Студия №0319

Несмотря на своё плачевное положение, я всё-таки решила пойти на занятие. Я не знаю, как буду оправдываться перед Бан Чаном за несделанное домашнее задание и не знаю как просто напросто не заснуть сейчас. Я не смогла поспать сегодня хотя бы час: пол дежурства - работа на компьютере, а остальное время - тяжелые случаи, при которых тебе совсем не до сна. Как только я пришла, дверь в студию была заперта, поэтому я решила посидеть как обычно напротив и подождать Чана. Я пыталась что-то отредактировать в записях и в тексте, но всё выходило из рук вон плохо. Может уйти, пока не поздно? — Чан, это обычная ситуация, в этом нет ничего такого, сколько раз они это уже повторяют? — я услышала ранее незнакомый мне голос и тяжелые шаги со стороны лестницы. Я увидела Чана, который был в чёрной кепке и в своей любимой чёрной толстовке с джинсами. Я не видела его взгляда, но в руках у него были какие-то бумаги, которые он рассматривал по пути, опустив голову. Сзади него шёл парень в чёрной футболке с джинсами и смотрел Чану в спину, что-то объясняя. Они были достаточно недалеко, но Чан скорее всего не увидел меня. На полпути он развернулся к парню и сильно сжал бумаги. — Ты не понимаешь, Чанбин, они манипулируют мной! То что случилось, было не только моей виной, но почему-то до сих пор отчитывают только меня! Им подавай новые идеи и песни, а они просто избавляются от тебя, как от ненужной игрушки! Они придираются к любой мелочи, — отвечает ему Чан. Я встречаюсь взглядом с Чанбином и вижу, как он немного дергает блондина за рукав, показывая, что они тут не одни. Чувствую себя неловко, как будто подслушиваю. Чан поворачивается ко мне и, как будто более менее придя в себя, продолжает свой путь. Явно давая понять Чанбину, что их разговор ещё не окончен, но продолжат они позже. — Привет, проходи в студию, я сейчас, — Чан открывает дверь, а я не смогла даже поздороваться, быстро забежав в студию. Мне стало ещё страшнее. У него итак проблемы, а тут ещё я - невыспавшаяся, абсолютно неподготовленная, да ещё и со своими просьбами. Хочу исчезнуть. Или поспать? Можно и то, и другое, пожалуйста. Через пару минут, Чан входит в студию и, закрыв за собой дверь, начинает рвать листы в своих руках на мелкие кусочки. Он делал это с небывалой злостью. Блондин раздраженно выкидывает остатки, делает глоток воды из бутылки на столе и садится в кресло, прикрывая глаза, как будто успокаиваясь. Я смотрю на него и понимаю, что никогда не видела его таким. Он всегда улыбался, даже когда я тупила (и особенно когда я тупила), он с улыбкой мог объяснить, что необходимо сделать, поправлял все ошибки строгим тоном, но потом обязательно мог улыбнуться и всё, напряжение как рукой сняло. А сейчас.. сейчас мне очень страшно. — Показывай текст, что там придумала, — он с закрытыми глазами протягивает ладонь, чтобы я положила свои записи. Я понимаю, что мне нечего больше делать кроме как дать ему хотя бы те записи, которые я сделала у кабинета, пока ждала его. Чан берет в руки листы и начинает читать. Мне кажется, как будто пролетает вечность, а мои глаза сами собой начинают закрываться. — И это всё? — спустя какое-то время слышу я, и это выводит меня из сонного состояния. Потому что более раздражённого голоса Бан Чана, я никогда в жизни не слышала. Открыв глаза, я вижу перед собой пристальный взгляд двух абсолютно потемневших глаз. Пожалуйста, только не от злости. — Прости, я не успела на этой неделе хорошо подготов... И тут меня перебивают. — Что, прости? — тихо начинает Чан. — Ты не успела хорошо подготовиться? А скажи мне, пожалуйста, когда ты последний раз хорошо готовилась к нашим занятиям? М? Мне кажется, это было ещё в сентябре, когда я тупо дал тебе готовые сэмплы, а тебе просто надо было соединить их, чтобы получилась мелодия и на том всё! Ты так не считаешь? — он смотрел на меня, как на самое бестолковое существо сейчас, и у меня просто не было слов. — Что ты такое говоришь, Чан.. Что происходит? — Что происходит, серьезно?! — блондин снимает свою кепку и кидает ее на диван, затем немного приглаживает волосы и тянет их, чтобы прийти в себя. — Это ты должна обьяснить мне, Ми Ра, почему ты приходишь уже которую неделю неподготовленная на занятия, а твоя песня всё ещё не готова, и почему, скажи мне на милость, ты спишь на занятии?! А?! — Чан переходит границу допустимой для меня громкости, и я понимаю, что ещё чуть-чуть, и я просто разрыдаюсь прямо здесь. Я сдерживаю себя и объясняю его поведение тем, что он просто очень устал и у него явно есть немало своих проблем, а я просто выбесила его до конца своим поведением, нужно дать ему выговориться. Только я открываю рот, чтобы объяснить свою отвратительную подготовленность, как он поднимает свою ладонь, как бы останавливая меня. — Нет, мне не нужны твои оправдания, Ми Ра. Я всё понял, Чан слишком добрый, чтобы отчитывать тебя, Чан верит в тебя и обязательно поможет, ведь я сказал так вначале. А знаешь, что? — он посмотрел на меня в упор, а я старалась удержать его взгляд, чтобы быть готовой к любому его словесному удару. — Наверное, я ошибся.. Да. Я ошибался, когда говорил, что в тебе есть потенциал. Я перестала дышать. — Да-да, а ты думала я мог отправить ту мелодию на прослушивание к совету продюсеров? Они бы так же унизили твоё ‘творение’, как унизили мелодии Томаса и этой глупой Мины. Я выслушивал все замечания от продюсеров за чужую лень: одна уже второй год пытается испортить здесь всем нам жизнь, другой - пытается заработать, подсовывая чужие песни, а ты... Ты занимаешься не пойми чем и думаешь, что здесь у тебя есть привилегия? Ты ошибаешься, здесь всем плевать на тебя! — Чан резко встаёт с кресла и снова тянет себя за волосы. Я смотрю на него сквозь пелену слёз и из последних сил пытаюсь ответить что-то, но ком в горле будто парализует все мышцы, и я просто даже не могу проморгать слёзы и открыть рот, чтобы произнести и звука. Я также встаю с кресла с сумкой в руках и смотрю на Чана. Неужели он это искренне, я не верю. Он поворачивается и смотрит на меня такими же разъяренными глазами, а потом, когда через секунду видит мое состояние, то понимает, что натворил. — М.. м-м-мне п-п-пора, — я смогла произнести хотя бы это своим трясущимся голосом, который вот-вот заплачет. Я отворачиваюсь от Чана, чтобы выйти из этой душной студии поскорее, но тут я чувствую крепкий захват руки на своём запястье. — Стой, я... — начинает Чан уже более тихим голосом, но я не хочу его слушать. Не сейчас. — Отпусти меня! — теперь я кричу на него, прекрасно. Чан отпускает мою руку от удивления, и я вырываюсь. Смотрю на него уже заплаканными глазами. Не хочу здесь находиться, мне нужно скорее уйти. Я резко тяну за ручку двери и просто выхожу быстрым шагом из этой студии, не оглядываясь. Плевать, что там остались мои записи. На всё плевать и на всех. В таком же быстром темпе я выхожу из здания и даже не помню, как оказываюсь дома. Не переодевшись, я падаю на кровать и смотрю в потолок. От осознания его слов - хочется плакать от обиды. Я ведь никогда не чувствовала себя привилегированной. Всегда хотела быть наравне со всеми, а главное - я делала все его указания. Так почему же я должна была выслушивать такие обидные слова? Внутри как будто что-то треснуло, но ещё не разбилось. Бан Чан, что же ты наделал?