Подарок
1 января 2021 г., 18:22
Pain. It was real. ©
*** — И как тебе общаться с Джеком? — Никак. После извинений он ко мне больше не подходит. Но ходит какой-то грустный. Как ни встречу его, он даже не здоровается со мной, просто кивает и уходит. О чем вы с ним тогда говорили? — О том, что.. В общем-то ни о чём. Я просто предложила ему извиниться. — И он так просто тебя послушал? Что ты ему сказала? — Ну... — Джен? Дженни нервно отвела взгляд в сторону. — Я просто сказала, что извинение — лучший способ добиться того, чтобы ты перестала его ненавидеть. Я же дочь психотерапевта, я знаю, как влиять на сознательное через бессознательное, — сказала Дженни, и наигранно злодейски захихикала. — Да ты опасная, кто знает, может я под твоим гипнозом? — сквозь смех сказала блондинка. — У-у, слушай мой голос, делай что я скажу-у, — протянула грудным голосом девушка, изображая "магию" руками в воздухе. Эрен была уверена, что Джен не стала бы скрывать от неё что-то, что ей следует знать. И это действительно было так, поэтому она прекратила дальнейшие расспросы. — Знаешь, я, ведь на самом деле не ненавижу его, — со вздохом произнесла блондинка. — Особенно после его извинений. Просто он бесит меня. Для меня перепалки с ним это как спорт. Надо же на ком-то тренироваться. И тот поцелуй был удивительно милым... — Ну да... Кстати, сегодня у нас в школе репетиция спекта.... ТЫ ЦЕЛОВАЛАСЬ С ДЖЕКОМ?! — Тихо, тихо, зачем так кричать. Нет, мы не целовались, просто он чмокнул меня в щеку. Так грубо и неловко, но знаешь... без этого искусственного налета альфа самца-агрессора он может не так уж и бесит. — Обалдеть. Как романтично, кто бы мог подумать, — мечтательно вздохнула Дженни. — Так вот, я хотела сказать, у нас сегодня репетиция, не хочешь прийти посмотреть? - Да, конечно можно, — согласилась девушка, — только я спущусь и маме позвоню. Репетиция закончилась около шести вечера, и Эрен направилась домой. Всё, о чем она думала — новая книжка по анатомии спинного мозга, которую ей любезно одолжил мистер Ойзел. "Сейчас приду, сяду на заднем дворе с чаем и книжкой и просижу до темноты", — предвкушала она. — Мам, пап, я дома! — крикнула Эрен, скидывая сумку на комод. — Дорогая, проходи. Там, если что, суп остался, будешь? — Ага, спасибо! После ужина девушка взяла в своей комнате книжку и отправилась на задний двор. Воздух снаружи был свеж, близились сумерки, но было еще достаточно светло. Когда Эрен вышла, в дальнем углу дворика она увидела знакомую худую фигуру, и голова вновь закружилась от появления давних и недавних воспоминаний. "Видимо, почитать сегодня не выйдет", — проскочила мысль. Вспомнив, как прошла последняя их встреча, блондинка гневно взглянула на сайлента. Эрен всё ещё злилась на Салема, но она готова была выслушать его. Девушка была уверена, что бы он не сказал, это будет последний их разговор. — Зачем ты пришёл? Я сказала, чтобы ты больше не появлялся. Салем выглядел, мягко говоря, не очень. Его костюм был сильно затерт и даже порван на локтях и плечах, а сам пришелец заметно сутулился. — Ты меня не услышала. Ты ушла. — О, так тебе есть, что сказать. Ну-ну, — Эрен скрестила руки на груди в ожидании оправданий. От резкой интонации девушки Салем стушевался и долго искал слова. Наконец, он заговорил: — Я живу на Земле недавно. Всего тридцать лет. Мне неподвластно ничто. Никто. Я один здесь. В этом городе. — То есть, ты хочешь сказать, что ты контролировал только меня и никого больше? Никто здесь тебя не видел? — Меня видели. Но забывали. Ты одна со мной говоришь. — Зачем тебе меня контролировать? В масштабах человечества я — пылинка, как и весь этот городок. Здесь нет ничего важного. Какова твоя цель? Салем опустил голову, словно виноватый школьник. — Я не знаю. Цель ордена... Не моя цель. Салем вдруг замолчал, уставившись в землю. Его тело, в котором обычно чувствовалась змеиная сила, в один миг стало по-подростковому неуклюжим. Слегка подняв руки, будто хотел протянуть их к девушке, он смотрел на неё, словно ожидая ответа на вопрос. — Сто двадцать лет я был один. Сначала я пришёл сюда, чтобы наблюдать за людьми. Как вы говорите, "на разведку". Но ты попала в беду. И теперь. Я чувствую, как будто ты моя. Мой человек, — наконец выдавил он. "Мой человек", — ударом в гонг отозвались слова в голове. Девушка старалась сохранять лицо. Искушение простить Салема было велико, но Эрен не хотела больше быть контролируемой. Стараясь подавить ком в горле, она задала последний вопрос: — Но что ты хотел от меня всё это время? Что ты заставлял меня делать? — Я применил внушение два раза. В ту ночь, когда мы встретились. Чтобы ты забыла всё. Убийство. Ужас. И ещё я заставил директора увеличить деньги твоего отца. Чтобы ты осталась. Словно камень упал с души Эрен. — То есть... Правда? Так это ты сделал? — Да. Если бы ты уехала, я бы остался один. Укол стыда коснулся девушки. Она почувствовала себя виноватой, хоть это было и не так. Словно её другом был не двухметровый гуманоид из ордена захватчиков, а беспомощный котенок, которого она отпихнула ногой в канаву. — О боже, прости меня, мне так стыдно. Прости меня, что я тогда убежала. Я ведь сама просила тебя все рассказать, а в итоге не выдержала правды. — Прости меня. Я не нашёл хороших слов. Эрен готова была поклясться, что глаза Салема покраснели и сощурились, словно от улыбки. — Ты ведь мог не приходить, я бы даже не вспомнила. Почему ты всё-таки вернулся? Салем медленно положил руку себе на грудь. — Боль. Она была настоящей. После этих слов Салем в глазах Эрен стал еще более уязвимым, а сама девушка вновь испытала чувство вины. Её злость испарилась совсем, будто её и не было, да и она действительно была рада, что друг не покинул её. — И как же ты сейчас себя чувствуешь? — Я мог бы сотворить молнию. Она была бы сильной. Но дыхание несвободно. Что это? — Это радость и облегчение. А трудно дышать, наверное, из-за кома в горле. — Ты говорила, ком в горле — это грусть. — Есть исключения. От того, что ты избавился от плохих эмоций, иногда может быть ком в горле и слёзы. Их обычно называют слёзы радости. — У исповедников нет слёз. Эрен почти готова была заплакать от радости, что её дружба с Салемом не прекращается. Но вместо этого она улыбнулась и спросила: — Расскажи мне про гипноз. Как ты его используешь? А то вдруг ты решишь его применить ещё раз, — сказала девушка лукаво, стараясь унять треснувший голос. Салем наклонил голову. Эрен поняла, что ответа придётся ждать долго. Спустя где-то две минуты он заговорил: — Я не думаю, когда гипнотизирую. Это происходит как... Инстинкт. Надо подойти близко. Смотреть в глаза. Говорить медленно. И ещё это. И пришелец заклокотал. Его обычное клокотание было смазанным и не прекращалось почти никогда, меняясь по громкости и высоте. Но те звуки, что исходили от него сейчас, были совершенно иными. Этот звук состоял из отдельных чётких щелчков, каждый из которых был словно постукивание по черепу изнутри. Щелчки были совершенно одинаковыми и очень быстро шли друг за другом. По сути, то же самое клокотание, но оно действительно затуманивало рассудок. — Остановись. Салем тут же прекратил гипнотические клокотания. Девушка восхищенно взглянула на друга. "Удивительно, сколько всего он может делать. Ходячее оружие. Мда, Эрен, ты умеешь выбирать друзей". — Вау, — сказала она вслух. — Вы должны называться не «Тишина», а "Чёрт, что за странные пощелкивания за спиной". Салем издал звук, который Эрен идентифицировала как смех. — Нет. Если ты не видишь, ты не слышишь. Только тишина. Эрен восхищенно смотрела на Салема. "Его создали как оружие, но неужели оружие может испытывать боль?" — Твои брови смешные, — вдруг сказал Салем, — о чем ты думаешь? — О том, зачем я все-таки тебе нужна. — Ты маленькая и слабая. Это забавляет меня. — Сейчас как врежу, — девушка театрально замахнулась на друга, — узнаешь, какая я слабая. — Сарказм? — спросил Салем. — Конечно нет, о чем ты, — без злости, ехидно сказала Эрен, и сразу же перешла на обычный тон. — Да, да, сарказм. — У меня есть кое-что для тебя, — Салем запустил одну руку в карман брюк. — Люди называют это "подарок". Я помню, ты говорила, что у тебя болит голова от меня. Что твой разум проходит через туннель. Я думал, может, это сможет помочь. И Салем протянул ей небольшую вещицу. Это была чёрная, словно из чугуна, маленькая штуковина, по форме напоминающая глазное веко. Эрен взяла её в руки. — Это Наглазник. Технология ордена Тишины. Мадам Ковариан носит его, чтобы помнить про нас. И ты меня не забудешь, если станешь носить. Тишина останется в твоей голове. Девушка была в таком шоке, что не могла ничего сказать. Салем никогда не дарил ей подарков, а тут ещё и инопланетная технология. — Это тот самый способ вас запомнить, который принадлежит Тишине? Как ты достал его? — Украл. Это заняло время. Поэтому я не пришёл в назначенный день. — Я надеюсь, тебе за воровство руку не отрубят? — Салем вопросительно посмотрел на подругу, и Эрен продолжила. — В древности людям за воровство отрубали руки. Это я шучу. Не бери в голову. Девушка надела Наглазник. Он прилип к лицу, почувствовался лёгкий укол в виске, но больше никаких изменений не было. "Вот что значит продвинутая разработка", — подумала Эрен. — Теперь отвернись от меня, — сказал Салем. — До встречи, — машинально сказала девушка перед тем, как отвести взгляд. Через пару секунд она осознала, что Салем стоит у неё за спиной, и она об этом знает. Не забыла его. В первый раз в жизни. Радости Эрен не было предела. — Это невероятно! Это самый лучший подарок, спасибо тебе! И блондинка кинулась обнимать Салема. До этого им никогда не приходилось обниматься — его электрические конечности вызывали у Эрен опасения. Но после такого жеста от сайлента, она не стала сдерживаться. Гуманоид был гораздо выше Эрен, она упиралась ему носом чуть ли не в живот, а Салем от неожиданности не посмел шевельнуться ни одной мышцей своего тела. — Это называется объятия, — сказала Эрен, подняв голову. — Люди обнимаются, когда хотят показать радость и благодарность. Или в любом другом случае, когда эмоции слишком сильные, а слов мало. Ты можешь тоже обнять меня. Только аккуратнее со своим электричеством. Руки Салема обвили её тело. Эрен немного занервничала — где-то в подсознании сидела информация о силе и размере его рук. "Вряд ли он понимает смысл объятий. Но ему хотелось, чтобы я помнила о нём. Наверное, в этом и есть основа дружбы — хотеть, чтобы о тебе помнили." "Я стал слишком похож на людей", — думал сайлент. — И ещё, — Салем освободился от объятий, — здесь есть кнопка. Ни в коем случае не нажимай на неё. Она вызывает древних Тишины. — Где? Эрен сняла Наглазник. И действительно, на внутренней стороне было небольшое углубление, в котором располагалась кнопка. — Поняла, хорошо. Вдруг пришелец резко выпрямился, как обычно делают люди, когда им приходит в голову идея. — Дай его мне. Я кое-что сделаю. Эрен вручила Наглазник сайленту. Он аккуратно взял его двумя пальцами и положил к себе на ладонь. Закрыв глаза, он накрыл Наглазник второй рукой. Девушка видела, как из рук Салема выходят крошечные электрические разряды и пронизывают гаджет. Это сопровождалось звуками гипнотического клокотания и чего-то, похожего на вой. Пришелец стоял так около пяти минут. Все это время Эрен боялась его потревожить. "Он видимо решил обезвредить кнопку", — проскочила мысль. Девушка была очень близка к истине. Салем наконец открыл глаза и глубоко и судорожно вздохнул. Эрен забрала Наглазник. — Что ты сделал? — Я поменял сигнал. — И что теперь будет, если нажать? — Если что-то произойдёт, — ответил пришелец после долгого молчания, — если ты будешь на грани смерти. Если опасность будет слишком велика. Нажми кнопку. Ты получишь помощь. — Но что случится? — блондинка не отступала. — Я знаю, в прошлый раз я... Я тоже заставила тебя рассказать об ордене. В этот раз я не сбегу от тебя, обещаю. — Существует мужчина. Его зовут Доктор. Жестокость его не знает границ. При виде него целые армии обращаются в бегство. Против него был создан наш Орден. — Но тогда выходит, что орден преследует благие цели? — Доктор опасен. Жесток. Существует пророчество, которое гласит, что из-за Доктора наступит конец Вселенной. Негодование Эрен усилилось. — Зачем тогда ты перепрограммировал наглазник на него? — Доктор любит людей. Всегда помогает им. Он одинокий пришелец и нашел на Земле дом. Теперь я лучше понимаю его. Поверь, он защитит тебя. — Поняла. Взгляд девушки зацепился за рваный пиджак Салема. — Хей, где ты так обтрепался? — Неважно. — Какой содержательный ответ. Ну да ладно. Садись сюда, — Эрен указала на скамейку, — я сейчас принесу иголку с ниткой и зашью. Снова надев наглазник, девушка ушла в дом. Уже было достаточно поздно, и родители легли спать. Тихо, чтобы их не потревожить, Эрен достала из комода коробку с нитками и иголками, и фонарь, и на цыпочках вернулась на задний двор. — Что ты делаешь? — спросил Салем, с интересом разглядывая катушки в коробке. За всё время наблюдения за людьми и общения с Эрен он не видел подобных вещей. — Сейчас буду зашивать твой пиджак. Вот, смотри, — Эрен взяла кусочек поролона, из которого торчали стальные иголки разной длины и толщины. Выбрав подходящую иглу, девушка достала черную катушку и заправила нить в игольное ушко. — Это игла. Она острая, и с её помощью я проткну ткань твоего пиджака, а нитка стянет порвавшиеся края. Я буду аккуратно, больно тебе не будет. Стежок за стежком, Эрен ловко зашивала прорехи настолько аккуратно, насколько умела и могла при тусклом свете фонаря. Девушка отметила про себя необычность ткани, из которой был сделан костюм: она была словно смесью шифона, хлопка и шерсти, и при этом она имела еле заметный металлический блеск. Во время работы Эрен думала о недавних словах Салема. — Сто двадцать лет... Я не знала, что ты такой старый, — тихо сказала девушка, не отрываясь от шитья. — Я по сравнению с тобой и не жила вовсе. Сколько вообще могут жить сайленты? — Мы можем существовать около пятиста земных лет. Особые Древние нашего рода существуют уже десять тысяч земных лет. — Десять! — Эрен воскликнула и спешно перешла на шепот. — Десять тысяч! Тогда ты, получается, ещё совсем молодой. — Я проживу только пятьсот. — А как вы... А как вы существуете на Земле с самого начала человечества? Ведь люди живут на Земле гораздо дольше, чем десять тысяч лет. — Из штаба ордена нас отправляют на Землю в разное время. — А кто такая мадам Ковариан? Друзья проговорили до поздней ночи, и впервые после прощания с Салемом у Эрен появилась возможность подумать о лучшем друге. Она лежала на своей кровати, трогая Наглазник, который она так и не сняла. Устройство восстановило все её воспоминания, и девушка с улыбкой прокручивала их в голове. "Ты маленькая и слабая". "Что я могу сделать?" "Если бы ты уехала, я бы остался один". Боль. Эрен иногда могла быть холодной и язвительной, особенно с Джеком, но даже ему девушка никогда не говорила о ненависти. Осознав, что она сделала больно существу, которое в принципе не способно на такие чувства, она на миг ощутила себя монстром ещё более страшным, чем представитель воинственной расы сайлентов.
