Студия №0319

— В принципе, неплохо, мне нравится, — отозвался Чан, откидываясь в кресле. Он только что прослушал начало мелодии, над которым я билась два дня и очень переживала. — Я думаю, здесь лучше добавить побольше звука, — положив пальцы на подбородок, задумался Чан. — Да, как бы нарастание громкости, так будет эффектнее. Я угукнула и просто смотрела, как он стремительно нажимает на пару клавиш и звук сразу же преображается. Мне так нравится, когда люди знают, что делают. Всё целенаправленно. Я даже как-то немного зависла смотреть на него, такого делового и задумчивого. Такие красивые руки... — Ми Ра-а-а, — щелкунул пальцами Чан, чтобы я вышла из своих раздумий. — А? Прости, что? — Я спрашиваю, ты определилась, какой по тембру голос будет петь песню? Я даже не задумывалась, кто будет исполнять мою песню. Точно не я. — М, я даже не знаю, скорее всего мужской голос, но тембр должен быть мягкий плавный, как сама мелодия, — задумчиво ответила я. — Хорошо, как допишем музыку, обязательно нужно решить над звучанием слов. Да, кстати, скоро будет прослушивание, и через месяц у нас уже должна быть готовая мелодия. Дыхание перехватило. Месяц. А у меня в голове полная каша, и я в абсолютной растерянности, как модифицировать мелодию на припев. — Не пугайся, успеем. Главное - работать и писать хотя бы что-то каждый день, не расслабляясь, — воодушевленно успокоил меня Чан. Мне очень хотелось ему верить. *** Этот месяц прошёл безумно быстро, и только вчера мы отправили нашу почти готовую мелодию на прослушивание к продюсерам. Почему почти? Потому что в последний момент я поняла, что мне не очень нравится аранжировка и скорее всего я её сменю, но я пока не знаю на что и поэтому не хочу шокировать Чана своим умозаключением. Сегодня я иду на занятие, как на иголках, потому что Чан должен будет сказать, как всё прошло. Сказать, что я переживаю — ничего не сказать. Я сижу напротив студии и нервно грызу ногти, когда слышу шаги справа. Это Чан. И я не могу сказать по его уставшему выражению лица, что за заключение вынесли продюсеры и другие преподаватели. Господи, как я не хочу подвести Бан Чана и опозориться. — Здравствуй, проходи, — бесстрастно произносит он. Я здороваюсь в ответ и прохожу в уже открытую студию. Я снова смотрю на Чана, который как обычно садится в кресло и прикрывает на минуту глаза. Он делает так, когда особенно устаёт, и за этот месяц я почти выучила все его привычки. Я так жду его заразительной улыбки, ну пожалуйста. Но когда он открывает глаза и смотрит на меня, он, увы, не улыбается. — Не стой, присаживайся, пожалуйста, — он указывает на ‘мое’ кресло, и я медленно сажусь, готовясь к самому худшему. Главное не заплакать, главное не заплакать. — Не пугайся, я такой уставший не из-за тебя и не из-за твоей мелодии, — наконец улыбается Чан, и я медленно расслабляюсь. Только сейчас я заметила у него в руках какой-то лист с тремя табличками. Это наши оценки. Мои, Мины и Томаса. Он резко убирает лист куда-то в стопку бумаг рядом и снова смотрит на меня. — Что-то случилось? — я неуверенно спрашиваю, надеясь на ответ. Чан улыбается уже более оживленно и подаёт мне вытянутую руку. Я смотрю то на него, то на его руку и ни-че-го не понимаю. — Поздравляю, коллега, нашу мелодию одобрил совет продюсеров и преподавателей! Я начинаю осознавать сказанное им, и на эмоциях вскрикиваю и кидаюсь в объятия к Чану. Упс. Его рука была проигнорирована, а я человек эмоциональный могу и зашибить в порыве позитивных чувств. Осознание, что я обнимаю Чана ко мне приходит не сразу, и только через пару секунд я резко выпускаю его из объятий, попутно миллион раз извинившись. Чан начинает смеяться в голос, заразившись моей радостью и усталость в его глазах ушла куда-то на задний план. — Я понимаю твои эмоции, но нам сейчас ни в коем случае нельзя расслабляться! — строго, но улыбаясь, говорит он. — Спасибо тебе, спасибо-спасибо, я обязательно буду работать ещё усерднее, я не подведу тебя! Я поклонилась раз десять и моему воодушевлению не было предела. Мне казалось, как будто его глаза блестели, и я очень надеюсь от радости, а не от чего-то другого. *** На дворе уже ноябрь, а моя песня ещё не готова. Скоро новогоднее прослушивание и мне, кровь из носу, нужно дописать песню. Как назло, на работе полный завал, все почему-то решили уйти в отпуск и оставить меня и ещё пару человек на дежурства почти каждый день. А ведь мы совсем молодые специалисты - работаем в больнице всего ничего. Работать с детьми, а тем более с больными не так уж и легко. Притом, что к нам поступают дети с тяжелыми формами аллергии и это абсолютно экстренные ситуации, когда даже ночью ты всегда должен быть начеку. Ты не знаешь, в какой момент какой-нибудь маме вдруг придёт в голову дать маленькому ребёнку чеснок или жареное мясо с грибами, целую миску клубники или банку сгущенки. Дети непредсказуемы, так же, как и их родители. В общем, под новый год всё только начинается. Я совсем не успевала делать домашнее задание от Чана, но очень старалась. Я понимала, что совсем ничего не успевала параллельно с работой, но я не могла рассказать ему, что работаю в больнице врачом и мне необходимо больше времени. Нет, нет и нет - это исключено. Я не собираюсь выпрашивать какие-то привилегии для себя, хочу быть на равных условиях со всеми. Мне уже было нужно искать ‘голос’ для своей песни, но в голову не шли идеи от слова совсем. Нужно было обратиться к администрации за помощью, чтобы они дали базу свободных сейчас от проектов вокалистов, чтобы подобрать кого-то по тембру. Но недавно разговаривая с Чолин, она подала мне прекрасную идею. Заключалась она в том, чтобы попросить самого преподавателя спеть песню. Чолин предложила это Чанбину, а он в свою очередь с удовольствием согласился. Меня это очень обрадовало, но Чан пока не знает моей просьбы. Я собираюсь попросить его об этом завтра на занятии. Время было два часа ночи, и я заполняла одну из историй болезни ребёнка на компьютере, когда увидела, что сегодня 17 ноября - день моего занятия. Паника охватила меня, ведь я никогда не беру дежурства в ночь перед занятием. Потому что после дежурства, я абсолютно никакая, без настроения, и единственное, что я хочу в такие моменты - это просто закрыть глаза и полежать, даже не спать! Я не знаю, как такое произошло. Я проверила ещё раз расписание, и всё, к сожалению, оказалось верно. Сегодня мое занятие, а я даже ничего нового не добавила ни в музыку, ни в песню. Отлично! Долго не думая, я решила, что утром напишу Мине и Томасу, чтобы кто-то из них подменил меня сегодня, а я выйду за них в их день. Но к сожалению, утром они оба написали, что не могут сегодня, и мне ничего не оставалось как пойти на занятие. Интуиция внутри говорила остаться дома, но это упрямство заставило пойти. У меня плохое предчувствие. Кажется, я нарушаю правило номер три.