Три мгновенья тишины

Раз. Волны робко накатывали на берег, тихим плеском разбавляя глушь. Небольшие камушки то и дело попадались под лапками, а деревянный помост противно поскрипывал. От воды исходило настолько дивное и таинственное свечение, что Квиррел смог лишь удивленно вздохнуть, вдыхая солоноватый бриз. Голубое озеро завораживало с первых минут пребывания здесь, оно манило, заставляло медленно осесть на помост и отбросить все заботы. Жук уставился на водную гладь, складывая гвоздь недалеко позади себя. Лапки с долгого пути ныли, хитин в местах порезов скрипел и крошился, острыми краями задевая живое мясо. Но все это казалось таким несущественным, таким мелочным в сравнении с вековыми водами. Глубоко внизу пробивались смелые водоросли, то окунаясь, то снова выниривая. Где-то вдалеке звонко крикнул мстекрыл. Странник поднял голову: пещера жадно скалила зубы, а шатающиеся сталактиты то и дело грозили обвалиться, осыпаясь мелкой крошкой прямиком на голову. Квиррел прикрыл глаза: сколько всего удивительного ему пришлось познать, иль скорее вспомнить?.. Никто не мог сказать наверняка, да и сам себе жук не советчик. Столь чудные пейзажи, начинающиеся гротескными статуями Перепутья и заканчивая буйством красок Садов Королевы. Странные, светящиеся грибы в Пустошах и взысканная архитектура Столицы. Веселая, мирная Зеленая Тропа и клацающие жвалами пропасти Глубинного Гнезда. И все это Халлоунест, «вечное королевство». Сколько разных, несхожих друг на друга, кусочков! Квиррел неспешно открыл глаза. Мелькающие пред внутренним взором картинки все не хотели складываться в единую картину, будто забыто нечто очень важное. Что-то, не позволяющее остаткам королевства кануть в лету окончательно. Может, те руины чего-то некогда прекрасного, там, глубоко внизу, где даже воздух замирает, вязкой смесью забивая глотку? Или острый, будто пронзающий своей вершиной потолок пещеры, шпиль посреди Города Слез? А если, тем фрагментом является опутанная паутиной, погребенная в скорби, усыпальница Далекой паучьей Деревни? Наравне с ними в голове всплывает высокое, медное здание посреди кислотного озера. Но все они служат лишь опорой для чего-то более великого. Тот храм, стоящий на самой вершине руин Королевства. Воистину величественное место: дух возле него странный и гиблый, а шершавая поверхность пульсирует изнутри, приятным теплом разливаясь от кончиков коготков и по всему телу. Те отметины, что узором покрывали Яйцо, сначала они казались Квиррелу чем-то удивительным, чем-то интригующим, а сейчас… Жук по привычке хотел поправить маску, но пальцы ничего не коснулись, а путник лишь слабо усмехнулся: дурак, маска уже давно была уничтожена той прыткой крохой, с которой его не раз сводила судьба. Первый раз, он рассматривал храм с некоторым благоговением, как услышал шаги в свою сторону. Квиррел не обратил внимания, наверняка очередной зараженный шатается туда сюда, вот и забрел в арку. Но как-то бодро для ожившего трупа. Внезапно, чей-то очень настырный, пронизывающий взгляд стал изучать странника. Жук обернулся и заметил невысокого, маленького воина. Квиррел приветственно махнул лапкой, а в глазах заплясали искорки. — Привет! Как прелестно встретить еще одного путника на этих забытых дорогах. А ты держишься браво, хоть рост и невелик. Ответа не последовало, маленький жучок все так же продолжал пялиться огромными, чернее самых темных закоулков пещер, провалами в маске, заменяющие глаза. На круглой голове росли аккуратные, заостренные рожки. Одним своим видом жучок почему-то пугал, настораживал, а зловещее молчание лишь усиливало этот эффект. Сделав вид, что все так и должно было быть, странник продолжил все тем же доброжелательным тоном: — Я Квиррел. Меня так и тянет к неизведанным местам. Это древнее Королевство хранит множество удивительных тайн, и самая великая из них как раз перед нами. — и вновь развернулся к сооружению, задумчиво потирая подбородок. Прищурил хитрый глаз и слегка наклонил голову, оценивая храм, словно архитектор. — Огромное яйцо среди руин древнего Королевства. И это яйцо… Оно теплое? Вокруг него стоит странный дух. Можно ли его открыть? Оно все покрыто странными отметинами… Жук оперся на гвоздь, расслаблено запрокинув голову. Он уж почти и забыл про то, что слушатель еще здесь, но краем глаза уловил шевеление накидки на игривом ветру. Новый знакомый стоял неподвижно, можно подумать, что он лишь скульптура, высеченная из неповоротливой глыбы каким-нибудь великим мастером. Странный, но до жути любопытный в сути своей. Квиррел лукаво подмигнул, поправив маску: — Я просто обожаю тайны… И кто знает, что за чудеса таятся глубоко под нами… — немного помолчав, странник продолжил — Меня тянуло сюда уже очень давно. Сколько сказаний о чудесах и ужасах Королевства. Больше не мог противиться. Мне нужно было увидеть все самому. Восхищенно обведя взглядом пещеру, воскликнул: — И ведь в какое время я решил прибыть сюда! Этот мертвый мир вновь решил вернуться к жизни, — куда более загадочно добавил, даже веселые искорки в угольных глазах стушевались. — Твари встают на дыбы от гнева, грохочет земля. Воздух такой густой, что хоть гвоздь вешай, — Квиррел постучал коготками по рукояти рапиры, не раз спасавшей его панцирь. На это мнимый слушатель слегка покачнулся, будто тонкая тростинка, на самих носочках, и замер, как неживой. Хотя понятие нежити при нынешних-то временах достаточно…своеобразно. — Интересно, в чем причина всего этого? — спросил жук больше у самого себя и умолк, погружаясь в мысли. Маленький воин постоял рядом еще несколько мгновений и подался прочь, в сторону тех старых кристаллических шахт. Звук его маленьких, семенящих шажков почти тонул в мертвой тишине Перепутья. Второй раз судьба свела их вблизи огромного кислотного озера на Зеленой Тропе. Старинный, заброшенный и никому не нужный храм послужил неплохим местом отдыха, прикрывая от летящих отовсюду ядовитых паров. Квиррел почти что задремал, тишина приятно убаюкивала, а тряпочка скользила по гвоздю взад-вперед на автомате. Но вот снова те мелкие, скорые шаги. Жук медленно поднял голову, уже знакомые остренькие рожки и поношенный гвоздик за спиной. Он остановился, недолго задержал взгляд на отдыхающем путнике и тут же присел на рядом стоящую скамью. Достал из-под потрепанной накидки такое же потрепанное перо и клочок бумаги, ловко зарисовывая что-то. Квиррел обратно принялся за заточку гвоздя, смахивая остатки стальной крошки с лезвия. На нем скакали озорные блики от света, падающего сквозь прорехи каменного крова. Вот маленький воин спустился с лавочки и подошел к путнику, как тогда, у Яйца, и выжидающе пилил взором знакомого. Квиррел глянул из-под маски, чуть откидывая ее назад. — О, приветствую! Кажется, мы оба с тобой сбились с пути, — хмыкнул весело, — Поверить не могу, что эти пыльные древние тракты могут привести в такие цветущие и живые края! — жук махнул рукой, обводя храм. — Кажется, тут поклонялись кому-то, хоть и видно, что идола этого давно забыли. Впрочем, это место подходит не только для поклонения, но и для отдыха. Квиррел почти шепотом поведал о странном чудаке возле озера и предупредил о возможной опасности. Малек на это лишь дернул плечом и подался к берегу Озера Унн. Тишина длилась еще несколько секунд, а после ее разорвал звон стали о сталь. А спустя еще пару мгновений раздался приглушенный вопль Мшистого и тихий всплеск кислоты. Жуку стало не по себе. Неужели та кроха просто взяла и убила с виду ничуть не агрессивное существо? Стоит быть аккуратнее со своим новым знакомым. А недавнее событие в Архивах его Госпожи… Маленький Призрак (прозвище, что было дано сосуду той паучихой с иглой), прыгал туда сюда по кованым платформам и полкам, готовый с секунды на секунду уничтожить огромное, желеподобное, существо посреди архивов. Ууму, страж Мономоны Наставницы. Что-то очень настойчивое звало Квиррела в самые глубины этого таинственного здания, нечто родное и загадочное одновременно. Лишь уже после победы, когда стража разорвало неведомой силой на маленькие кусочки, жук действительно понял, осознал цель своего странствия. Сосуд же, кажется, не был тронут столь славным сражением и просто молча сверлил Квиррела своими черными глазками, чего-то ожидая. Время от времени перетаптывался с лапки на лапку, но терпеливо наблюдал, как медленно, почти нехотя, странник снял маску с головы, бережно, стараясь не расцарапать коготками. Смешанные чувства поселились в сердце. Квиррел осмотрел свой головной убор в последний раз: вблизи с колбой, в которой как будто парило размытое пятно, маска начала мягко светится, узоры горели белым пламенем души. Жук благодарно посмотрел на своего маленького друга и высоко поднял маску. Почувствовав такую близость своей хозяйки, она озарила все вокруг яркой, белой вспышкой, а после, распадаясь на маленькие частички, начала таять в руках странника. И вот на пальцах не осталась лишь мерцающая пыль, что почти мгновенно таяла в воздухе. Квиррел обессилено рухнул на помост, обнадежено поднимая голову на колбу. И вот в размытом пятне стали различимы щупальца, легкое, полупрозрачное тело и сама Наставница. По расслабленному колыханию накидки медузы, ее склоненной в дремоте маске и не скажешь, что это одна из великих Грезящих, положивших свою жизнь на служение Королю во имя спасения королевства. Но внешность обманчива. Призрак же последний раз кинул пустой взгляд на старого жука и достал из-под накидки рукоять, изыскано украшенную узорами, занося ее как для удара. И вот, заискрилось белое лезвие, сотканное будто из самых потаенных грез. Еще один всполох — и вокруг Квиррела уже ни души, лишь едва заметные частички сущности плясали в воздухе, маревом разлетаясь. Казалось, что брало это оружие свое начало в уже давно позабытом племени. Племени, что отвернулось от своего божества. Однако сейчас, вынырнув из омута души, вновь появился страх. Липкий, душащий. Жук замер, словно окаменелый. Он тщетно пытался найти, вспомнить причину этого чувства и…нашел. И страх этот все сильнее и сильнее расползался по телу, холодными щупальцами сковывая движения. Страх того, что нет больше в этом королевстве, да и в целом мире, места для исследователя. Постепенно, мягкое свечение озера стало угасать. Голубые, прозрачные воды, становились мутнее, а гул ветра нарастал в ушах, глуша собою все мысли, эмоции. От безмятежности не осталось и следа, только холод и пустота. И тоска. Квиррелу думалось, что вместе с той маской он уничтожил часть себя, единственную разгадку к его прошлому. И тихо так. Даже ветер прекратил звенеть в ушах. Тишина густою духотой собиралась в горле, как ком, который невозможно проглотить. Разливалась тяжким грузом по лапкам, голова тяжелела, а навалившейся истоме сопротивляться сил у Квиррела просто не осталось. — Я…так устал, — не то прохрипел, не то прошептал жук. Руки безвольно опустились, а глаза сами закрываются. Коготки скользят по песку, пропуская песчинки, что причудливыми кристалликами блестели в мерцании Голубого озера. Это лишь попытка ухватиться за сознание, будто протест, немой крик, рвущийся наружу. И тихо так.