали ещё острее, будто за прошлый вечер Фу Яо каким-то образом уменьшился, исхудав. Похоже, пережитый стресс наложил отпечаток и на его тело, однако сам парень не высказывал никаких признаков недомогания, оставаясь таким же активным, как и в любой другой день. Можно было только восхититься этой выдержкой, поэтому из уважения Се Лянь не высказал свои переживания вслух, лишь присматривал за тем, чтобы Фу Яо не ограничивал себя в еде.       — Уже пять человек напомнили мне о том, что через пару недель начинается подготовка к Новому Году. Как с этим обстоят дела на небесах? — поинтересовался парень, склонив голову набок.       — Думаю, через несколько дней Линвэнь напомнит мне, что лучше не отлынивать от дел, — со смешком ответил принц, на что Фу Яо понимающе хмыкнул.       — Я удивлён, что она не припрягла всех небесных чиновников и помощников сразу с окончания праздника Середины осени, это в её стиле. Твой генерал не беспокоится о том, что ты пропадаешь в столь ответственный период?       В этот самый момент Се Лянь вспомнил о своём амплуа «младшего чиновника», которое он со временем перестал отыгрывать, привыкнув к Фу Яо и начав воспринимать его как Му Цина в этом плане. В голове красным фейерверком взорвалась мысль: «Ох чёрт». Тем не менее, внутренние переживания никак не отразились на умиротворённом лице, и небожитель тут же нашёлся с ответом:       — Он может вызвать меня в любой момент, так что для беспокойства нет веских причин.       Фу Яо кивнул так, будто ему поверил, и мысленно Се Лянь издал протяжный вздох. А когда-то он смеялся над Му Цином за ужасный отыгрыш! Лишь Хуа Чэн, которому не приходилось никого играть, с довольным видом усмехался в чашку.       Раскачиваясь и пошатываясь, их мирная рутина вошла в привычное русло, пока троица пыталась подстроиться под этот новый ритм. Всё ещё ощущая вину за случившееся, Се Лянь и Сань Лан каждый по-своему пытались загладить её: наследный принц стремился окружить спутника вниманием и заботой, часто составляя ему компанию во время чтения или занятий каллиграфией, пользуясь возможностью отдаться ностальгии и поговорить с разбирающимся человеком; Сань Лан привычно пользовался силой и влиянием, просто не дав Фу Яо шанса перенапрячься. Когда тот заявил, что собирается снова взяться за подработку, чтобы накопить сбережения, Хуа Чэн просто выложил перед ним тонкий лист сусального золота, пообещав, что будет платить каждому, чтобы Фу Яо отказывали ещё на пороге. С таким аргументом сложно было поспорить.       — Я не могу просто сидеть на месте без дела! — упрямо возразил парень.       — Попроси гэгэ потренироваться с тобой в кулачном бою, если почувствуешь, что засиделся, — невозмутимо парировал Сань Лан. Фу Яо оставалось лишь закатывать глаза и скрипеть зубами, потому что в рукопашном бою Се Лянь был непобедим. В его элегантной фигуре оказалось внезапно больше силы, чем мог представить себе любой смертный. Сошлись на том, что снова принялись обхаживать весь город на своих двоих, исследуя тёмные переулки и богатые кварталы, пользуясь возможностью развлечься по пути, приняв участие в уличных играх или соревнованиях, пока призов не стало столько, что их просто пришлось раздать нуждающимся.       Зов Линвэнь потревожил Се Ляня во время совместного приготовления ужина (теперь завтрак готовил тот, кто первым просыпался, потому что Фу Яо наконец убедился, что Се Лянь не отравит их своими благими намерениями), и от парня не укрылось то, как принц отвлёкся от котелка, приложив пальцы к вискам. Мягко вытащив из чужих пальцев ложку, Фу Яо продолжил сам — всё равно оставались только финальные штрихи.       — Тебя отзывают? — поинтересовался он, когда небожитель явно закончил свои немые переговоры.       — Да, отправлюсь сразу после ужина. Сомневаюсь, что мне что-то придётся по душе после готовки Фу Яо, поэтому нельзя упустить такой шанс.       Парень лишь фыркнул, закатив глаза, однако кончики ушей его снова покраснели: он не видел ничего особенного в своих кулинарных навыках, чтобы вот так их нахваливать. Тем не менее, войдя в раж, в перерывах между работами он общался с людьми и собирал новые рецепты, особо интересные записывая в отдельную книгу. Теперь даже посреди поля он мог устроить небольшой банкет, имея достаточно средств.       «Позаботишься о Фу Яо в моё отсутствие?» — попросил принц Хуа Чэна, пока они накрывали на стол.       «Мог и не просить, сохраню целым и невредимым», — ответил тот, и Фу Яо оставалось лишь догадываться, почему его спутники так коварно переглядываются, будто планируют расправу над кем-то. Можно было только надеяться, что не над ним.       Попросив быть максимально осторожными не поубивать друг друга, Се Лянь вернулся на небеса, а Сань Лан принялся помогать собирать посуду.       — Согрей воду, я помою, — велел он, заставив Фу Яо прищуриться.       — Разве ты не собираешься вернуться в Призрачный город?       — Вовсе нет, там всё под контролем даже в моё отсутствие, — самодовольно ответил демон, закатывая рукава и откидывая низкий хвост за спину. — Молодому господину надоела моя компания?       — Нет, оставайся сколько хочешь. Я просто хотел как лучше, — пожал плечами парень, уже смирившись с прилипшим к нему прозвищем, которое теперь из головы Сань Лана нельзя было выбить даже палками.       Не желая оставаться без дела, он принялся вытирать посуду, и они слаженно работали в молчании, думая каждый о своём. Фу Яо впервые останется наедине с Хуа Чэном так долго, если тот действительно решит не уходить до самого праздника. Он не знал, что ему следовало чувствовать по этому поводу, потому что чаще всего он был либо сразу с двумя, либо совсем один. Потребовалась пара дней, чтобы привыкнуть к новому состоянию: Хуа Чэн напрашивался помогать ему с подработками, которых стало больше накануне праздника, наблюдал за тем, как Фу Яо тренируется на заднем дворе или продолжает заниматься каллиграфией, заполнив уже не один свиток. Он даже провожал его к дому учителя по ближнему бою и забирал в назначенное время, после чего они возвращались домой каждый раз разными дорогами. Даже среди простого люда Хуа Чэн выглядел особенным, хотя не старался выделяться: одна его походка с идеально прямой спиной и приподнятой головой вызывала внутренний трепет. Рядом с ним в своих скромных чёрных одеждах и подшитой чёрным мехом накидке Фу Яо казался совсем неприметным, будто простолюдин каким-то образом навязался аристократу. Каждый раз, когда он начинал утопать в подобных сомнениях, Сань Лан заводил простой разговор, будто чувствовал смену настроения. У него в запасе тоже было огромное количество интересных историй из прошлого, каждая из которых шокировала сильнее предыдущих. Однажды Фу Яо полюбопытствовал тем, как Хуа Чэн и Се Лянь познакомились, чтобы образовать столь странный союз. Взгляд демона потеплел подобно весеннему солнцу, и он на одном порыве поведал историю о том, как Его Высочество Наследный Принц спас ребёнка, этим прервав своё выступление во время праздничного шествия.       — Так этим ребёнком был ты? — вытянулся в лице Фу Яо, заставив Сань Лана настороженно опустить взгляд, смотря на сверкающие осознанием глаза.       — Ты это знаешь? — сдержанно поинтересовался он.       — А, возможно, ты не понял, но я тогда выступал с Его Высочеством. На мне была маска демона. — Разумеется, Хуа Чэн прекрасно знал об этом, но правдоподобно сыграл удивление. — Запомнить это и пронести благодарность сквозь века. У тебя очень большое сердце, — восхищённо закончил свою мысль парень.       Это был первый раз, когда Хуа Чэн услышал от человека, что у него «большое сердце», ибо чаще всего смертные и небожители, не считая Се Ляня, применяли к нему менее ласковые выражения. Ещё больше шокировало то, что услышал он это от того, кто наименее вероятно мог сказать подобные слова. По застывшему сердцу снова прошёлся кончик пера, следом за которым пронеслось чувство тепла, которое он обычно испытывал рядом со своим принцем.       — Я думал, тебе это покажется странным, — не удержался демон и таки высказал своё сомнение. Фу Яо улыбнулся чуть шире.       — За свою жизнь я повидал столько, что это далеко не самое странное. Не знай я тебя так близко, возможно, действительно посчитал бы это жутким. — Хуа Чэн был ошарашен тем, как этот человек даже при отсутствии соответствующих воспоминаний хорошо знал самого себя. Он сказал чистую правду.       — Ты ведь тогда подыграл гэгэ, чтобы не прерывать шествие. Может, это судьба, — задумчиво предположил демон, и эти слова действительно стали для него озарением.       — Долго же она раскачивалась — целые девятьсот лет, — со смешком ответил Фу Яо.       — Ты не думал о том, что мы могли быть знакомы в прошлом? — Этот вопрос действительно интересовал и Хуа Чэна, и Се Ляня, но оба боялись его задать, особенно узнав про лежащую на сердце печать.       Выражение лица парня стало задумчивым.       — Даже если так, это мало что меняет, раз вы всё ещё остаётесь со мной. Пять цветов притупляют зрение, пять звуков притупляют слух, пять вкусовых ощущений притупляют вкус. Очистив свой разум, так я смогу рассмотреть истинную суть жизни.       Эти слова запали в душу и пустили корни в разуме, ведь Хуа Чэн недавно получил свой урок и понял, что невозможно постоянно жить прошлым. Человек рядом с ним был наилучшим тому примером.       — Ты прав, — выдохнул Хуа Чэн.       — Я всегда прав, — невозмутимо согласился Фу Яо.       Вернувшись домой, парень чуть ли не с порога взялся за ревизию продуктов, гадая, что же ему сотворить в этот раз.       — Эй, я тут подумал: демоны не нуждаются в еде, но ты ни разу не возражал, когда я накрывал на стол, — крикнул он куда-то в сторону общей комнаты, где Сань Лан уже наверняка разлёгся с очередной без согласия одолженной книгой.       — А кто в здравом уме откажется, когда перед ним накрывают на стол? — отозвался он, звуча до жути логично.       Фу Яо грузно поставил на пол полную до краёв корзину, которую стоило пустить в расход прежде всего.       — Тогда можешь сказать мне, если у тебя есть какие-то предпочтения, не придётся выдумывать, — предложил он, и Хуа Чэн даже оторвал взгляд от иероглифов, удивлённый, что его восприняли всерьёз. — Будешь помогать, раз Се Лянь сейчас отсутствует.       — Не боишься доверить мне нож? — приподнял брови демон.       — Если Се Ляня пережил, то и с тобой разберусь, — отмахнулся парень, после чего критическим взглядом окинул распущенные чернильные волосы. — И заплетись, ты знаешь правила.       — Но ты помогал гэгэ собрать его волосы. Сань Лан не заслужил? — игриво спросил Хуа Чэн, наивно округлив глаза, за что его хотелось ударить пару-тройку раз, но Фу Яо лишь закатил глаза и ущипнул себя за переносицу, будучи близким к тому, чтобы развернуться и уйти.       Глубоко вдохнув и очень громко выдохнув, он пошёл в свою комнату и вернулся с лентой.       — Не жалуйся, если выдерну половину волос, — пробубнил угрожающе, на что Сань Лан мгновенно принял сидячее положение, выровняв спину и с готовностью откинув голову, всем своим видом напоминая кота, выпросившего желаемое угощение. Подумав немного, Фу Яо решил ограничиться привычной косой, чтобы не тратить время впустую, и взялся за гребень. Волосы Сань Лана на вид казались очень красивыми и ухоженными в любое время дня и ночи, а сквозь пальцы струились подобно густому шёлку. В какой-то момент парень оказался настолько заворожен, что пару лишних раз прошёлся по уже расчёсанной пряди. К счастью, Хуа Чэн не комментировал и действительно послушно сидел молча, повинуясь любому движению ловких пальцев. Теперь он мог понять, почему Се Ляню это так нравилось.       «Молодой господин заплетает мне волосы», — обратился он к принцу по духовной сети, и ответ не заставил себя ждать:       «Как ты его уговорил?!»       «Секрет».       «Не говори так, будто твои методы мне не знакомы», — весело упрекнул Се Лянь.       «От гэгэ мне не скрыться», — ответил Хуа Чэн и довольно прикрыл глаза, запрокидывая голову, когда Фу Яо направил его ладонями.       Се Лянь после этого небольшого диалога ещё долгое время сидел улыбаясь, что не осталось без внимания Фэн Синя, подозрительно прищурившегося.       — Ты чего такой счастливый? — поинтересовался он, не до конца уверенный, что готов услышать ответ.       Его смятение оказалось полностью проигнорировано, когда Се Лянь поведал новую порцию историй из их зимовки под одной крышей. Сейчас его рассказы кардинально отличались от тех, что были в первые недели, когда наследный принц будто заставлял себя выдавливать каждое слово, всем своим видом демонстрируя желание как можно дальше уйти от темы. Сейчас он был всё так же скромен с другими богами, но Фэн Синь являлся особым случаем — ему Се Лянь мог доверять как себе, особенно после того, как узнал, что небесный генерал был тем, кто благословил Фу Яо и остальных жителей перед охотой на демонических волков, подарив людям своё покровительство.       — Вроде, рассказываешь про Му Цина, а звучишь так, будто про Хуа Чэна, — с врождённой прямотой заявил он, чем заставил Се Ляня поперхнуться в процессе мысли.       Торопливо поймав чуть не свалившуюся со стола ещё пустую чернильницу, принц округлил глаза.       — В каком смысле? — спросил он, подумав, что не так понял посыл услышанного. Фэн Синь со вздохом неопределённо махнул рукой в воздухе, выравнивая стопку бумаг на краю стола.       — Счастливым. Будто светишься весь, — сказал он, посмаковав подобранные слова, после чего удовлетворённо кивнул. Похоже, застывшее в подобии улыбки лицо Се Ляня произвело на него неправильное впечатление, потому что небожитель тут же взмахнул руками уже от волнения: — Я не говорю, что это плохо, успокойся. Просто будь осторожным, ведь вы уже достаточно ранили друг друга. Мы все, если быть точнее.       — В каком смысле осторожным?       Фэн Синь вздохнул.       — Как ты сам говорил, Му Цин сейчас не совсем Му Цин. Что он может подумать, когда всё вспомнит и узнает, что ему врали с самого начала? Зная его, ничего хорошего, поэтому в будущем вам стоит хорошо поговорить, с этим всегда были проблемы.       Се Лянь задумался, нажав костяшкой пальца на точку между бровей. За последние сто лет Фэн Синь стал особо проницательным, поборов свою вспыльчивость, теперь он соответствовал своему статусу одного из сильнейших и старейших небожителей.       — Спасибо за совет, я обязательно приму его во внимание, — со вздохом сказал принц, чувствуя облегчение и одновременно осознание того, как много работы ему предстоит выполнить. Начать стоило со дворца Сюаньчжэня.       Ещё на подходе он ощутил, что место до сих пор полнилось духовной энергией, окружённое заклинаниями самого разного предназначения. Как только небожитель приблизился к высоким воротам, те сами по себе открылись по первому велению. Се Лянь ненадолго задержался на пороге, осматривая огромный холл и широкие коридоры, расползающиеся в разные стороны. Он так редко посещал это место, что практически не помнил его устройство. Стоило сделать первый шаг внутрь, как разум на долю секунды помутился, а в голове раздался звон, будто кто-то вызывал его по духовной сети. Прозвучавший следом голос заставил кровь застыть в жилах: говорил Му Цин.       «Вы пришли не в самое подходящее время, и меня сейчас нет во дворце. При желании можете оставить сообщение на входе или дождаться моего возвращения».       Эти стальные высокомерные нотки наследный принц мог узнать при любых обстоятельствах: послание вне всяких сомнений было оставлено Му Цином и звучало так, будто небесный генерал собирается вернуться через пару часов, если подождать. Однако Се Лянь так и не услышал эха шагов, лишь призраки прошлого продолжали шептать на ухо. Почувствовав смятение своего хозяина, Жое чуть крепче обернулась вокруг его руки, будто пыталась напомнить о своём присутствии. Принц рассеянно погладил ленту кончиками пальцев и сделал свой следующий шаг. Сконцентрировавшись на дыхании, он попробовал высвободить малую долю духовной энергии, чтобы проверить реакцию заклинаний. В ушах снова зазвенело.       «Добро пожаловать, Ваше Высочество Сяньлэ, — прозвучал вежливо-отстранённый голос снова. — Вы можете найти меня в кабинете, чтобы объяснить цель столь неожиданного визита. Заклинание укажет дорогу».       Разумеется, Му Цин подготовился и к чему-то подобному, но не предвидел одного: к тому моменту, когда наследный принц решит навестить его дворец, сам генерал уже давно как не будет в своём кабинете.       На полу засветилась тонкая дорожка, напоминавшая тропу, и Се Лянь без раздумий ступил на неё, двигаясь в указанном направлении, слушая то, как его собственные шаги отражаются от высоких стен, в которых узнавался педантичный стиль Му Цина, любившего простор, простоту и чистоту. Сердце наследного принца билось где-то в затылке, а холодок всё ещё гулял по коже от звучания хорошо знакомого голоса в голове. Голоса, который теперь он слышал каждый день.       Светящаяся тропа привела его к массивным дверям из тёмного дерева, приоткрывшимся от малейшего прикосновения. Се Лянь невольно задержал дыхание, боясь, что сейчас зайдёт в комнату и столкнётся с сидящим за столом Му Цином с аккуратно собранными волосами, сосредоточенно нахмуренными бровями, в дорогой и в то же время простой одежде. Однако встретила наследного принца лишь тишина: кабинет оказался пустым. Свитки были должным образом размещены по шкафам и расставлены по местам, письменные принадлежности были оставлены на краю стола, на стене разместилась подробная карта с пометками — всё выглядело так, будто хозяин на время удалился и в любой момент собирался вернуться, однако Се Лянь не мог довериться этому чувству даже при всём желании.       Со вздохом он подошёл к столу и провёл по древесине пальцами, после чего открыл занавешенные окна и направился к высокому шкафу со свитками и книгами. Один из бумажных свёртков лежал как-то криво, выделяясь среди остальных, и Се Лянь ощутил желание его поправить, зная, что Му Цин сделал бы то же самое. Стоило пальцам коснуться бумаги, как, повинуясь странному импульсу, принц потянул свиток на себя и открыл вместо того, чтобы его оставить. С обеих сторон бумага оказалась пустой, но что пустой свиток забыл среди остальных, явно заполненных?       Сосредоточившись, Се Лянь направил духовную энергию в кончики пальцев, и под ними начали расползаться тёмные пятна — очертания иероглифов. Зрачки принца сузились, и он нетерпеливо полностью раскрыл свиток на столе, водя по нему руками так, будто стирал пыль, а под влиянием духовной энергии размытые иероглифы проступали всё чётче. Он прекрасно знал этот трюк, потому что был тем, кто его придумал: с помощью духовной энергии чернила исчезали при высыхании и проявлялись только во время столкновения с духовной энергией того, кем были созданы. Значит, этот свиток был либо написан им, либо для него. У него самого во дворце были чернила, напитанные силой приближённых небожителей, чтобы можно было обмениваться тайными сообщениями в критических ситуациях. Он и не думал, что Му Цин вспомнит про этот способ, не считавшийся даже серьёзным заклинанием.

Если ты нашёл этот свиток, хвалю твою догадливость, Ваше Высочество. Раз ты читаешь его, меня уже давно нет во дворце — можешь не ждать моего возвращения в ближайшем будущем. Пишу я это только по той причине, что твоё завышенное чувство справедливости наверняка не позволит оставить меня в покое. Думаю, к этому времени ты догадался о том, что я сделал, иначе не зашёл бы так далеко в поиске ответов. Не знаю, что ты предпринял, но попрошу, если ещё не поздно: не делай глупостей. Я пошёл на эти меры для того, чтобы разрубить узел, завязавшийся между нами, и освободить нас от бремени. Это твой шанс отпустить прошлое и начать всё с начала, я не буду тебе мешать. Я не жалею о своём решении, и тебе не стоит. Зная тебя, последнее я мог и не писать, но кто ещё согласится поучать тебя, когда это изначально невыполнимый номер? Прощай или до встречи.

      Закончив читать, Се Лянь раз за разом взглядом бегал по ровным столбцам от начала и до конца, сжав пальцы в кулак поверх стола, чтобы случайно не разорвать бумагу. Он с лёгкостью мог представить, как Му Цин писал это письмо, с идеально ровной спиной сидя за столом в опустевшем дворце. По каждому иероглифу он мог увидеть, как двигалась кисть, направляемая выверенными движениями запястья, пока Му Цин безразличным взглядом провожал каждую новою черту и так же отрешённо наблюдал за тем, как чернила исчезают, медленно высыхая. Подойдя к шкафу, он криво засунул свиток к другим, потому что кто ещё это заметит, если не всегда внимательный к деталям наследный принц? И потом двери кабинета закрылись, а дворец опустел почти на год, ожидая своего гостя.       Му Цин действительно хорошо знал его и угадал с тем, что Се Лянь не позволит себе отступить так просто. Это было видно между строчек, каждая из которых звучала как прощание и в то же время как наставление. Даже конец послания говорил о том, что сам Му Цин верил в новое начало, до конца не отказавшись от своего прошлого. Очистив свой разум и запечатав сердце, он оставил место для воспоминания о том, как на публику сражался с принцем под маской Бога Войны. Они оба были до жути упрямыми.       Таким образом следующие сутки Его Высочество снова провёл в чужом дворце, что уже начало входить в привычку. Он открыл практически все двери, избежав лишь хозяйственных покоев из чувства уважения, осмотрел все шкафы и пролистал все книги. Никаких следов записей о заклинании очищения разума и запечатывания сердца, что выглядело так, будто Му Цин даже в своё отсутствие бросал ему вызов, а Се Лянь никогда не мог отказаться, если уже видел очертания своей цели. Поэтому, когда стало очевидно, что что-либо важное может находиться только в одном месте, он оказался перед дверями главных покоев. Вопреки ожиданиям, те не отворились после первого прикосновения, заставив Се Ляня нахмуриться. Оставался ещё один способ, помимо простого привычного пинка: принц сконцентрировал духовную силу в ладони и запустил цепочку заклинаний.       — Ваше Высочество. — В этот раз голос раздался в стороне и совсем близко, отчего Се Лянь чуть не отскочил в противоположный конец коридора, в последний момент сдержав этот порыв. Он не слышал никаких шагов, пока находился напротив двери.       Обладателем голоса, ожидаемо, оказался Му Цин, а точнее — его тень, созданная заклинанием. Он был похож на себя прежнего, в сверкающей броне и с висящей на поясе саблей, с безразлично-отстранённым выражением лица и прямой спиной. Небесный генерал Сюаньчжэнь.       Дав наследному принцу время на осознание, тень продолжила:       — Каким способом ты предлагаешь разрешить спор?       — Какой спор? Что разрешить? — спросил Се Лянь, однако полупрозрачная фигура Му Цина застыла на месте, отрешённо смотря куда-то сквозь собеседника. Разумеется, он не может отвечать на сторонние вопросы, являясь всего лишь воплощением силы своего создателя для выполнения определённой задачи. У теней не было собственной воли.       Потерев точку между бровями, Се Лянь задумался, прокручивая слова у себя в голове в попытке понять, что именно Му Цин имел в виду.       — Ты предлагаешь сыграть в «цепочку»? — спросил он, сверкнув глазами. Похоже, какое-то из этих слов оказалось верным, потому что тень снова пришла в движение, элегантно опустившись на колени посреди коридора.       — Цветы, распустившиеся в сердце, — произнёс Му Цин бесцветным голосом, закрепляя за собой начало игры.       Взмахнув рукавами, Се Лянь так же опустился на колени напротив, копируя позу оппонента. С этим препятствием он готов был столкнуться, мало кто был способен обыграть его в идиомах.       Он не знал, сколько раундов просчитал Му Цин или какое слово-ключ выбрал для окончания, поэтому оставалось лишь играть: всё, что не касалось идиом, тень игнорировала, уходя в своеобразный транс и являясь воплощением фразы «пытаться поймать дым». Со временем Се Лянь понял, что все идиомы, высказываемые тенью, так или иначе возвращались к чувствам или напрямую включали в себя «сердце». Приняв это негласное правило, он тоже сузил круг своих высказываний. Счёт времени был давно утерян, когда принц полностью отдался игре, готовый продолжать хоть до самого Нового Года. Однако в тот момент, когда его посетила эта мысль, полупрозрачный образ Му Цина покрылся рябью: тень холодно улыбнулась, тем самым обозначая завершение их противостояния. Последние слова оказались наставлением:       — Следуй пути своего сердца.       Се Лянь остался один посреди широкого коридора, а дверь в личные покои открылась. Улыбнувшись, он поднялся на ноги и коснулся металлической ручки с лёгким сердцем.       В тот самый миг Фу Яо подскочил на кровати, обливаясь холодным потом и судорожно вдыхая воздух. Это уже начало входить в привычку. Отведя полы нижних одежд, он опустил глаза, отмечая, что иероглиф «ничто» всё так же чернеет на груди. Что же тогда случилось? Каким образом его духовное ядро оказалось потревожено?       Метания парня потревожили серебряную бабочку, и та затрепетала крыльями, растворившись в ночи без внимания, а через секунду раздался тихий стук в дверь. Фу Яо лишь завязал свой пояс крепче и не стал накидывать верхние одежды, зная, что только смертник сунется в этот дом по доброй воле. Кожа казалась обжигающе горячей, и в любой другой ситуации он мог принять всё за признак наступающей простуды. Ожидаемо, на пороге оказался Сань Лан.       — Что-то случилось? — неожиданно резко спросил парень прежде, чем его спутник успел открыть рот, и брови Сань Лана незаметно дёрнулись, однако лицо сохранило беззаботно-отстранённое выражение.       — Решил заглянуть на досуге. Похоже, я потревожил твой сон, — уклонился от ответа он, спрятав руки за спиной, отчего невольно показался выше, чем обычно.       — Нет, я как раз не спал, — возразил Фу Яо, пальцами попытавшись пригладить спутавшиеся волосы на затылке и скривившись, когда почувствовал, что всё его тело пропитал холодный пот.       — Теперь моя очередь: что-то случилось?       Бровь Фу Яо дёрнулась от раздражения излишней проницательностью его спутника. Парень не любил выглядеть слабым, а демон не следовал даже базам человеческого этикета, продолжая возвышаться над ним и сверкая любопытством в глазах.       — Что-то с духовным ядром. Сейчас всё в порядке, — отмахнулся Фу Яо, на что его собеседник лишь приподнял брови. Он действительно не собирался отступать.       — Поэтому твои заклинания внезапно рухнули?       Душа Фу Яо покинула тело, когда он сконцентрировался и действительно обнаружил, что ни одного его заклинания не осталось на месте — все рассеялись без следа. Теперь понятно, почему Сань Лан пришёл сразу к нему на порог: он почувствовал сбой в магическом поле и просто связал два факта.       Со вздохом Фу Яо провёл ладонью по лицу и тут же пожалел, что сделал это.       — Сейчас я согрею воду, чтобы смыть с себя весь этот ужас, а потом восстановлю заклинания и проверю талисманы.       — Уверен, что хочешь напрягать своё духовное ядро сразу после сбоя? — Сань Лан не сдвинулся ни на шаг, тем самым мешая парню пройти.       — Говорю же, я в порядке. Поверь, я знаю свои пределы, — не менее упрямо продолжил стоять на своём Фу Яо, смотря прямо в глаза, слегка светившиеся алым в темноте. Они немного поиграли в гляделки, после чего Хуа Чэн таки уступил.       — Дай мне минуту, — сказал он и удалился, оставив рассеянного парня на пороге своей же комнаты.       Минута оказалась преувеличением, и Фу Яо был отправлен к горячей ванне с уже готовым комплектом чистых нижних одежд. Наскоро помывшись, он лениво собрал волосы лентой, чтобы не мешались, и принялся оценивать ущерб. Без согревающих талисманов температура резко упала, отчего кожа покрылась мурашками.       — Начну со внешнего круга и потом пройдусь по дому, — сказал он и чуть не шагнул на улицу в нижних одеждах, полностью игнорируя собственное состояние. За него спохватился Сань Лан, схватив за локоть с такой силой, что земля чуть не ушла из-под ног. С невозмутимым лицом Сань Лан снял с себя верхние одежды и накинул их на плечи парня, которому оставалось лишь растерянно прихватить ткань, чтобы та не съехала на пол.       — Я давно мёртв и тёплую одежду ношу лишь для того, чтобы не смущать людей. Не беспокойся, тебе идёт красный, — заранее сказал демон, увидев назревавший в глазах Фу Яо вопрос. Последняя фраза убила все зарождавшиеся возражения, и парень клацнул зубами, резко закрыв рот, после чего отвернулся и открыл дверь.       — Спасибо. Главное, чтобы люди не увидели, то ещё зрелище.       Хуа Чэн лишь улыбнулся и не стал подливать масло в огонь, молча последовав за своим спутником. Они обошли периметр дома, пока Фу Яо восстанавливал вереницу самых простых сигнальных заклинаний, решив внять чужим словам и не пытаться за один раз охватить то, на что потратил недели прежде. Это ощущалось… странно. С каждой сложенной печатью дискомфорт отступал, а разум прояснялся. Будто его духовное ядро перестроилось и адаптировалось к каким-то внутренним изменениям. Сейчас он чувствовал себя даже лучше, чем прежде. Когда они вернулись в дом, вместо того, чтобы воспользоваться уже готовыми талисманами, он решил создать новые и опробовать свои способности. Всё прошло без сучка и без задоринки, пока Сань Лан тихо наблюдал за хорошо заученными движениями кисти, стараясь не тревожить концентрацию заклинателя. Он тоже почувствовал странный сдвиг, будто в какой-то момент всё естество Фу Яо пошло рябью и сейчас снова перешло в привычный штиль.       Фу Яо выглядел удивительно спокойным для человека, чьё духовное ядро совсем недавно перенесло огромный стресс. С каждым мазком кисти он возвращал себе самообладание и замыкался в раковине отрешённости, бережно выстраивая внутренние стены. Теперь Хуа Чэн начал задумываться о том, что подобное может случиться и в тот момент, когда его не будет рядом. Раньше он не понимал беспокойство Се Ляня каждый раз, когда им предстояло покинуть Фу Яо всего лишь на считанные недели, но сейчас демон осознал всю тяжесть подобных мыслей. Он не боялся, но просто не желал оставлять Фу Яо в одиночестве во время очередного кошмара. Тем более, Хуа Чэн обещал Се Ляню, что будет заботиться об их спутнике.       Отросшая боковая прядь съехала с плеча, блеснув в тёплом свете лампы, Фу Яо лёгким движением заправил её за ухо, и в этот момент Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём принял решение.       — Желаешь посетить Призрачный город?       Замерев, Фу Яо резко вскинул голову, и свет лампы отразился в бездне его глаз.       — Что?       Он выглядел потерянным, будто Хуа Чэн собирался бросить его в зимнем лесу. Потрясение смягчило черты обычно собранного лица, на котором никогда не отражалась ни одна лишняя эмоция.       — Желаешь ли ты посетить Призрачный город со мной? — спокойно повторил свой вопрос Хуа Чэн, сев по другую сторону стола так, чтобы лампа между ними освещала обоих. Хищное пламя в его глазах сменилось тёплым согревающим огнём, а губы не были растянуты в игривой ухмылке — демон не собирался шутить. Изначально он планировал игриво поклониться и, может быть, даже посмеяться, но освещённое мягким светом беззащитно открытое лицо не позволило ему это сделать, поэтому демон сохранил серьёзность.       Фу Яо явно не мог поверить ему вот так просто, поэтому глаза его недоверчиво прищурились, взгляд сделался острым подобно мечу, удар которого Хуа Чэн принял без намёка на сомнение.       — Тебя попросил Се Лянь? Если так…       — Гэгэ знает, что даже ему не заставить меня поступить так, как я не хочу. Это исключительно моё желание и моё приглашение, и только ты решаешь принять его или отказаться. — Хуа Чэн говорил настолько тихо, что никто на расстоянии вытянутой руки уже не мог бы услышать его, однако Фу Яо улавливал каждое слово. На мгновение в его взгляде проскочило что-то, совершенно незаметная маленькая искра, заставившая кровь Хуа Чэна вскипеть от чего-то нового и абсолютно непривычного. Миг — снова штиль.       Фу Яо сделал медленный вдох, считая до трёх.       — Я принимаю это приглашение, — размеренно сказал он, чётко выделяя каждое слово. Одна фраза потушила пожар, разыгравшийся в жилах демона, и его безжизненные губы сами по себе растянулись в улыбке, похожей на оскал хищника, поймавшего свою добычу.       Одним лёгким движением он поднялся на ноги, возвышаясь над парнем, так и не опустившим кисть за всё время их диалога.       — Чего же мы ждём? — сказал, протянув руку в приглашении.       — Прямо сейчас? До праздника почти неделя, — вскинул брови Фу Яо, не уловив энтузиазма.       — Без разницы. Ночь молода, ты явно не собираешься засыпать, так почему бы не отправиться в путешествие? — воодушевлённо сказал Сань Лан и поманил его раскрытой ладонью. Со вздохом Фу Яо убрал письменные принадлежности, оставив незаконченный талисман на столе, и поднялся на ноги.       — Я соберу вещи, — сказал он, однако Сань Лан тут же возразил:       — Нет нужды, в Призрачном городе тебе подадут всё, о чём ты только подумаешь.       — Тогда переоденусь. Я никуда не отправлюсь в таком виде, — тоном, не терпящим возражений, заявил парень, на что демон лишь развёл руками, пропуская его мимо. — Не опасно смертному находится в городе, где полно демонов и призраков?       — Обычному смертному — безусловно. Но твоим сопровождающим будет градоначальник, — с лёгкостью ответил Хуа Чэн, со скрещёнными на груди руками проследовав за Фу Яо. Тот не стал закрывать дверь и возражать, когда спутник замер на пороге, подпирая плечом дверную раму.       А вот сам ответ заставил закатить глаза — это приглашение явно стало очередной причиной покрасоваться.       — Тогда скажи мне, какие правила работают в Призрачном городе. Я читал и слышал общую информацию, но не вдавался в детали, — потребовал парень, развязывая пояс.       — Для вас с гэгэ нет никаких правил. Просто спрашивай у меня, если захочешь что-то узнать, — ответил Хуа Чэн, не удержавшись от того, чтобы пройтись взглядом по торсу, задержавшись на шрамах, усеявших плечо — подарок из прошлого. Когда Фу Яо поправлял полы одежды, демон без труда в темноте заметил иероглиф на груди, но не стал акцентировать на этом внимание, предпочитая не будить лихо.       — И как мы отправимся? — спросил парень, собрав волосы в аккуратную простую причёску и убедившись, что нож с оберегами находятся на своих привычных местах.       — Через дверь. — С невозмутимым видом Сань Лан зашёл в комнату и захлопнул дверь, запустив руку во внутренний карман, чтобы достать игральные кости. На это Фу Яо приподнял брови, но не стал задавать лишних вопросов.       Подкинув кости, Сань Лан даже не взглянул на число и открыл дверь, с шутливым поклоном пропуская спутника перед собой. Переступив через порог, Фу Яо обнаружил себя отнюдь не в коридоре, принявшись оглядываться с нескрываемым любопытством. Зал, в котором они оказались, был просторным и освещённым настенными факелами, явно подпитываемыми магической энергией. С первого взгляда можно было догадаться, что поместье, в котором они оказались, принадлежало очень богатому человеку, но Фу Яо не особо интересовали материальные ценности, поэтому он лишь сухо оценил обстановку.       — Ну как? Это один из приёмных залов, не осуждай за скромный вид, — обратился Хуа Чэн со спины, и вдоль позвоночника Фу Яо пробежались мурашки от того, как голос спутника в какой-то момент стал на пару тонов ниже и глубже. Он невольно обернулся и почувствовал, как всё тело медленно покрылось коркой льда.       — Это…       — Мой настоящий облик. Надеюсь, тебя не смущает, иначе я могу перевоплотиться обратно, — игриво предложил Хуа Чэн, а его глаз изогнулся в усмешке. Демону явно нравилось вводить своего спутника в заблуждение и наблюдать за реакцией. Однако Фу Яо довольно быстро овладел собой.       — Нет, всё в порядке, — спокойно ответил он, открыто рассматривая демона. Аура вокруг того теперь действительно казалась опасной и угрожающей, как у дикого зверя, а тонкий блеск цепочек и серебряных наручей придавал образу царственную элегантность. Взгляд парня задержался на чёрной повязке.       — Значит, в рукоять Э-Мин инкрустирован… твой глаз? — осторожно спросил он, боясь, что этим самым переступит черту, но наверняка за сотни лет об оружии князя демонов сложили куда больше бредовых легенд, он не мог быть первым.       Хуа Чэн улыбнулся и хохотнул. От низкого смеха у Фу Яо волосы зашевелились на затылке, что никак не отразилось на лице.       — Мне нравится твоя смекалка, — сказал Хуа Чэн, что было достаточным ответом.       Фу Яо позволил себе усмехнуться.       — Как ты и говорил, — парировал он и добавил: — Стоит ли мне теперь звать тебя градоначальник Хуа?       Эта фраза огнём прошлась по телу Хуа Чэна, что удивило его самого. Иногда он чувствовал, будто его разрывает на части, потому что ощущения рядом с Фу Яо разительно отличались от тех, что он испытывал рядом с Се Лянем, но в то же время они были чем-то похожи. Он чувствовал себя живым.       Не углубляясь в колебания своего внутреннего мира, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём поспешил отбить подачу:       — Сань Лан будет достаточно.       — Ты хочешь, чтобы Се Лянь повесил меня, если в городе кто-то услышит, что я зову тебя Сань Лан? — с приподнятой бровью поинтересовался Фу Яо. Это было предсказуемо, и Хуа Чэн быстро нашёлся с ответом:       — Ты всегда можешь звать его гэгэ. — И улыбнулся с невинностью охотящейся рыси.       —… а потом повеситься самому, — бесцветно отрезал парень, после чего уже серьёзно заявил: — В Призрачном городе я буду звать тебя Хуа Чэн, а за его стенами как угодно.       — Как пожелает молодой господин, — пожал плечами Сань Лан, на что Фу Яо закатил глаза и двинулся вглубь зала поступью хозяина.       «Гэгэ, я забрал молодого господина в Призрачный город».       «Замечательная идея! Я смогу навестить вас за пару дней до праздника, когда моё присутствие будет не так уж важно», — тут же откликнулся на его зов Се Лянь.       «Звучишь особо радостным», — заметил Хуа Чэн.       «Как всегда, Сань Лан знает меня лучше всех. Я нашёл информацию касательно очищения разума и запечатывания сердца. Расскажу при встрече».       «С нетерпением буду ждать встречи с гэгэ. И рассказа».       Даже в самой далёкой точке мира Хуа Чэн безошибочно знал, что Се Лянь наверняка залился ярким румянцем, и у самого него в груди потеплело, что он выразил коротким «люблю». Се Лянь ответил тем же, и даже спустя вечность Хуа Чэн не устанет от того, как звучат эти слова.       Сань Лан показал Фу Яо гостевые покои, где тот мог обжиться на время своего пребывания в Призрачном городе, и через пару минут на пороге тенью застыл Инь Юй. Сань Лан хотел провести небольшую церемонию представления, но взгляд Фу Яо заставил его остановиться.       — Вы знакомы? — вежливо поинтересовался он, и лицо парня снова приобрело беззаботное выражение.       — Западный Бог Войны, большая честь для меня, — сказал он, вежливо поклонившись, отчего лицо Инь Юя вытянулось и побледнело ещё на полтона, и он глянул на Хуа Чэна, получив безмолвный приказ, после чего улыбнулся лишь кончиками губ.       — Этот титул больше не принадлежит мне, просто «Инь Юй» подойдёт, — сказал он. — Я буду Вашим сопровождающим и помощником на это время. Как… как мне стоит обращаться к уважаемому?       — Фу Яо будет достаточно, ничто не связывает этого смертного с небесами, чтобы жаловать ему почётный титул, — сказал парень, тем самым ответив на множество вопросов сразу. Инь Юй приоткрыл рот, и на долю секунды взгляд его метнулся в сторону, после чего он медленно покачал головой. Эта запинка не укрылась от цепких глаз.       — Этот подчинённый не смеет…       Не дав ему договорить, Фу Яо повернулся к Хуа Чэну, приподняв голову, и ткнул пальцем в красные одежды на груди.       — Прекращай запугивать своих подчинённых при мне, тебе не нужно доказывать свой авторитет. Я не Се Лянь, мне не нужно особое отношение, — закончив свою лекцию, он, всё так же не сводя глаз с лица демона, чуть повернул голову к застывшему помощнику, обозначая, что обращается к нему: — Забудь всё, что он тебе приказал.       Инь Юй не должен был смотреть на своего градоначальника, чтобы чувствовать угрозу, и оставалось лишь дивиться тому, как бывший небесный генерал абсолютно игнорировал эту тёмную ауру, почти вдавив палец в ткань, будто совершенно не боялся за свою жизнь.       — С моим статусом я не могу обращаться без должного уважения, — мягко возразил Инь Юй, чувствуя себя так, будто ходит по лезвию меча. — Господин Фу Яо?       Скулы парня свело судорогой, и он почувствовал внутренний смех Хуа Чэна, пусть тот и сохранял абсолютно спокойное выражение лица.       — Ладно, если ты так хочешь, — со вздохом сдался он, и посланник убывающей луны выдохнул сам, порадовавшись, что этот человек оказался сговорчивее, чем он предполагал. Генерал Сюаньчжэнь запомнился всем явно не благодаря своему доброму сердцу, поэтому ждать стоило чего угодно.       Воспользовавшись шансом, Хуа Чэн решил самостоятельно пройтись по некоторым делам города, поэтому без лишних сомнений отослал Фу Яо знакомиться с улицами.       — Инь Юй предоставит тебе всё, о чём ты попросишь. Благодаря ему ты можешь связаться со мной в любой момент, так что распоряжайся своим временем как посчитаешь нужным.       Стоило князю демонов исчезнуть, как Фу Яо повернулся к своему сопровождающему, переключив на него всё своё внимание.       — Ты не обязан сопровождать меня всё время, — сказал он, отчего Инь Юй понял, что эта прогулка будет долгой.       — На данный момент это единственная моя обязанность, — спокойно ответил он, вызвав у собеседника ещё один вздох. Господин Фу Яо с Его Высочеством были похожи друг на друга.       — Тогда начнём с простого: покажи мне все выходы из поместья, а потом мы отправимся на главную улицу и решим по ходу дела, — быстро рассудил Фу Яо, восстановив душевное равновесие.       Инь Юй не понаслышке знал о вспыльчивости небесного генерала, хоть и никогда не сталкивался с ней слишком близко, но человек перед ним казался достаточно рассудительным. Градоначальник уже дал приказ не упоминать о прошлом, если гость сам не поднимет эту тему — и даже в таком случае следовало соблюдать осторожность. Что успело случиться на небесах в этот раз? В какой-то момент Инь Юй начал радоваться, что так и не вернулся туда.       К счастью, Фу Яо не отличался особой разговорчивостью, поэтому его не пришлось развлекать праздной беседой, достаточно было лишь отвечать на интересующие вопросы. Постепенно напряжение спало, а Инь Юй позволил себе ослабить концентрацию до привычного уровня, не заботясь о лёгком чувстве дискомфорта: скажи ему кто-то несколько дней назад, что он будет сопровождать спрыгнувшего с небес генерала, рассказывая об улицах, которые тот уже знал и видел не один раз, Инь Юй вежливо выставил бы сквернословца за дверь. И вот где он сейчас! Время от времени он искоса поглядывал на лицо своего спутника, отмечая отсутствие даже малейшей искры узнавания в тёмных глазах.       За время прогулки с элементами экскурсии Фу Яо убедился, что Призрачный город это своеобразная находка, подобной которой он на своём пути ещё не встречал. Даже ночью улицы сияли словно днём. Заклинатели, призраки, смертные, демоны — все перемешались в причудливой толпе, из-за чего он со своим проводником даже не выделялся. И всё же казалось, что каким-то образом каждый житель города был знаком с ним, потому что все здоровались и кланялись ещё до того, как он успевал подойти. Возможно, приближённый Хуа Чэна рядом со случайным человеком намекал на важность сопровождаемого им гостя, так что Фу Яо списал всё на долю Инь Юя.       — Тебе нравится жить тут? — спросил парень. Похоже, Инь Юй часто слышал подобный вопрос, поэтому даже не стал думать особо долго.       — У меня налажены связи, градоначальник благосклонен ко мне, я не испытываю нужды в чём-либо. Думаю, ответ положительный, — ответил он, осторожно подбирая слова. Они вернулись к стенам поместья, куда жители не решались соваться, однако всё равно не стоило разбрасываться выражениями.       Похоже, его ответ устроил Фу Яо, и тот кивнул каким-то своим мыслям, заложив руки за спину, что придало ему важности.       — Можно задать нескромный вопрос?       — Постараюсь ответить в меру своих возможностей, — настороженно сказал Инь Юй.       — Что тебя беспокоит? — довольно резко спросил Фу Яо, смотря на вымощенную мелким камнем дорогу перед собой. Осознав затянувшееся между ними молчание, он повернул голову и обнаружил, что его собеседник был растерян, не ожидая подобного выпада. Это заставило парня тихо рассмеяться. — Не волнуйся. Я просто заметил, что ты поглядываешь на меня, будто ждёшь реакции. Я прохожу какую-то проверку? Каковы результаты?       Инь Юй почувствовал, как сжимается горло: даже выглядя простым смертным, Фу Яо оставался небесным генералом, пусть и не предавал этому значения. Это восхищало и пугало одновременно.       — Нет, это не проверка, мне просто интересно мнение господина Фу Яо, — поспешно ответил посланник убывающей луны. Судя по взгляду собеседника, ему не поверили ни на миг. Дело принимало дурной оборот.       — Мне тут нравится, этот город наполнен множеством интересных вещей, — сказал Фу Яо и тут же неожиданно добавил: — Я уже был здесь.       Глаза Инь Юя расширились в удивлении.       — Так Вы помните?       Ещё более неожиданным оказалось то, что в ответ Фу Яо рассмеялся, искренне улыбаясь.       — Так это правда? Вот и ответ на мой вопрос, — сказал он довольно и улыбался до тех пор, пока не заметил паническое выражение на лице своего компаньона. — Не переживай, тебя не накажут за это, иначе я просто расскажу Се Ляню. Значит, Хуа Чэн уже сообщил тебе о моих воспоминаниях? Будь честен.       Не видя смысла врать в такой ситуации, Инь Юй просто кивнул. Он уже пожалел о том, что не мог сослаться на срочные дела, потому что градоначальник расчистил всё его расписание.       — Вот оно что.       Между ними снова повисло молчание, которое невозможно было истолковать любым образом. Фу Яо просто рассуждал о том, что Хуа Чэн перестарался с опекой, и простые факты никак не навредят ему. Странно было бы, не посети он подобное место, когда ещё был на небесах. И не менее странно было бы то, что он совершенно ничего не знал, а теперь это легко объяснялось — забыл.       Инь Юй же испытывал смешанные чувства, смотря на своего спутника теперь уже открыто. В какой-то момент Фу Яо показался ему слишком беззаботным и легкомысленным, наводя на подозрения о том, что его разум был серьёзно повреждён, но теперь это впечатление полностью изменилось. Резкие фразы, лёгкие шаги и скромные улыбки просто стали частью хорошо построенного образа, подобного той маске, которую носил он сам. Сейчас человек перед ним походил на уставшего путника, в чьей душе историй крылось больше, чем по небу было рассыпано звёзд. Каким-то образом он испытывал родство по отношению к своему гостю. Оба они сейчас топтали смертную землю: одного столкнули чужими руками, второй спрыгнул по собственной воле; у одного прошлое цепью обмоталось вокруг шеи и повисло мёртвым грузом, второй очистил свой разум и заново искал свой путь.       — Думаю, нам стоит вернуться: я хочу поспать хотя бы до рассвета, — неожиданно заговорил парень, чем заставил Инь Юя вздрогнуть, хотя тот считал, что уже не умел так делать. — Надеюсь, моя компания не была тебе в тягость.       — Вовсе нет, — тут же возразил он, уже привычно схватив поводья вежливости. — Спасибо за то, что доверили мне роль Вашего проводника.       — Это я должен благодарить тебя, — отмахнулся Фу Яо. Подумав немного, он добавил с некоторой меланхолией в голосе: — Покажешь мне твои любимые места в следующий раз?       С таким же успехом он мог просто отдать приказ, но предпочёл спросить. Инь Юй был поражён и едва не забыл ответить. Похоже, все люди из Сяньлэ были удивительны, раз даже на земле оставались богами.       Перед дверью своих покоев Фу Яо был остановлен внезапным окликом — он думал, что его не будут сопровождать аж до самого порога. Инь Юй обхватил кулак ладонью и вежливо поклонился.       — Добро пожаловать в Призрачный город, — пусть и с натяжкой, но всё же воодушевлённо сказал он, надеясь, что эта фраза сможет передать его симпатию и расположение.       Лицо Фу Яо смягчилось, и он тоже поклонился, после чего заперся в покоях и упал на кровать, избавившись от верхней одежды. Несмотря на свою просьбу, он больше не хотел покидать стены поместья. Прогулка по городу ощущалась как ковыряние старой раны, и он чувствовал себя лишним в этом месте, будто ради него одного построили целую театральную сцену. Бескрайняя дорога вполне устраивала, и со временем Фу Яо разучился нуждаться в роскоши, если сам не мог её обеспечить. Дворец Хуа Чэна давил на него высокими потолками и широкими коридорами. Он уже жалел, что принял это приглашение.       Когда он проснулся, прислуга уже подготовила ванную, и ему подали завтрак. Хуа Чэн явно старался для того, чтобы угодить своему гостю, и было даже обидно, что Фу Яо не мог ощутить соответствующую благодарность, а просто заперся в слишком большой для него спальне и либо спал, либо смотрел в окно. Услышав стук в дверь, парень решил, что это в очередной раз пожаловала прислуга, чтобы обеспокоиться его пожеланиями, хоть он и дал понять, что ни в чём не нуждается.       Вопреки ожиданиям, на пороге оказался Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём собственной персоной. Он так и оставался в своём истинном облике, и потихоньку Фу Яо начал привыкать к незримой силе, сопровождавшей это обличье.       — Инь Юй обеспокоен тем, что ты так и не вышел в город сегодня, — сказал демон, сохраняя свой голос спокойным и тягучим. — Тебе не по душе его компания?       — Вовсе нет, таких ценных и учтивых помощников вряд ли найдёшь даже на небесах. Передай ему, что он отлично справился, и я обязательно обращусь к нему, когда решусь покинуть эти стены, — вежливо возразил Фу Яо, чувствуя, что даже сама фигура Хуа Чэн давит на него своим присутствием.       — Тогда тебе не по душе сам город? — приподнял брови Сань Лан, намереваясь докопаться до истины. Се Лянь уже дал ему пару наводок, но стоило разобраться самому.       — Нужно время, чтобы привыкнуть. Решил начать с малого и освоиться здесь, — ушёл от прямого ответа парень, тем самым дав демону лазейку, которой тот мгновенно воспользовался.       — Тогда позволишь мне составить тебе компанию сегодня? В пределах дома, разумеется.       Смотря на лукавый взгляд, Фу Яо понял, что это не было даже предложением: если он откажется, Хуа Чэн просто зайдёт с другой стороны. Упрямство они с Се Лянем все делили одно на троих, и это была заранее проигранная битва.       — Ты не отстанешь? — со вздохом спросил парень в надежде на то, что Хуа Чэн уловит намёк.       Демон действительно намёк уловил и тут же проигнорировал, а его глаз насмешливо изогнулся.       — Не могу же я заставить гостя скучать. Я покажу тебе место, куда отвёл гэгэ, когда он впервые посетил Призрачный город.       «Пожалуйста, пусть это будет не спальня», — обречённо подумал Фу Яо и вернулся в комнату, чтобы привести себя в порядок. Даже перед слугами он не собирался расхаживать в неподобающем виде.       К счастью, целью их прогулки оказалась вовсе не злосчастная спальня, а огромнейших размеров оружейная.       — Гэгэ возобновил поиск всяких диковинок, но мы не особо уделяем этому время сейчас, — пояснил Хуа Чэн, открыв перед парнем металлическую дверь.       Уже знакомый со страстью Се Ляня ко всяким колюще-режущим предметам, Фу Яо ожидал увидеть склад, но даже так оружейная превзошла даже самые смелые его ожидания. Меланхолично полуопущенные веки приподнялись, открывая сияющие глаза, и настала очередь Хуа Чэна удивляться, ибо он не предполагал, что простое посещение оружейной возымеет столь сильный эффект. Похоже, Се Лянь знал, о чём говорил, когда дал ему этот совет: всех сильных Богов Войны объединяла одержимость хорошим оружием.       — Вы собрали это сами? — спросил Фу Яо, осматривая стойки и стеллажи.       — Что-то собирал я сам, что-то принёс гэгэ, потом мы начали заниматься этим вместе в свободное время. Раньше оружейная была куда меньше. После того, как гэгэ разрушил её во время своего первого визита, я пересмотрел планировку и решил укрепить её. Тут можно проводить спарринги, — пояснил Сань Лан, кончиком пальца проведя по лезвию обоюдоострого меча.       — Се Лянь разрушил оружейную во время своего первого визита? — повернулся к нему Фу Яо, недоверчиво нахмурившись.       — Сломал крышу и поджёг дом, — невозмутимо добавил демон, ностальгически улыбнувшись.       — Хотел бы я сказать, что не верю, но это звучит как что-то в его стиле. Расскажешь?       Губы Хуа Чэна сами по себе расплылись в нежной улыбке, той самой, которую он показывал только говоря о Се Ляне. Весь его вид преображался, смягчаясь неприкрытой теплотой и любовью, чем можно было только восхититься. Продолжив неторопливо шагать вдоль бесконечных стоек с оружием, он поведал Фу Яо историю о том, как наследный принц в паре с Повелителем Ветра пришёл спасать «Повелителя Земли», что закончилось всесторонней катастрофой, из-за которой он думал, что больше никогда не увидит Хуа Чэна.       — Ты разозлился из-за того, что он разрушил твой дом? — спросил Фу Яо, с интересом посмотрев на лицо своего собеседника.       — Разумеется, нет, гэгэ просто слишком строг к себе, — легко ответил Хуа Чэн.       «Потому что любой нормальный человек разозлится, если такое случится с его домом», — мысленно прокомментировал парень.       — Впрочем, именно так закончился его первый визит. Почему бы нам не поддержать традицию и не устроить небольшой поединок забавы ради? У меня есть простое тренировочное оружие на такие случаи, иначе оружейную приходилось бы ремонтировать каждый раз.       Делая это предложение, Хуа Чэн уже заранее приготовился к отказу, уловив серое настроение спутника. Вопреки этому предположению, Фу Яо задумался, окинув взглядом так и манящие своей силой клинки. Последней его серьёзной битвой была схватка с демоническими волками, а тренировался он только с учителем (оставшимся в городе), боясь окончательно потерять форму. Стыдно было упустить подобный шанс прогнать кровь по жилам и пустить мышцы в дело.       — Бой до падения, — сухо сказал он, и губы Хуа Чэна разомкнулись, демонстрируя клыки.       — Очень хорошо, — сказал он и направился к тренировочному оружию, предоставляя выбор, пока сам внимательно наблюдал за решением.       Ожидаемо, Фу Яо остановился на одной из сабель, прокрутив её в руке и сделав пару выпадов, чтобы лучше почувствовать оружие, после чего буркнул удовлетворённое «пойдёт». Хуа Чэн выбрал то же оружие, ставя их на одну ступеньку, отчего глаза парня сверкнули азартом, потому что бой обещал быть занимательным.       Разминаясь, он окинул взглядом пространство оружейной, оценивая обстановку и продумывая то, как ему развернуться, чтобы получить максимальную выгоду. Хуа Чэн выглядел фантастически спокойным и расслабленным, как ему и подобало. К концу поединка Фу Яо собирался хотя бы немного выбить его из этой скорлупы непробиваемой игривости.       Звон от столкновения клинков привычно ударил по ушам, и Фу Яо почти испытал чувство ностальгии перед этой мелодией сражения, но любые чувства быстро расступились перед желанием победить, и он с готовностью развернулся, отбивая чужую атаку. Первые несколько десятков ударов они испытывали друг друга, оценивая уровень силы соперника. Фу Яо и не скрывал своего стремления победить, раз за разом атакуя слепые зоны Хуа Чэна, чтобы тот сосредоточил всю защиту на них, тем самым открыв ранее защищённые места. Спустя пару минут бойцы превратились в стремительный чёрно-красный вихрь, высекая искры и не давая звону стихнуть даже на мгновение. В момент секундного замешательства после успешно проведённого обманного манёвра Фу Яо перекинул саблю в левую руку и хитро извернул запястье, подцепив клинок соперника у самой рукояти, чтобы лёгким толчком выбить его из хватки. Похоже, это застало Хуа Чэна врасплох, судя по широко раскрывшемуся глазу и погасшей улыбке, что толкнуло Фу Яо на следующий шаг: выпустить из рук собственное оружие, сделать подсечку и толкнуть руками, заставив потерять равновесие. В последний момент демон успел схватиться за него и утянуть на пол следом, упав с глухим хлопком. Ударившись лбом в твёрдую грудь, парень тут же поднялся на локти и колени, нависнув над оппонентом, чтобы проверить его состояние. Хуа Чэн выглядел невозмутимо, будто не ударился с размаху затылком секунду назад.       «Он же непревзойдённый, придётся постараться куда лучше, чтобы причинить хотя бы минимальный вред», — напомнил себе Фу Яо и успокоился.       — Я победил, — сказал он, когда наконец удалось поймать сбившееся дыхание.       Глаз Хуа Чэна прищурился, а губы растянулись в хорошо знакомом хищном оскале.       — Да ну?       Зацепившись ногой под коленями Фу Яо, он всем телом извернулся и уже через мгновение нависал над парнем, продолжая усмехаться.       — Но мы упали вместе, — протянул игриво, смотря на совершенно спокойного в своём положении Фу Яо. Его дыхание слегка сбилось, быстрыми короткими потоками касаясь холодной кожи демона, а из аккуратно собранной причёски уже выбилась пара прядей, но даже так Фу Яо выглядел невозмутимым, если не считать недовольно нахмуренных бровей и подогревшего кожу бледного румянца.       — Я толкнул тебя, ты первый коснулся пола. Победа моя, — упрямо заявил он, скрестив руки на груди. — Не надо было поддаваться, когда тебя об этом не просили.       — Заметил, значит, — пробормотал демон, за игривостью пряча тихое почтение. Он действительно недооценил потенциал Фу Яо, смотря на него свысока, как на любого смертного. Даже секундное замешательство, приведшее к их совместному падению, было вызвано тем, что парень воспользовался одним из трюков Се Ляня, которым тот обычно останавливал драки или подводил к концу дуэли. В принципе, это не было чем-то удивительным, так как у их стиля боя была общая основа, но Хуа Чэн недостаточно быстро опомнился.       — Ты не особо скрывался, — пробормотал Фу Яо, звуча несколько обиженным за унижение собственных навыков. Он прекрасно знал, что в смертельном поединке победителем безусловно вышел бы Хуа Чэн, даже не запыхавшись, и всё же обида уколола меж рёбер. Раздражение подогревало то, что Сань Лан с комфортом устроился поверх него и явно не собирался вставать, ведя сей светский разговор.       — Но какое же тогда веселье? Мне интересно посмотреть на тебя в действии и помочь с тренировкой, а не бездумно одолеть парой движений. Как только ты начнёшь загонять меня в угол, я прыгну на уровень выше, чтобы никто из нас не потерял интерес, — ловко оправдался демон, блеснув невинной улыбкой, на что парень лишь фыркнул, закатив глаза.       — Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи, — сказал он, вызвав у Хуа Чэна тихий смешок, вибрацией прошедшийся по груди.       — Почему бы для начала молодому господину не попытаться сломать мой клинок? — предложил он.       Услышав это, Фу Яо замер, а напускное раздражение ветром сдуло с его лица.       — Почему ты сразу не сказал, что это было критерием? — воодушевлённо сказал он с адским огнём азарта, воспылавшим на дне зрачков, и принялся толкать демона ладонями в грудь, веля подняться. — Этот господин преподаст тебе урок.       Заинтересованный внезапной сменой настроения, Хуа Чэн покорно поднялся на ноги, пока парень молнией метнулся к их клинкам, так и забытым на полу. Его энтузиазм нешуточно интриговал, и хотелось узнать, чем же поднята эта энергетическая волна.       Без особого волнения демон принял стартовую позицию, ожидая первого удара от своего соперника. Да, в смертельном поединке он бы вышел безоговорочным победителем, но нельзя было не отметить то, с какой ловкостью Фу Яо управлял своим оружием, грациозно уходя от ударов и возвращая их сторицей. Этот их поединок выдался ещё короче, чем предыдущий: уйдя от очередной атаки, Фу Яо резко развернулся, придавая своему удару ещё большую размашистость, и всё его тело на мгновение засияло золотом. Когда их сабли столкнулись в этот раз, клинок в руках Хуа Чэна треснул и через мгновение осыпался на пол. Восстановив баланс, Фу Яо сделал финальный взмах своим оружием, стряхивая с него блестящую крошку, и встал ровно, тем самым знаменуя окончание поединка.       В этот раз удивление Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём не было шуточным: они не обменялись и несколькими десятками ударов, как один из клинков сломался, причём его собственный.       Заметив его неоднозначный взгляд, парень фыркнул и двумя руками протянул саблю исконному владельцу, мысленно поблагодарив её за хорошую службу. Пусть оружие так и не запело в его руках, оно определённо было покорным.       — Кто научил тебя этому? — поинтересовался Сань Лан, вернувшись к стойке.       — Жизнь. Если не можешь одолеть противника, позаботься о том, чтобы его обезоружить, — неожиданно спокойно ответил парень, на что демон приподнял бровь. — Возможно, я никогда не превзойду тебя по силе, но мастерства мне хватит, чтобы заставить тебя напрячься.       В его словах было зерно истины, что заставило Хуа Чэна задуматься на долгое время. Спрыгнув с небес и став простым смертными, чья жизнь для непревзойдённого демона была не более чем мигом, Фу Яо всё же смог сохранить свою божественную несгибаемость и тем самым преподать урок, который демон усвоил. Никто из них не стал победителем сегодня, но Хуа Чэн почувствовал искру уважения к своему спутнику: тот не был настолько хрупким, каким казался.       — Мы продолжим нашу тренировку в другой раз, сейчас уже довольно поздно для тебя, — удовлетворённо сказал Сань Лан, на что Фу Яо приподнял бровь и огляделся: в оружейной не было окон.       — Правда?       — Солнце село около часа назад. — От этих слов лицо парня вытянулось, потому что он даже не представлял о том, как быстро пролетело время. По-своему трактовав это замешательство, Хуа Чэн добавил: — Ты можешь приходить сюда в любой момент, когда захочешь, никаких ограничений. Если захочешь компанию, просто позови меня или Инь Юя.       Фу Яо кивнул и одёрнул смявшиеся одежды, не подлежащие спасению после того, как он извалялся на полу. Не встретив сопротивления, Хуа Чэн проводил его до самых покоев, распрощавшись до следующей встречи. Эта небольшая тренировка действительно помогла парню спустить часть напряжения и неловкости, по пятам следовавших за ним в этом месте. Се Лянь в очередной раз оказался прав со своим советом, и Хуа Чэн с довольной улыбкой лёгкой походкой двинулся дальше по коридору, собираясь разрушить пару жизней.       Стянув с себя верхние одежды, Фу Яо взглядом метнулся к своему левому запястью, обнаружив там расползающийся синяк, постепенно наливающийся цветом. Адреналин со временем затихал в крови, а на смену эйфории пришла боль, заставившая поджать губы и крепче стиснуть зубы. Даже со всем своим мастерством он оставался всего лишь смертным человеком и одним манёвром чуть не сломал себе запястье. Несмотря на ноющую боль, поединок всё же принёс ему удовольствие, заставив преобразиться на некоторое время, будто в этой бесконечной оружейной Фу Яо смог вознестись на небеса.       На следующий день он таки покинул свои покои самостоятельно и позвал Инь Юя, чтобы вспомнить о просьбе показать любимые места. Сдвинув маску демона набок, призрак выглядел почти нежно. Стоило улечься первоначальным волнениям, и он перестал ощущать столь острую неловкость в присутствии бывшего небесного генерала, поняв, что тот не несёт в себе вреда и угрозы. В этот раз их прогулка прошла в куда более спокойной обстановке, которую даже можно было назвать дружелюбной. Зацепившись за случайно оброненную Хуа Чэном фразу и тот факт, что Инь Юй так же был Богом Войны, Фу Яо проложил мостик отстранённого разговора, задавая вопросы о стиле боя и оружии, которым предпочитал пользоваться его проводник. Сам Инь Юй недоверчиво поглядывал на преобразившееся лицо собеседника, уже не казавшееся таким меланхолично-отстранённым, как во время их первой встречи. Они действительно чем-то были похожи с Его Высочеством, вряд ли замечая подобное сходство.       — Ты же в курсе, что тоже можешь задавать мне вопросы? За это не накажут, — сказал ему Фу Яо между делом, когда они остановились в чайной, где подавали достаточно человеческие угощения, чтобы не оставить моральную травму на душе гостя.       Ох, в голове Инь Юя крутилось великое множество вопросов ещё с самого первого дня их «знакомства», однако он настолько привык держать мысли при себе, что в этот раз впал в ступор, когда ему открыто позволили их выразить. Фу Яо не стал торопить и обхватил чашку руками, грея холодные пальцы и рассматривая посетителей разной степени странности. В итоге посланник убывающей луны решил зайти издалека: поинтересовался тем, как же Фу Яо встретил своих необычных спутников, с которыми теперь так неразлучен. Вопреки скандальному первому впечатлению, Фу Яо был приятным собеседником и даже показался дружелюбным, если не вступать с ним в жаркий спор, а в этой сфере у Инь Юя был определённый опыт. Он был способен удержать на поводке Циина и выжить под руководством Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём, значит, бывший небесный генерал не будет настолько страшным оппонентом.       Весь город наполнился предпраздничной шумихой, к вечеру на улицах едва можно было протолкнуться, поэтому проще было использовать цингун и перемещаться по крышам, чем пытаться нырять среди толпы — перспектива, к которой Фу Яо испытывал ещё меньше страсти, чем его проводник.       На следующие несколько дней пребывание в Призрачном городе тоже превратилось в своеобразную рутину: исследование города, мимолётные знакомства, тренировки с использованием исключительно правой руки, поиск жертвы для спарринга, взаимное избиение до посинения. Хоть в доме Блаженства Фу Яо так и не почувствовал себя на своём месте, постоянные исследования заполняли этот провал, а так же добавился ещё один плюс: он начал полноценно спать по ночам, не подскакивая от кошмаров и других инцидентов — это радовало больше всего, а глубоко залёгшие под глазами тени немного посветлели.       Огромным сюрпризом стал визит Се Ляня. Однажды утром Фу Яо передали, что после завтрака градоначальник хочет встретиться с ним лично, и парню оставалось лишь догадываться о том, что же встряло в голову Сань Лану в этот раз, пока он наносил мазь на постепенно зеленеющий синяк, чтобы потом прикрыть запястье длинным рукавом. Обнаружив Се Ляня на коленях Хуа Чэна, он ещё больше удивился столь внезапному визиту, игнорируя остальные обстоятельства, пока сам принц резво поднялся на ноги, покрывшись бледным румянцем. Жое плотно обвилась вокруг шеи: ему тоже было что скрывать.       — Ты прибыл раньше, чем я думал. Решил оставить небеса и провести праздник в семейном кругу? — поинтересовался Фу Яо, умело скрыв радость встречи за лёгкой насмешкой.       — Я спустился только на один день, Линвэнь еле согласилась на это, а Фэн Синь готов был избить меня за безответственность, — оправдался Се Лянь, просто сияя от счастья.       Хуа Чэн хмыкнул, услышав это, — хотел бы он оценить подобное зрелище.       — Сань Лан уже рассказал мне о том, как вы весело проводите время, но я хотел бы послушать и тебя. Не против, если я украду работу Инь Юя и прогуляюсь с тобой по саду?       — Мне без разницы, спрашивай у Хуа Чэна, — пожал плечами парень.       Се Лянь повернулся к демону, и тот с таким же видом пожал плечами. Пару долгих мгновений они всё так же молча смотрели друг на друга, явно общаясь по духовной сети, после чего принц невесомо поцеловал мужа в щёку, на долю секунды вспыхнув золотым светом при завершении обмена духовной энергией, и широким шагом направился к ждущему его у двери парню, который даже бровью не повёл, привыкнув ещё с самого первого дня.       Принц подкинул игральные кости, и за дверью, открытой им, оказался сад. Фу Яо ещё с первого раза заинтересовался этими костями, хоть не решался спросить. Теперь он окончательно убедился, что они работают как переносная печать Сжатия Тысячи Ли. Хотелось выяснить, как они были сделаны, чтобы работать столь точно. Эту мысль парню не суждено было закончить, так как Се Лянь тут же завладел его вниманием, поинтересовавшись впечатлениями от Призрачного города. Похоже, он был искренне рад тому, что Хуа Чэну пришла в голову идея провести Новый Год в этом месте, взяв с собой их спутника. Эту радость Фу Яо никак не мог осмыслить, сколько ни пытался, поэтому просто списал всё на природную доброту наследного принца.       — Я рад, что это место пришлось тебе по душе, — сказал Се Лянь, однако улыбка на его губах померкла прежде, чем Фу Яо успел на неё ответить. — На самом деле, я позвал тебя на прогулку не только для того, чтобы поговорить об этом. Я много думал и решил, что стоит прояснить некоторые вещи, раз уж мы собираемся продолжать путешествовать вместе. Не хочу, чтобы между нами стояла ложь.       Фу Яо нахмурился, услышав этот поток мысли. Из-за знания об отсутствии некоторых своих воспоминаний он не отличался особой доверчивостью, но в случае со своими спутникам мог просто смириться с тем, что они периодически что-то недоговаривают. Странно, что Се Лянь сам поднял эту тему.       — Я слушаю, — спокойно сказал он, убрав руки за спину, и Се Лянь повторил этот жест, оставшись полностью открытым. Губы дрогнули, когда принц попытался подобрать слова, заранее готовясь к худшему, как всегда в своей жизни.       — Ещё с самого первого дня я врал тебе о том, кем являюсь, назвав себя младшим служащим. На самом деле я чиновник Верхних небес, — сказал он, в упор смотря на парня в поисках любой реакции.       Фу Яо медленно моргнул пару раз, обрабатывая информацию, после чего неожиданно прыснул.       — Из-за этого ты устроил целую сцену? Я уже думал, что ты собирался сказать что-то шокирующее.       Настала очередь наследного принца обрабатывать услышанное, осоловело моргая.       — Почему ты смеёшься? Я обманул тебя, умолчав о…       — И довольно плохо это скрывая, — перебил его парень раньше, чем Се Лянь успел свалиться в котёл паники. — Я с самого начала догадывался, что с вами двумя всё не так просто, потому что редко два хорошо одетых человека случайно оказываются посреди дороги с пустыми руками. Остальное стало делом времени. Твои талисманы и заклинания обладают силой, явно неподвластной любому младшему служащему; ты говоришь о небожителях Верхних небес так, будто общаешься с ними напрямую, а я прекрасно помню, что для младшего служащего это роскошь, а не рутина. Окончательно я убедился во время разговора про фонари, потому что кому из младших служащих будут их слать? Да и ты же Его Высочество Сяньлэ в конце концов! Тебя скорее скинут с небес, чем понизят!       Он даже не представлял, что каждым словом попадал чётко в мишень, и одновременно со страхом Се Лянь ощутил облегчение. Похоже, Му Цин вернул ему старый должок, высмеяв за плохое прикрытие.       — Если ты знал всё это время, почему не сказал мне? — осторожно спросил он.       — Потому что было очевидно, что ты не хочешь говорить об этом? Сань Лан практически сразу бросил мне вызов «угадай кто я», поэтому я открыто разоблачил его. Раз уж мы теперь играем в честность, скажи мне на милость: почему ты скрывался?       Се Лянь вздохнул. Он ожидал этого вопроса ещё с самого начала разговора, но всё равно ледяные нотки в голосе Фу Яо ударили по сердцу. Ровно как и тот факт, что он всё время молчал из уважения к чувствам своего спутника. В своём сердце этот человек был куда добрее, чем демонстрировал людям.       — Если совсем честно, дело в твоей памяти. Я боялся, что этот факт отпугнёт тебя, потому что в твоих воспоминаниях мало что осталось от пребывания на Верхних небесах, и я просто не мог предугадать как ты отнесёшься к тому факту, что чиновник Верхних небес решит сопровождать тебя в дороге.       — Честно, всё ещё не могу переварить этот факт, — вставил Фу Яо и покорно затих дальше.       — А ещё я не хотел, чтобы ты относился ко мне как-то по-особенному просто из-за того, что я небожитель. И потом это стало чем-то привычным, так что я даже перестал думать о том, что на самом деле врал всё это время.       Если посмотреть с этой точки зрения, Се Ляня можно было понять, и Фу Яо кивнул каким-то своим мыслями. Он определённо мог попытаться избавить принца от своей компании, узнай о его истинном происхождении в первый же день, а так полуправда помогла им сойтись. Сейчас, когда он уже сам сжился с этой мыслью, Фу Яо не отреагировал и вполовину так бурно, как мог бы изначально.       — Ладно, это можно понять, у тебя были причины. Почему ты тогда решил признаться именно сейчас? — поинтересовался он, увидев, как краски напряжения стекают с лица принца.       — Чтобы мы все вошли в новый год без сожалений, — с улыбкой ответил тот, чувствуя, как гора сваливается с плеч. В душе Се Лянь был благодарен Фу Яо за понимание, признав, что недооценил своего спутника.       — Тебя беспокоит что-то ещё. Раз уже решил выговариваться, продолжай, — подтолкнул парень, придержав подхваченные ветром волосы, чтобы те не попали в глаза.       — Тебя не раздражает, что чиновник Верхних небес уклоняется от своих обязанностей и вмешивается в дела людей? — Фу Яо так и не понял откуда возник этот вопрос, но решил ответить честно:       — Нам девятьсот лет, Се Лянь. Возможно, семь-восемь сотен лет назад я бы принялся доказывать тебе, что влиять на мир смертных это глупая идея. Но разве ты сам не знаешь этого? — Се Лянь кивнул, подтверждая, что знает. — Ты осознаёшь последствия своих действий? — Снова кивнул. — Ты сам сделал этот выбор? — Ещё раз кивнул, напоминая марионетку, лишь моргал сам по себе. — Не мне учить тебя жизни. Так что нет, не раздражает, я могу считать себя поистине везучим, раз мне довелось встретить именно вас.       Ох. Сердце Се Ляня пропустило удар. Если бы он не знал о печати на сердце, этот разговор мог бы многое решить между ними. Он никогда не спрашивал Му Цина о его чувствах вот так открыто, и сейчас Фу Яо давал ему честные ответы так, будто огромная часть знаний не была запечатана в его сердце под строгим иероглифом. Се Лянь пообещал себе, что они обязательно поговорят по душам ещё раз, когда обе печати будут сняты.       — Спасибо за твоё доверие, — тихо сказал он.       — Это большее, что я могу дать вам двоим, — пожал плечами Фу Яо.       «И даже этого мы не заслужили за то, до чего тебя довели», — горько подумал Се Лянь. Несмотря на то, что остановились они на достаточно минорной ноте, он чувствовал облегчение и даже радость, потому что потенциальное будущее казалось менее мутным. Стоило поблагодарить Фэн Синя за его случайный совет, который помог разорвать ещё одну цепь недопонимания прежде, чем оно превратилось в катастрофу.       Они до самого вечера бесцельно бродили по садам, говоря обо всём и ни о чём — чего никогда бы не случилось ещё два года назад. Се Лянь осознал, что рядом с Фу Яо ему очень легко дышать и не страшно споткнуться. Даже если удачу его теперь не сдерживала проклятая окова, Се Лянь слишком привык быть невезучим, из-за чего время от времени случались мелкие казусы на потеху небесам. Однажды он помогал Линвэнь с переносом устаревших свитков в новый архив (чего уже было достаточно, чтобы пошли шепотки: где это видано, чтобы небесный владыка свитки таскал?) и споткнулся на склоне. Паденья удалось избежать благодаря выработанной ловкости, а вот свитки покатились по дороге, потому что Се Лянь взял больше, чем мог донести. Шедшие по своим делам помощники тут же напустили на себя важный вид, принявшись шептать о том, какой Его Высочество расторопный, ибо не стоило брать на себя чужую работу: некоторые люди даже на небесах оставались просто людьми, предпочитая плевать в спину идущими впереди. Шепотки остановил недовольный голос: — На что уставились, лентяи? Из чьего вы дворца? Я позабочусь о том, чтобы ваши свободные руки обязательно принесли пользу постройке небесной столицы. Вместо пустых разговоров займётесь полезным делом. Кто-то ахнул «это генерал Сюаньчжэнь», а самые проворные бросились делать вид, что помогают Се Ляню ловить покатившиеся вниз свитки, дабы выслужиться перед одним из сильнейших небесных чиновников. Они были остановлены рыком «пошли все вон» и тут же подчинились приказу, не попытавшись спорить. Му Цин склонил голову в приветствии с тихим «Ваше Высочество» и поставил барьер, чтобы остановить продолжившие катиться свёртки, после чего схватил их под руку и помог Се Ляню с его частью. На языке вертелось короткое «спасибо», но взгляд Му Цина был настолько холоден, что принц ограничился кивком с вежливой улыбкой и направился к архиву. Они не сказали и слова по дороге, а когда свитки были переданы помощникам Линвэнь, Му Цин так же молча развернулся и ушёл. Се Лянь не стал окликать его.       Приподняв голову, принц посмотрел на своего спутника. Первые дни Фу Яо казался ему совсем чужим человеком, но сейчас он всё больше напоминал Му Цина, лишь черты лица не заостряла враждебность, а ледяная крошка во взгляде постепенно растаяла. Поймав на себе чужой взгляд, парень чуть повернул голову, перестав всматриваться вдаль. Заметив, что Се Лянь пристально рассматривает его, Фу Яо улыбнулся кончиками губ.       — Видишь что-то интересное? — спросил он неожиданно тепло. Се Лянь не смог удержаться от улыбки сам и смущённо опустил ресницы.       — Вполне возможно, — ответил уклончиво, и тихий смешок стал бальзамом на душу.       — Странный ты, — честно признался парень.       — Как говорит Сань Лан: в противном случае было бы не так весело.       — Да, звучит как то, что он мог бы сказать. Вернёмся в поместье?       Се Лянь не видел причин отказываться. Как только они пересекли порог, Хуа Чэн мысленно сообщил ему, что находится в оружейной, и принц потянул своего спутника туда, желая растянуть их встречу до самого конца.       — Что за ножны? И где сам клинок? — спросил Фу Яо, заметив, что демон возится с новой стойкой, пристраивая на ней пустые ножны.       — Это я нашёл на днях и решил сохранить их, пока не найдётся клинок. Хочешь посмотреть поближе? — обратился к нему Се Лянь. Ножны были самыми простыми и без изысков, они ему определённо нравились. С первого взгляда стало ясно, что храниться в них должна была сабля, и он бы с радостью познакомился поближе с этим оружием, о чём и сообщил Се Ляню. Принц пообещал быть усердным своих поисках. С его присутствием атмосфера переменилась, будто все трое перенеслись в свой дом посреди городка в неизвестности. Фу Яо готов был признать, что скучает по этому, но не стал навязывать своё мнение и сосредоточился позитивных эмоциях.       На следующий день Се Лянь вернулся на небеса, а через день завершились приготовления к празднику. Остановив служанок, занимавшихся его причёской, он попросил добавить туда две шпильки, завершавшиеся белыми нефритовыми цветами. На странную просьбу лишь пожали плечами, решив, что столь скромное украшение является очередной прихотью императора, однако Се Лянь остался доволен. Вытащив из ножен сверкающий меч, одним видом передающий величие своего владельца, принц с легкой улыбкой провёл пальцем по блестящему лезвию. Пэй Мин просил яркую дуэль — её он получит.       Тем временем Фу Яо самолично решил, что Инь Юй заслуживает свободный день, поэтому покинул свои покои через окно и через стену сбежал в город, имея неплохую практику в подобном. Если во время приготовлений он посчитал окружение шумным, то праздничный фестиваль просто взорвал улицы разнообразными красками, звуками, мелодиями, лицами. Демоны смешались с людьми, призраки говорили с живыми. Говорили, даже небожители под прикрытием спускаются в Призрачный город, потому что только в этом месте можно было найти определённые вещи. В своих чёрных одеждах с периодически мелькающими цветными оберегами Фу Яо с лёгкостью растворился в толпе. За время прогулок он успел запомнить улицы и переулки, поэтому сейчас с лёгкостью лавировал между ними, позволяя себе подхватить этот праздничный резонанс. На всякий случай он взял с собой деньги, хотя в некоторых играх и соревнованиях они не нужны были вовсе: ставки принимались любые в зависимости от того, чем готов рискнуть игрок. Фу Яо с головой нырнул в привычные для него соревнования по стрельбе и метанию ножей, пользуясь своим собственным оружием, потому что кто-то ранее шепнул ему, что владельцы могут легко нарушить баланс в рукояти, чтобы никто не победил. Даже с завязанными глазами и поломанной рукой он всё равно попал бы в цель, но желание потешить собственную гордость перевесило желание рисковать. Так как левое запястье всё ещё болело, он спрятал левую руку за спину и пользовался только правой, превратив это в зрелище.       — А ты неплох для смертного, — невероятно низким голосом сказал демон, от кожи которого исходил зеленоватый свет, а клыки еле вмещались во рту. — Не хочешь попробовать движущуюся мишень?       Усмехнувшись, Фу Яо подкинул нож и с лёгкостью поймал его, прокрутив между пальцев. Он не собирался отступать и отказываться от вызова. Победой в этом соревновании стало какое-то лакомство сомнительного вида, мало его привлекающее. Заметив, что толпа была куда больше заинтересована зрелищем и явно оценила бы сие блюдо по достоинству, он без задней мысли отдал свой приз в первые попавшиеся руки, чем поднял волну оваций. Демоницы подмигивали ему, а кто-то предлагал попробовать себя в новой игре, и Фу Яо то появлялся, то пропадал в самых разных местах, будто растворился в улицах Призрачного города, став с ним одним целым. Спустя пару часов череда развлечений привела его к тому, что уже десятки успели назвать «главным развлечением ночи». Почти через весь город был протянут прочный канат, по которому время от времени кто-то ходил. Фу Яо заметил проходящего над собой мужчину, на руках которого хихикала демоница, то и дело поглаживая то по шее, то по плечам, будто не беспокоилась о падении. Ему самому это показалось жутким, однако парень всё равно остановился у шеста и продолжил наблюдать за сим развлечением, отказываясь от предложений стать его ношей.       — Гляжу, веселишься, — прозвучало у него прямо над ухом, и Фу Яо с опасной скоростью повернул голову в направлении звука. Насмешливо прищурившись, рядом с ним стоял Хуа Чэн, заложив руки за спину. — Ты уже популярен в некоторых кругах.       Фу Яо фыркнул и снова повернулся к канату. По толпе прошлись восхищённые возгласы, приветствующие градоначальника.       — Ты организовал грандиозный праздник, совершенно иное представляешь при словах «Призрачный город».       — Они сами всё организовали, я лишь дал согласие и помог с мелочами, — с ноткой гордости ответил демон. Фу Яо уже убедился в том, что буквально каждый первый был без ума от градоначальника. Впрочем, не ему осуждать. — Хочешь попробовать?       — Ты про что? — Парень снова повернулся и увидел, что Хуа Чэн взглядом указывает наверх, приподняв подбородок. Уловив мысль, тут же покачал головой: — Нет, это не моё.       — Разве ты не говорил, что твой цингун достаточно хорош?       — Не для этого.       — Но для того, чтобы сбегать через окна, — насмешливо подстрекнул Хуа Чэн, и уши парня мгновенно загорелись от смущения. Оставалось надеяться, что Инь Юй не пострадал от его самонадеянности.       — Я не хотел, чтобы за мной присматривали в праздник, Инь Юй заслужил отдых, — пробормотал он в своё оправдание.       — Я так и думал, — протянул демон. Фу Яо толкнул его локтем. Хуа Чэн толкнул в ответ.       — Градоначальник Хуа, не хотите продемонстрировать этим подданным своё мастерство и ловкость? — отвлёк их голос, наверно, смотрителя этого аттракциона.       Окликнутый градоначальник задумчиво хмыкнул, кончиками пальцев коснувшись подбородка, и Фу Яо заранее мог сказать, что пришедшая тому в голову идея ему самому явно не понравится. Однако бежать было поздно и некуда; очень жаль, что рядом не оказалось Се Ляня, тот мог бы спасти его от печальной участи.       — Раз молодой господин не хочет ходить по канату, он может стать моей ношей. — Несмотря на задумчивую интонацию, было очевидно, что решение Хуа Чэн принял задолго до того, как открыл рот.       Парень отчаянно завертел головой.       — Воздержусь. Уверен, любой в этой толпе согласится стать твоей ношей, — сдержанно сказал он, надеясь сохранить спокойствие.       — Эй! Нигде не найдётся места надёжнее, чем рядом с градоначальником! Спроси нашего старшего! — крикнул кто-то, услышав отказ и оставшись недовольным таким исходом. Любовь горожан к своему лидеру вышла боком спутнику этого самого лидера.       — Да, градоначальник может пройти этот канат с двумя закрытыми глазами и даже не пошатнётся!       — Я сама бы согласилась стать его ношей!       — Не смей отказывать, когда тебе оказана такая честь!       Неодобрение полилось рекой, и Фу Яо успевал лишь улавливать отрывки случайных фраз. С каждой новой усмешка на губах Хуа Чэна становилась всё шире и опаснее.       — Так что? Дашь этому недостойному шанс? — шутливо переспросил он, забивая последний гвоздь в крышку гроба.       Раздражённо фыркнув, парень скрестил руки на груди и растворился в воздухе, заставив толпу восхищённо ахнуть. Невесомо он приземлился на самый край платформы у начала каната и посмотрел на оставшегося внизу Хуа Чэна, отследившего его прыжок взглядом с первого мгновения.       — Только попробуй уронить меня! — угрожающе крикнул, и в следующую секунду демон пропал со своего места, а воздух за спиной парня двинулся.       — Не посмею, — раздалось возле его лица, что натолкнуло на мысль: подкрадывание явно вошло у Хуа Чэна в привычку. Дождавшись, пока его спутник развернётся, демон приглашающе раскрыл руки: — Запрыгивай?       — В смысле? — непонимающе нахмурился Фу Яо.       — Ноша должна быть в руках, поэтому рациональнее всего будет тебе схватиться за меня. Но, если ты хочешь, чтобы тебя понесли как принцессу, я не возражаю. — Если раньше усмешка Хуа Чэна сулила проблемы, то теперь его довольство предвещало абсолютный хаос, и Фу Яо уже три раза пожалел, что покинул дом Блаженства сегодня.       — У нас уже есть один принц, — огрызнулся он и подошёл к демону вплотную, чтобы обхватить за шею и подпрыгнуть, чувствуя, как сильные руки тут же подхватили под бёдра. Во всяком случае Хуа Чэн даже не пошатнулся, так что оставалась надежда пережить эту прогулку.       «Стыд какой. Хорошо, что никто меня не знает», — мысленно простонал парень, через алое плечо смотря на город, оказавшийся внезапно ниже, чем он думал сначала. Мышцы на руках невольно напряглись.       — Можешь закрыть глаза, если тебе страшно. Я скажу, когда мы придём, — утешил его партнёр по несчастью.       — Ещё чего, — тут же воспротивился Фу Яо и решил, что геройски вынесет любые испытания, предоставленные ему судьбой.       Он даже не почувствовал перемены в тот момент, когда Хуа Чэн ступил на канат: тот двигался с такой лёгкостью, будто прогуливался у себя в саду. Не похоже, что его равновесию что-то угрожало, а ноша в руках имела хоть какое-то значение. Толпа внизу взорвалась овациями, и ещё несколько смельчаков встали в очередь, вдохновлённые примером своего градоначальника. Фу Яо наблюдал за ними, устроив подбородок на жёстком плече.       — Есть ли какие-то меры безопасности в случае падения? — поинтересовался он.       — Главная мера безопасности — не лезть сюда, если знаешь, что не сможешь дойти до конца.       Звучало справедливо, но доверия не внушало, поэтому парень предпочёл лишний раз не дёргаться и притвориться неживым предметом, чтобы не усложнять им задачу. С высоты Призрачный город казался ещё невероятнее, освещённый тысячами огней так, что ночь превращалась в день. Ожидаемо было вспомнить о празднике Середины осени, но разум Фу Яо сложил свою цепочку ассоциаций: залитая светом земля показалась ему рекой лавы, среди которой мелькали люди, снующие от прилавка к прилавку, словно муравьи. Почему именно лава? Стоило попытаться продолжить эту мысль, как ладони Фу Яо обдало мнимым жаром, а сердце болезненно сжалось, что заставило его опустить голову и таки закрыть глаза, вопреки данному себе обещанию. Он попытался сместить свои мысли, вспоминая ту ночь, когда в компании серебряной бабочки сидел на крыше и наблюдал за тем, как в небе фонари горели ярче, чем звёзды. Попытался вспомнить о том, как собирал волосы Се Ляня, чувствуя их шёлк между пальцев; как Се Лянь заинтересованно поигрывал с оберегами, пока Фу Яо стирал их одежду.       Хуа Чэн сразу же уловил сбившееся дыхание своей ноши и принял это за признак проснувшегося страха высоты. Через секунду руки вокруг его шеи и ноги вокруг талии сжались крепче и тут же расслабились, когда к Фу Яо вернулся самоконтроль.       — Скоро дойдём до половины, — сказал он успокаивающе, не догадываясь, что мысли парня не были связаны со страхом упасть.       — Я не боюсь, — заверил его Фу Яо, будто Хуа Чэн собственной грудной клеткой не чувствовал, как колотится его сердце. — Просто подумал о чём-то странном.       — Изволишь уточнить? — ненавязчиво поинтересовался демон, один раз шагая за два.       — Огни внизу напоминают лаву, — Фу Яо думал, что произнеся вслух сможет отпустить эту мысль, но теперь картинка перед его глазами сформировалась окончательно, и по телу снова прошлась боль. Хуа Чэн любил подшутить, но сейчас без труда понял, что ситуация вышла из-под контроля.       — Молодой господин, — позвал он, и парень что-то пробормотал в плечо, обозначая своё внимание. — Не смотри вниз.       — Я уже. Без толку.       — В таком случае смотри на меня, — без секунды раздумий предложил демон.       Парень поджал губы, из-под ресниц глядя на снующих под ними людей, время от времени машущих ему руками в знак приветствия или поддержки.       — Разве ты не должен следить за канатом перед тобой? — прохладно поинтересовался он.       — Слова о том, что я могу пройти весь путь с закрытыми глазами не пошатнувшись, не были ложью. Всё под контролем, — заверил его Хуа Чэн.       Фу Яо вздохнул, но слова эти помогли ему восстановить самообладание. Подтянувшись чуть выше, он выпрямился и посмотрел на лицо своего спутника сверху вниз, чуть склонив голову. Несмотря на искры насмешливости, взгляд Хуа Чэна можно было назвать ободряющим. Он не собирался шутить над Фу Яо за этот страх, и ледяная рука ослабила хватку на трепещущем сердце. Коснувшись своим лбом холодной кожи рядом с повязкой, парень сделал глубокий вдох, прикрыв глаза снова.       — Дурацкая затея, — пробормотал он, почувствовав вибрацию смеха в груди Хуа Чэна.       — В противном случае было бы не так весело, — мягко возразил тот, и настала очередь парня выдохнуть беззвучный смешок.       — Не поверишь: на днях Се Лянь сказал то же самое. Слово-в-слово, — сказал он, снова выпрямившись.       — Как и следовало ожидать, гэгэ перенимает только лучшие идеи. — Можно было бесконечно наблюдать за тем, как Хуа Чэн преображался, стоило завести разговор о его возлюбленном. Фу Яо всегда поражался этой его способности: он считал, что не существует настолько глубокой привязанности, пока не встретил своих спутников. Сами того не зная, они преподали ему множество уроков, которые он вряд ли забудет.       Резкий порыв ветра растрепал их волосы. Освободив одну руку, Фу Яо откинул свой хвост за спину и помог Хуа Чэну завести чернильные пряди за ухо, чтобы те не попали в глаз. Лучше он сделает это сам, чем Хуа Чэн отпустит хоть одну руку, оставив его висеть в страхе за свою сохранность. Как бы уверенно ни звучали слова о закрытых глазах и абсолютном балансе, но Фу Яо предпочитал доверять себе в первую очередь.       — Ты не дышишь, — заметил он через пару долгих мгновений, осознав, что во время спарринга ему не показалось. Демон утвердительно хмыкнул, взглядом говоря «спасибо, что заметил, гений», однако парень проигнорировал это, сосредоточившись на ощущениях. — И сердце у тебя не бьётся.       — Как ему и положено, — тихо прокомментировал Сань Лан всё тем же насмешливым тоном.       — Но ты дышал раньше, я точно помню, — нахмурился Фу Яо.       — Эта маленькая деталь довольно важна, когда пытаешься сойти за человека. Если сердцебиение имитировать не обязательно…       — Ты и так можешь?       — Я непревзойдённый, разумеется, могу. Молодой господин недооценивает мои способности, — почти укоризненно сказал демон, на что парень лишь фыркнул.       — Я просто не задумывался об этом раньше.       — Тебя это не пугает? — насмешливо спросил Сань Лан.       — Градоначальник недооценивает мои способности, — передразнил его Фу Яо. — Я повидал достаточно, чтобы не напрягаться от того, что у кого-то не бьётся сердце.       — Но недостаточно, чтобы не бояться высоты, — изогнул бровь демон.       — Сказал же, я не испугался, — возмущённо хлопнул его по плечу парень и вытащил свой козырь: — Что скажет Се Лянь, узнав, что ты таскаешь на руках случайного смертного, гуляя по канату?       Хуа Чэн не выглядел впечатлённым от слова «совсем».       — Рассердится, что я не пустил его первым?       Настала очередь Фу Яо моргнуть с застывшей на лице маской абсолютного безразличия.       — Серьёзно?       — Без шуток. Наверно, ты не знаешь, но гэгэ был первым, кто опробовал этот канат, а я был его ношей, — совершенно серьёзно заявил Сань Лан. Брови Фу Яо сошлись к переносице, когда он попытался это представить, но оставил попытки, решив, что на сегодня ему определённо хватит впечатлений. Всё это время наблюдавший за реакцией своей ноши, Хуа Чэн не удержался от ещё одного смешка. — И вот мы пришли.       Посмотрев вниз, Фу Яо действительно обнаружил, что они стоят на платформе. Точнее, Хуа Чэн стоит, всё так же держа его в воздухе. В какой-то момент улицы совершенно пропали из поля зрения парня, стоило сосредоточиться на лице перед собой, и он даже не заметил, как прошла вторая половина пути.       Кашлянув, намекнул, что пора бы отпустить его бёдра, и Хуа Чэн безмолвно повиновался, после чего Фу Яо спрыгнул и слегка неуверенно встал на ноги, мысленно пообещав себе больше никогда не подходить к этому аттракциону в будущем. Решив, что и развлечений на сегодня ему точно так же хватит, Фу Яо направился к дому Блаженства, обнаружив, что Сань Лан следует за ним, сохраняя почтительное расстояние. Благодаря ему не приходилось лавировать в толпе — та сама расступалась. Он надеялся, что Се Лянь на небесах хорошо проводит время и не сильно страдает в кругу небесных аристократов.       Тем временем сам небожитель благополучно сломал ещё один меч Пэй Мина одним ловким движением, с разворота придав удару ещё большую размашистость, после чего стряхнул с лезвия крошку, элегантно закончив своё представление.       — Так не пойдёт, я хочу закончить бой как полагается! Генерал Нань Ян, хочу запросить твой клинок! — крикнул со сцены Мин Гуан, и Фэн Синь со вздохом поднялся, понимая, что отговаривать бесполезно.       Се Лянь выглядел особенно воодушевлённым этой ночью, будто получил дополнительный заряд энергии от своего короткого путешествия в Призрачный город. Ни один волосок не выбился из его причёски, а белые цветы нефрита на шпильках выгодно оттеняли кожу, заставляя его выглядеть нежным и утончённым одновременно. Кто-то даже попытался разузнать, где принц приобрёл столь простое, но искусное украшение, однако Се Лянь лишь отмахивался, говоря, что это подарок. Все тут же подумали на Хуа Чэна и успокоились. И только Фэн Синь знал, что на самом деле шпильки были подарены Му Цином. Странно, что Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём оказался не против, учитывая его жадную натуру. Между этими тремя явно происходило что-то неладное, и оставалось лишь догадываться, чем оно закончится. Фэн Синь был спокоен, пока Се Лянь выглядел счастливым, а Му Цин не собирался умирать.       Фэн Синь попытался посетить его во сне, как делал со всеми смертными последователями, но подсознание парня просто вытолкнуло его, и попытка проникнуть туда выглядела как попытка постучаться в заколоченную дверь. Наверно, так работала та странная штука, что блокировала его воспоминания. В итоге и эти мысли он отложил в дальний ящик, позволив себе просто насладиться праздником.       Спустя пару дней Се Лянь убедился, что небеса вернулись в рабочий лад и готовы дальше сопутствовать жизни смертных, после чего спустился в Призрачный город, радуясь возможности переоблачиться в родные монашеские одежды. Дом Блаженства всё ещё стоял на месте и был подозрительно тих, поэтому Се Лянь первым делом связался со своим мужем по духовной сети.       «В комнате отдыха», — коротко ответил Сань Лан, и принц тут же направился туда, думая, что Хуа Чэн был занят чем-то, раз не вышел встретить его самостоятельно.       Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём действительно был занят, только не делами, а игрой в карты с Фу Яо, периодически перерастающей в дуэль на кулаках. Инь Юй, которому наконец дали возможность вернуться к своим обычным обязанностям (кто бы мог подумать, что можно соскучиться по работе), поприветствовал принца и тоже подсказал ему, что стоит наведаться в комнату отдыха. Хуа Чэн тут же оторвал взгляд от стола, просияв лицом.       — Гэгэ, с возвращением! — радостно воскликнул он.       — Один и тот же трюк дважды на меня не сработает, Инь Юй, можешь перестать притворяться, — бесцветным голосом произнёс Фу Яо. Его спина закаменела, когда в ответ раздался мягкий смех, явно не принадлежавший посланнику убывающей луны.       — Сань Лан играет нечестно? — поинтересовался Се Лянь, прикрывая за собой дверь.       — Нет.       — Да, — выпалил Фу Яо, стрельнув взглядом в направлении своего противника. — Именно поэтому я сейчас даже не могу повернуться — он сразу перемешает все карты.       — Всё в порядке, продолжайте, — ответил принц и занял свободное место для наблюдателя или третьего игрока. На самом деле его сердце грел тот факт, что Сань Лан и Фу Яо таки смогли поладить и хорошо проводили время вместе, вопреки всем беспокойствам.       Игра закончилась ничьей, как возмутился Фу Яо, уже третьей подряд.       — Не знал, что ты умеешь играть, — приподнял брови Се Лянь, честно заинтригованный: он действительно не наблюдал за Му Цином склонности к азартным играм.       — Когда ещё младшим служащим был, приходилось посещать игорные дома, изгонять оттуда мелких демонов, играющих на души. Пришлось научиться, чтобы сливаться с игроками. Ну и хороший шанс научиться строить «лицо», — пояснил парень, откинувшись на спинку своего сиденья и пригубив чай. Хуа Чэн лениво перетасовывал колоду, чтобы занять руки.       — Лицо? — переспросил Се Лянь, уловив смену интонации. Фу Яо поставил чашку на стол.       — Словами не объяснить, надо видеть. Сейчас, — сказал он и прикрыл глаза, глубоко вдохнув. Редко он использовал это самое выражение с тех пор, как спрыгнул с небес, но практика никогда не будет лишней.       Словив нужный настрой, он выдохнул, расслабив мышцы и придав лицу выражение надменного безразличия, после чего вскинул подбородок и медленно приоткрыл глаза, взглядом демонстрируя собственное возвышение.       Хуа Чэн усмехнулся, спрятав это за колодой, а Се Лянь почувствовал, как вдох застрял в горле от удивления. Прямо сейчас он смотрел на лицо Му Цина, с присущей ему холодностью во взгляде, заставлявшей трижды подумать прежде, чем сказать. Даже аура вокруг парня преобразилась, будто он за секунду перевоплотился в воинственного небесного генерала, на время покинувшего свой пост и снизошедшего в смертный мир.       Заметив странное выражение лица принца, Фу Яо, не выходя из образа, хорошо отточенным движением приподнял изящную бровь, отчего уголки его губ казались опущенными в презрении.       — Что-то не так, Ваше Высочество? — сказал он, идеально повторив интонацию, с которой обращался к докучавшим ему небожителям. Се Лянь прекрасно знал эту интонацию, не раз слышал её обращённой к нему самому. Перед ним сидел Му Цин, точная копия тени, которую Се Лянь повстречал в пустом дворце неделями ранее.       Заметив, что принц с каждой секундой всё дальше проваливается в какой-то транс, Фу Яо потерял «лицо» и обеспокоенно нахмурился, вернув себе прежний открытый вид.       — Расслабься, это просто шутка, — сказал он и взглянул на Хуа Чэна. Тот оставался спокойным, значит, не случилось ничего странного, но Фу Яо всё равно почувствовал себя неловко.       — Получилось очень убедительно, я на секунду испугался, — тут же ответил Се Лянь, скромно улыбнувшись, а по сердцу прошлась волна облегчения в тот момент, когда его спутник вернул свой привычный вид. Удивительно, что он был способен так близко подобраться к своему оригинальному образу, несмотря на сдерживающую сердце печать. Значило ли это, что скоро её можно будет снять?       Будет ли лучше, если Фу Яо наконец вспомнит? Эту мысль наследный принц поспешил как можно скорее выкинуть у себя из головы: он сам пообещал, что не будет врать, и лишь эта печать сдерживала его в стремлении говорить о прошлом. Фу Яо просто отнесётся к фактам о своей жизни с безразличием, или печать позаботится об этом за него. Поэтому проблема отодвинулась до ближайшего будущего, а Се Лянь уже понял, что жить надо сегодня. Приняв чашку чая от слуги, он подтолкнул Фу Яо и Хуа Чэна сыграть ещё один раунд, пока сам неторопливо рассказывал о небесном банкете в лицах и подробностях.       Они задержались в Призрачном городе ещё на несколько дней, чтобы Хуа Чэн мог закончить со всеми важными делами и снова сорваться в дорогу. Теперь по вечерам на улицах, как в человеческих городах раньше, можно было увидеть трёхцветное трио, посещающее разные лавки и уличные игры, чтобы посоревноваться друг с другом. Некоторые призраки узнавали Фу Яо, после праздника запомнив его как «хорошенького мальчика с синим и голубым талисманами на поясе», и здоровались с ним вне зависимости от присутствия кого-то из спутников рядом. Странно было прижиться в столь своеобразном месте, где он явно был чужим, но Фу Яо всегда отвечал на приветствия.       Как только они вернулись в свой дом с помощью тех же игральных костей, соседи, увидев, что в окнах снова горит свет, принялись стучаться в дверь, интересуясь тем, куда же пропали уважаемые заклинатели на эти недели. Фу Яо быстро сочинил правдивую легенду о том, что они решили отпраздновать Новый Год за пределами города и организовали себе поездку, после чего вернулись обратно с новыми силами. Особо близко знакомые с «заклинателями» даже припасли для них некоторые гостинцы, чтобы новый год начался с приятного, за что путешественники были очень благодарны. Фу Яо потратил несколько часов, чтобы обеспечить этих людей защитными талисманами, которые смогут долго им служить, а Се Лянь помогал заряжать их божественной энергией. Ему даже понравилось жить в этом месте, учитывая, что до появления в своей жизни Хуа Чэна принц нигде не задерживался дольше, чем на месяц, вынужденный постоянно переходить с места на место. Теперь же он чувствовал, что судьба не гонит его в дорогу, а он сам волен по ней пойти и остановиться в любой момент.       — Почему бы нам не остановиться в этом же месте на следующую зиму? Чтобы каждый раз не приходилось искать новый дом, — предложил он, неторопливо заплетая волосы Хуа Чэна по примеру Фу Яо. Сам парень оторвался от накидки, которую он подшивал себе по росту, ловко орудуя иглой.       — Гэгэ понравилось тут жить? — поинтересовался Сань Лан, не открывая глаз. После времени, проведённого в Призрачном городе, даже непривычно было снова увидеть его в человеческом обличье.       — М-м, вполне. Это хорошее место, и люди тут довольно приятные. Что скажет Фу Яо? — обратился принц к их спутнику, на что тот задумчиво прикусил щеку изнутри, столкнувшись с тем, что и не загадывал на столь далёкое будущее, пока это не сделали за него. Однако причин отказываться он не видел, поэтому было решено запечатывать дом до их возвращения и следующие зимы проводить в этом месте. Фу Яо был искренне шокирован тем, как Се Лянь добровольно заявил, что собирается оставаться рядом с ним целый следующий год. Стоило признать, что это радовало его и рассеивало пелену одиночества, глубоко укоренившегося в сердце.