The executioner

      На календарном листке уже апрель, а в душе двух людей по-прежнему февраль. К середине февраля зима перестает идти и застывает на месте. Небо становится серым, низким и таким тяжелым, что атмосферное давление превращается в кровяное, ветер сильным, встречным, порывистым и таким холодным, что от него ноют даже зубы из металлокерамики, снег мокрым, намертво прилипающим к лыжам, а лыжня такой длинной, что, если ее смотать в один большой клубок, то из него не выпутаться даже с помощью лыжных палок. Длиннее этой лыжни только бесконечный сон, внутри которого она без устали идет на месте, и бесконечный февраль, застывший внутри зимы, которая не кончится никогда. Говорят, весной расцветает любовь, но где она? В каких соснах потерялась? Хочется ощутить хоть немножко тепла в этот солнечный апрельский день.

***

- Вальцевич, вот тебе стопка телеграмм, беги разносить. - приказал генерал младшему по званию. В этой стопке всяких ненужных и нужных бумаг нет ничего необычного, если бы не было там адресата по фамилии Кароль. Генерал решил передать дело другому следователю, видя, что у Юли это к его удивлению не очень то и получается, вопросы вопросами, а ответов на них нет. Узнав об этом не лично от генерала, Санина устроила истерику прямо в его кабинете, ворвавшись. - Почему вы отдали дело другому следователю?! Почему вы мне об этом не сообщили и не посоветовались?! Как это понимать с вашей стороны то?! - Юлия Александровна, держите себя в руках! Снизьте тон, это во-первых, а во-вторых, вы не справляетесь с ним. Берите любое новое дело. - Какое новое дело, если я то ещё не закончила?! - слышно было на весь отдел. - Успокойся! - Верните мне дело, Ефим Петрович, пожалуйста. Я раскрою его через неделю. - Нет, Юлия Александровна, я всё сказал! Можешь быть свободна. Следователь вылетела из кабинета генерала, злость переполняла её и было досадно.

***

      Тина, казалось бы, спокойно работает у себя в кабинете, её ничего не тревожит, она не скучает, занятая пачками бумаг о поставляемых из-за границы товаров. Раньше она могла выйти в любое время к покупателям и проконсультировать лично кого-то из них, а сейчас она безвылазно не выходит оттуда с раннего утра до позднего вечера. Тина всё время пытается не думать об одном человеке, но выходило плохо, иногда её накрывало и спасал только дорогой элитный коньяк "Camus". - Тина Григорьевна, к вам майор Черкасов. - оповестил гастрономшу её секретарь. - Нет. Не пускайте его сюда. - Хорошо. Если бы это была Санина, то та бы незамедлительно пустила бы к себе, так как скучает по ней безумно. После второй неудачной попытки связаться хоть как-то с Кароль следователь Черкасов решает ворваться к ней в дом с ордером на арест. - Вы не имеете права без какого-либо основания вторгаться в моё жилище. Я с вами никуда не поеду. - Тина Григорьевна, если вы не хотите со мной разговаривать, то сегодня вам придётся это делать в допросной. - Мне не о чем больше с вами разговаривать. Я всё, что надо было рассказала майору Саниной. - Теперь это дело веду я и имею полное право на следующие с вами допросы. Вы идёте или мне применить силу? - Делайте, что хотите, но с вами я никуда не поеду. Тут же сильные мужские руки силой вытолкали хрупкое тельце белокурой из дома и посадили в машину. Она не хотела никуда ехать и тем более с кем-то снова разговаривать о том, что так успешно скрывает, но скоро придёт время расплаты.

***

Брюнетка места себе не находит, зная, что Кароль везут в отдел и допрашивать её будет не она. А так хочется. - Тина Григорьевна, вы так и будете молчать? - грубый мужской голос эхом раздался по тёмной холодной камере. Тина не отвечала на вопросы Черкасова, не смотрела ему в глаза и не боялась его, когда он грозил что-то с ней сделать в целях выбить информацию. После полутора часа выбивки информации из Тины прошли даром. Она ни слова не произнесла и её запекли за это в изолятор. Ей там плохо, холодно и невмоготу, но женщина не жалуется, а стойко терпит все дни нахождения там. Муж явно больше ею не интересуется и не бежит спасать, а развлекается с какой-нибудь очередной путаной, о которой жена возможно догадывалась, но не подавала виду и не устраивала истерики. Уже всё кажется бесполезным, информации новой никто не получает, следователь бесится и не знает какие ещё методы использовать, потому что каждый раз, когда заходит к гастрономше в камеру, он разговаривает не с ней, а со стеной и та ему в ответ ничего не говорит. - Она молчит. Я не могу уже. Бесполезно. Молчит, как Космодемьянская и походу дальше будет молчать, даже если повешут. - Санину отправьте к ней. Может, заговорит. Попробуем так пока сделать. Раньше же хоть что-то было, а стало ещё хуже. Через пару минут в кабинет зашла Юлия Александровна. - Завтра пойдёшь к Кароль. Очень сильно постарайся её разговорить. Она находится в девятой камере. - Хорошо. Внутри Санина ликовала и очень ждала встречи с Тиной. Как там она? Скучает ли?

***

Переживая, Юля открыла тяжёлую металлическую дверь камеры под номер девять и тихо переступила порог, будто боясь спугнуть. Тина почти уверена, что это Черкасов и продолжает неподвижно лежать на боку лицом к стене. Санина тихо крадётся к койке и осторожно садится на край рядом, руками обнимая блондинку. Тина, не ожидая этого поворочивает голову, чтобы увидеть человека, что так трепетно её обнял за столь долгое время нахождения здесь, где темно и холодно. Она понимает, что это как никто иной, если не Юля. - Тише. Это я, Тинк. Ты как тут? Голубые глаза плавятся пеленой слёз и тело белокурой жмётся ближе к Юли. Она такая тёплая. - Не молчи. Скажи мне хоть слово, пожалуйста. Мне приказали тебя разговорить. Блондинка отрицательно качает головой и хрипит горлом. - Ю-юля...- голос хрипит, ей трудно говорить. Хватает за руку и тянет ближе к себе. - Поцелуй...меня. - Ты чего так дрожишь? - Санина целует Тину сначала в щёку, затем накрывает губы, нежно начиная поцелуй. Чувствует на своей щеке холодную руку и поглаживания по ней. Отрываются из-за нехватки воздуха. - Ты такая холодная. Расскажи мне о чём тебя спрашивают. - ...вопросы, что и ты спрашивала. Я боль-ше не могу. Р-рано или поздно...меня вывели бы на чистую воду. Знаю, что не доживу. Меня расстреляют. Это так. Ведь всё уже стало ясно. Прости меня. - кашляет, задыхаясь. - Ты чего такое говоришь? Я не допущу такого. - Ты...должна допустить. Не покрывай меня. Я родину предала. - снова кашель и слёзы по щекам. - Нет! У тебя выбора не было! Ты в плену была! - майор трясёт девушку за плечи, а у самой тоже начинают слезиться глаза. Юля не выдерживает и с жаром припадает к губам Кароль. Та незамедлительно отвечает на поцелуй и тесно прижимается к брюнетки. Руки Юли блуждают по телу Тины. -Выбор есть всегда...и я его сделала. Следом Санина отстраняется и сцеловывает слёзы с щёк блондинки, а затем переходит поцелуями на шею. У Кароль были затуманены глаза от происходящего и контраста температуры тел. Сама руками начала растёгивать рубашку, желая от неё поскорее избавиться. Юля оставляет дорожку поцелуев от шеи до ключиц, снимая вверх формы, которая была больше в два раза самой Тины и припадает губами к упругой женской груди. Первый стон вылетает из уст блонды. За дверью слышны тяжёлые шаги, но этим двоим всё равно, если бы не стук...