Отверженный

Путники миновали Дерево в Долине Ветров ещё в полдень, и теперь держали путь в Спрингвейл. Им нужна была передышка. Разрядка от Путешествия. Отдых друг от друга. Венти запрокинул голову назад, глядя на блестящие звёзды на бескрайнем небе, что медленно угасали. Близился рассвет. Совсем скоро солнце расцветёт наверху, осветит землю и прогонит ночь прочь. А пока что его место занимает уставшая луна… Ведьмак упал на мягкую, но местами колкую траву, и вдохнул воздух, переполненный вечерней свежестью. На его губах играла счастливая улыбка, а пальцы держали лиру. Вокруг — ни души. Теперь — тишина. Как бы то ни было, но от общения все рано или поздно устают. Венти иногда нужно было уединяться, отдаваясь музыке, а Итэру приходилось терпеть эти постоянные остановки, на что тот показательно раздражённо закатывал глаза. — Ты долго уже там стоишь? — спросил Ведьмак, не поднимаясь с земли и не отрывая взгляда от неба. Из тени вышел Итэр, скрестив руки на груди. — Твои песни… Необычны. — О, да. Прямо как я. — Венти захихикал, прогинаясь к спине и наконец встречаясь с Итэром взглядом, глядя на него снизу-вверх. Путешественник хмыкнул, сжал лямку от сумки и посмотрел куда-то в сторону. — Чего, от правды обидно стало? — Да нет же. Ты просто так выгибаешься… — Итэр замолчал, подбирая слова. — Как кот. Ленивый кот. — Фу! Коты! — Венти подскочил на траве и надулся. — У меня на них аллергия. И я не ленивый! — Ты только и делаешь, что болтаешь и распеваешь песенки по вечерам. Но, должен признать, песни у тебя действительно необычные и замечательные. Венти улыбнулся и запел: — Порой мои песни стары, как наш мир, И похвастаться ими может не каждый трактир. Не каждый прохожий в Мондштадте узнает, Не всякий бард их так просто сыграет. Но правду ты знаешь, и правда вся в том, Что то, что забыто — мне ни по чём! Итэр подошёл к Венти ближе, но садиться рядом не собирался. Он протянул Ведьмаку руку и кивнул в сторону разбитого ими лагеря. — Пойдём. Споёшь не только мне, но и другим. Венти что-то недовольно забурчал, поднимаясь на ноги. Итэр, решив не ждать, пока парень обтрусит свой плащ от травы и пыли, развернулся и направился к костру. Венти был вынужден поспешить за ним. — Какую песню хотите услышать? — спросил Ведьмак, нагоняя Путешественника. — Хочу песню о любви… — мечтательно произнёс Итэр, поднимая глаза на звёзды. — Я очень скучаю за своей сестрой. Мне так не хватает её компании… — А ты случаем в кого не влюбился, Итя-итя? — Венти заговорщицки улыбнулся, толкая Итэра локтём в бок. — Ты наверняка повидал многих дам во время своего путешествия. Тебе дать совет, юный романтик? Путешественник непонимающе покосился на Ведьмака, чуть поднимая брови. Венти почувствовал укол обиды. Он что, не угадал? Неужели Анемо Архонт настолько отдалился от людей, что уже не может прочесть их чувства? — Я скучаю за Люмин. Мы были всегда вместе, а теперь, когда её рядом нет, мне бывает тоскливо. Особенно по ночам, когда я остаюсь один на один со своими мыслями… — продолжил Итэр, отворачиваясь. — Ты всегда можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит! — напомнил Венти, пытаясь заглянуть парню в глаза. — Никто не сможет заменить Люмин. Тем более ты. Ведьмак сжал губы в ровную линию и опустил плечи. «Тем более я.» — Итэр! Бродяжка! — Паймон вдруг появилась перед парнями, разгоняя напряжённую и неловкую атмосферу. Венти облегчённо выдохнул, пропустив мимо ушей даже то, как его (в который раз!) прозвала Паймон. — Двалин стащил мой шашлычок! Бродяжка, скажи ему пару ласковых! — Да ладно тебе! Итэр сделает тебе ещё один. Верно, Итя-итя? — спросил Венти, зыркая на Путешественника и оценивая его реакцию. Тот лишь закатил глаза. — Только для Паймон.

***

Венти снял шляпу, ступая в лужу чужой крови. Поднялся ветер. На ресницах заплясали снежинки, жар быстро разлился по телу, ударил по щекам. Венти не желал видеть это вновь. Нет, нет, только не снова. Только не он. Лишь бы не он… События двухтысячной давности явились во сне. Венти давно таких снов не видовал, и оттого он казался ещё более ярким, чем был на самом деле. Вокруг всё плыло, меняло очертания, сливалось друг с другом, туманилось и заплеталось в тугой узел неразберихи. Венти почувствовал слабость и упал на колени, обнимая себя и начиная беззащитно хныкать себе что-то под нос. Это сон. Всего лишь сон. Можно дать слабину. Бездыханное тело Барда истекало кровью. В кулаке он сжимал сесилию. Она давно иссохла и потеряла свою былую красоту, но её аромат щекотал ноздри даже издалека. Над Бардом кружились кристальные бабочки. В его груди торчало три стрелы, небрежно пронзившие бледную плоть. Венти не хотел поднимать глаз. Не хотел видеть мёртвое тело друга вновь. Не хотел чувствовать его боль. Он устал от боли. Сколько можно? Почему у боли нет конца? Быть отвергнутым, забытым, ненужным — это всё то, чего он так боялся, и это всё то, что преследует его, не щадит. Он обречён. Сон тянулся долго. Венти пропал куда-то в небытие, заснул во сне, потерялся во времени. Очнулся он глубокой ночью, тяжело дыша через рот. Было холодно и душно. В ушах шумел ветер. Когда ураган в мыслях стих, Ведьмак привстал и ухватился руками за голову, раздирая ногтями кожу на висках. Стиснув зубы, тот принялся бурчать себе успокаивающие слова под нос. Успокойся, Барбатос. Успокойся. Это всего лишь сон. Барбатос. Венти. Венти. Венти… Ведьмак вскочил с травы, схватил плащ, футляр с лирой и убежал в темноту ночи, оставив свою фирменную шляпу покоиться на камне, рядом с Путешественником, что не видел сна.

***

Итэр бывал в Мондштадте лишь единожды, и прожил там недолго. Он думал, что ему не пригодится карта, но дикие ветра на границах Монда разбушевались совсем невовремя. Они сметали всё на своём пути, разрушая ландшафт и стирая границы карты, а на Драконьем Хребте начали происходить странные вещи. Ходили слухи, что ледяные воды были отравлены кровью давно погибшего дракона Дурина, которого убил Двалин, один из Четырёх Хранителей Ветров. По легенде — оба ящера были убиты, и лишь сам Барбатос знал правду. Итэр полностью очнулся от сна лишь спустя пять минут после побега Венти. Путешественник перевернулся на спину и тяжело, глубоко вздохнул, вдыхая воздух через грудь и так же медленно выдыхая. Он и правда повидал многих во время своего путешествия, и каждый раз ему с трудом давалось расставание, и Венти не был исключением. Ну, разве что чуть-чуть. Итэр понимал, что имел дело с Богом. С Богом, у которого рассудок затуманен горечью одиночества. С Богом, который сам от него и сбежал. «Наверное, я был слишком резок с ним, — подумал Итэр, закрывая глаза и переворачиваясь набок. — Во всяком случае, я надеюсь, у меня будет возможность перед ним извиниться.»

***

Спал Итэр паршиво, пробуждение вышло тяжёлым. Еле разлепив уставшие веки, парень недовольно поморщился от солнца, что так яро светило в глаза, и спрятался под одеялом. Паймон, заметив, что друг проснулся, принялась трясти его за плечо в попытках разбудить. Итэр простонал сквозь зубы и привстал, лениво потягиваясь. — Доброе утро! — Радостно поздоровалась Паймон, расплываясь в доброй и широкой улыбке, пока Итэр протирал ладонями глаза. — Ты какой-то помятый… Не выспался? Вы всё-таки повздорили с Бродяжкой вчера?.. Точно. Венти. Итэр вскочил и осмотрелся по сторонам. Увидев Ведьмака, сидящего на камне неподалёку, парень облегчённо вздохнул. Венти перебирал струны лиры, лениво рассевшись на солнышке, наслаждаясь утренней прохладой. В воздухе витала лёгкость и тихое бурчание неизвестной Итэру мелодии. Путешественник вздохнул, снова сел, и принялся заплетать себе косу, пока Паймон рассказывала какую-то занимательную историю у него над ухом. Всё утро и завтрак прошли в тишине. Венти с Итэром не перекинулись даже парой слов, а Паймон не понимала, что успело произойти за те полчаса, когда она оставила их и ужинала в компании Двалина, который, к слову, предпочитал молчать, поэтому беседа вышла односторонней. Паймон решила не лезть и не расспрашивать, что случилось, подумав, что это не её дело и взаимоотношения парней её волновать не должны. Главное, что Венти вроде как неплохой человек, а песни, которые он поёт каждый вечер у костра — взаправду необычайно чудесны, а подробности его жизни знать совсем необязательно. Итэру же наоборот, было очень важно оставить хорошее впечатление. Он быстро привязывался к людям, за что себя по-настоящему винил, ведь это часто играло с ним злую шутку. Венти быстро занял отдельное место в его сердце, как и другие его друзья, которых он повстречал за время своего путешествия. — В Спрингвейле вам обязательно выдадут хорошую, новую карту Мондштадта, — сказал Венти, разорвав тишину. Итэр задержал дыхание, внимательно слушая. — И я больше не буду вам нужен. Мы пойдём разной дорогой. Мне… Нельзя в город. Мне там не рады. Ведьмак вымученно улыбнулся, а затем натянул шляпу пониже на глаза и, поникши, сгорбился. Итэр положил руку Венти на плечо, осторожно пригладив его одними лишь пальцами. — В праздник Ветряных Цветов в Мондштадте рады всем. Пойдём с нами. Нам будет тебя не хватать. Венти положил ладонь на руку Итэра и осторожно её убрал со своего плеча. — Прости, — только и сказал он тихо-тихо и укутался в плащ. Разговор на этом и закончился. Итэр не знал, что ещё можно сказать. С одной стороны, ему не хотелось заводить лишние знакомства, а с другой стороны — если знакомство уже более-менее устоявшееся, то какая разница? Венти, ровно как и другие друзья и спутники Итэра, стал важной частью его жизни. Пускай и за короткий срок, однако, как говорится, сердцу не прикажешь, и друзей Итэр заводил легко и часто. Венти хотелось утешить, узнать получше, отвести на Фестиваль и вместе насладиться беззаботной свободой. Почему Венти там не рады? Он же такой радушный, открытый, и… — Венти, пожалуйста, — отчего-то взмолился Итэр, останавливаясь и сжимая плечи Ведьмака в своих ладонях. Венти удивлённо захлопал ресницами. — Пожалуйста, идём с нами. Ты же обещал, что дойдёшь с нами до самого Мондштадта, а не покинешь у Спрингвейла! Мы же… Друзья, в конце-концов. Венти отвёл взгляд и пожал плечами, сжав в руках подолы плаща. — Ну… Хорошо. Если тебе так хочется… — И Паймон хочется! — вставила любопытный компаньон, уперев ручки в бока. — У тебя песенки замечательные! — Послушай своё сердце хотя бы раз, — просипел Ведьмаку на ухо Двалин, сжав коготочками его шею. Венти не сдержал улыбки и вдруг упал Итэру в объятья, притянув ещё и Паймон. Путешественник рассмеялся, обняв Венти в ответ, а Паймон запищала от неожиданности. «Слушать своё сердце, да?» — Ведьмак уткнулся носом в шею Путешественника, поджимая высохшие губы и давая волю глазам заблестеть от слёз. — «Я слушаю его всегда, но обычно это приносит мне боль в итоге. Но сейчас почему-то мне так хорошо… » Впервые за несколько столетий Барбатос почувствовал себя нужным. Последний раз так его обнимали давным-давно, много веков назад… Так нежно, кротко и дружелюбно. Паймон прицепилась к его плечу, а сильные руки Итэра держали за талию. Венти почувствовал себя любимым, хоть и малознакомыми людьми, и от этого в сердце разлилось тепло. — Я вас люблю… — прошептал тот еле-слышно. — Спасибо вам за всё… Разорвав объятья, путники продолжили путь в Спрингвейл. Венти молчал, пока Итэр и Паймон вели оживлённую беседу. — Слушай своё сердце, Барбатос, слушай своё сердце… но будь осторожен, люди врут… Венти пропустил его слова мимо ушей, нагоняя Путешественника и его Компаньона. Люди врут.